— Оля, стоп, остановитесь! — перебиваю её, сжимаю переносицу, потому что запутался окончательно. — Я не хочу, чтобы вы увольнялись!
— Не всё вертится вокруг ваших желаний, Демьян Аркадьевич, — со злой насмешкой произносит она. — Кажется, мы это уже выясняли.
— Оля, я не понимаю, — цепляюсь за последний призрачный шанс. — Что произошло, почему так внезапно…
Она делает глубокий вдох, разворачивается. Выходит из кухни. Иду за ней, а девушка подходит к комоду в коридоре и выдвигает узкий верхний ящик, обычно пустующий. Подхожу ближе и вижу внутри валяющиеся купюры.
— Надеюсь, вы не подумали, что я пыталась таким образом выбить себе прибавку к зарплате, — звучит язвительно.
Как?.. Как это могло случиться?
Это была она! Это была она, а я, идиот, слепой кретин…
— Это была ты… — поворачиваюсь, повторяя вслух фразу, которая безостановочно пульсирует у меня в голове, как заевшая мелодия.
Тяну к ней руки, ничего не соображая, в глазах плывёт, как будто уже снял линзы… И получаю пощёчину! А затем вторую — под другой щеке.
— За что?!
Вот же, такая маленькая, а бьёт больно…
— А вы считаете, что не заслужили? — её голос дрожит.
— Э-э, нет, пожалуй, это мне за дело… — отхожу подальше, чтобы не прилетело ещё раз ненароком. — Оля…
— Ненавижу вас! — выпаливает вдруг она с яростью. — Ненавижу!!! — утирает злые слёзы, выступившие на глазах, а меня вдруг абсолютно вне всякой логики затапливает какой-то нереальной, невозможной нежностью.
Сам от себя не ожидал, что способен на такие ощущения.
— Олюша… — не понимая, откуда вдруг вылезло на язык это обращение, и не обращая внимания на её слова, делаю шаг к ней.
— Стойте на месте! — она вытягивает вперёд руки, а сама пятится назад. — У меня папа был инструктором по рукопашному бою! Кинуть вас через бедро я не смогу, но навредить сумею!
Как-то совсем не хочется думать о её бёдрах в этом контексте, так что останавливаюсь.
— Оля, а почему ты не применила свои навыки ко мне в тот вечер? — склонив голову, смотрю на эту маленькую боевую птичку.
Она всхлипывает, и меня аж скручивает, до чего хочется обнять её и успокоить.
— Я ничего не соображала, — выдаёт невнятно. — Вы застали меня врасплох, я не понимала, что происходит… — закрывает лицо руками, и я, воспользовавшись моментом, одним рывком покрываю расстояние между нами и хватаю её в охапку.
— Отпустите меня!
Мне попадает по спине, плечам. С трудом успеваю развернуть корпус, чтобы не получить коленом по самому дорогому. Надо сказать, что выворачивается девушка со знанием дела. Но всё-таки я значительно крупнее, поэтому в конце концов у меня получается прижать её к стене, зафиксировав руки и ноги.
С жадностью рассматриваю раскрасневшееся лицо со следами слёз, влажные глаза-вишни шоколадного оттенка, останавливаюсь на искусанных губах. Я ещё ни разу её не целовал. Какие они на вкус?
Моего лица касается тёплое дыхание — Оля запыхалась, пока пыталась вырваться. Почему она так по-дурацки пахла в тот вечер? Я бы ни за что не спутал её с кем-то другим, если бы не те духи… Хотя кого я обманываю, у меня поразительно «удачно» получается влезать в неприятности…
Впрочем, все посторонние мысли быстро улетучиваются — склоняюсь, не позволяя ей двигаться, и медленно касаюсь её губ. Сладкий вкус кружит голову, я пьянею от удовольствия, с трудом не даю себе увлечься и идти дальше. Она сейчас всё равно не позволит. Поэтому слегка отстраняюсь и негромко, но твёрдо произношу:
— Никуда я тебя не отпущу!
— Ничего у вас не выйдет! — упрямо заявляют мне в ответ.
Очень хочется заткнуть ей рот самым простым способом — поцеловать ещё раз. А потом утащить в спальню. И не выпускать до самого утра!
Вот только мне такого не простят.
— Хватит прижиматься! — шипит мне в лицо дикая кошка. — Вы меня сейчас по стене размажете! Отпустите сию же секунду! — дёргается так, что я с трудом удерживаю равновесие.
— Если я тебя сейчас отпущу, — перевожу дыхание, — ты не будешь драться?
Оля прищуривается, и сходство с кошкой ещё усиливается.
— Нет, — отвечает сквозь зубы.
С трудом заставляю себя отстраниться от женского тела и помедлив, отпускаю её руки. Мне тут же влепляют ещё одну пощёчину, да такую, что в ушах начинает звенеть.
— Ах, ч-чёрт, Оля! Ты же обещала… — зажмуриваюсь.
— Это вам за поцелуй! — выпаливает она. — И на будущее — не стоит доверять обещаниям разозлённой женщины!
Это даже забавно. Второй человек за последние дни говорит мне о доверии — причём прямо противоположные вещи.
— Больно, между прочим… — с трудом разлепляю глаза и смотрю на неё.
Оля то ли фыркает, то ли вздыхает, разворачивается и идёт на кухню. Я тащусь следом, не зная, куда себя девать.
— Садитесь, — командует девушка и отходит к морозилке.
Достаёт лёд, складывает его в какой-то пакет, заворачивает в чистое полотенце и, подойдя, прикладывает холодный компресс к моей щеке.
— Сама бьёшь, сама лечишь? — спрашиваю иронично, но с благодарностью накрываю своей ладонью её, придерживающую полотенце.
Оля вытягивает руку из-под моей, отходит, достаёт чашки, начинает наливать чай. Похоже, для неё это какая-то медитация.
— Оль, — рискую окликнуть её через пару минут. — Давай поговорим как разумные взрослые люди?
— Ну давайте попробуем, — она складывает руки на груди. — Рассказать вам, что я думаю?
Осторожно киваю, потому что мне очень не нравится её тон. А девушка ставит передо мной чашку, берёт в руки свою и произносит:
— Я думаю, на каком жизненном повороте свернула не туда, раз меня перепутали со шлюхой?
Вот зря я именно сейчас пытался глотнуть. Давлюсь так, что откашляться получается не сразу. Но как будто этого мало, она продолжает:
— Я ведь не ошиблась, да? — смотрит на меня так, что лицу становится горячо, и я кашляю ещё, пытаясь сделать вид, что мне просто воздуха не хватает. — Взрослый разумный мужчина, — сарказм в её голосе убивает, — решает воспользоваться услугами девушки по вызову. А вместо этого ему попадается под… я, пожалуй, не буду называть орган, скажу «под руку» — няня его сына. На ощупь вроде всё то же самое, правда? Две руки, две ноги, грудь… тоже две. Так какая разница?
— Оля… — пытаюсь сказать что-то, хотя сам не знаю, что, но мне не дают.
— А куда сама… кхм… девица делась? Постояла перед закрытой дверью и отправилась восвояси?
Честно говоря, я не знаю и знать не хочу. Услуги были оплачены заранее, всё остальное в этот момент не волнует совершенно.
— Мне интересно, вы не боитесь? — она качает головой. — От дам с пониженной социальной ответственностью можно чего угодно ожидать. От какой-нибудь болячки до внезапной беременности.
Меня обуревают противоречивые желания: молча провалиться куда-нибудь или признаться, что я уже один раз так налетел. Правда, там была не девица по вызову, а Элина, но какая разница… А Оля между тем продолжает:
— Серьёзно, вот я на вас смотрю и не понимаю: умный, симпатичный, с характером всё в порядке, свой бизнес…
Я не могу сдержать невольную улыбку, которая расползается на губах.
— Не радуйтесь раньше времени, это констатация факта, а не показатель симпатии, — она фыркает и ставит чашку на стол, опять складывает руки на груди. — Для вас что, проблема женщину нормальную себе найти?
— Кажется, я уже нашёл, — встаю и подхожу чуть ближе к ней.
— Вам мало досталось сегодня? Ещё добавить? — Оля поднимает брови, заставляя меня остановиться. — Вы хоть что-то услышали из того, что я сказала, кроме комплиментов?
— Это очень важно, — качаю головой.
Конечно, важно, ведь это значит, что я ей… нравлюсь?
— Нет, Демьян Аркадьевич, — она устало вздыхает. — Не это. Вы мой работодатель. И я не секретарша в офисе, я няня вашего сына, причём с проживанием, что автоматически предполагает более тесное общение. Мы не сможем дальше нормально взаимодействовать.
— Смотря как взаимодействовать, — говорю себе под нос и сажусь обратно.
Мы оба замолкаем. Я смотрю на Олю, которая, опустив глаза, крутит в руках чашку с чаем. Вижу её как будто в первый раз. Она красивая, очень. Длинные тёмные ресницы отбрасывают полукружья теней на бледные скулы. Волосы убраны в пучок, я, кажется, даже ни разу не видел их распущенными, интересно, какой они длины?
У меня не получается решить, как действовать дальше. В голове никаких идей. Был бы хоть какой-то относительно успешный опыт отношений… Но в этом смысле я абсолютный профан. Понимаю только одно — мне не хочется, чтобы она уходила.
— Оля, не надо увольняться, — произношу, наконец.
— Да услышьте же вы меня! — всплёскивает она руками. — Не могу я с вами работать!
— Не со мной, с Костей, — говорю наугад и вижу, как меняется выражение её лица.
Кажется, я нащупал слабое место. Ради ребёнка она на многое согласится. Я это понимаю, как никто — сын для меня дороже всех на свете. Пусть сначала он останется ниточкой, которая будет нас связывать. А потом я что-нибудь придумаю.
— Оля, предлагаю тебе… вам такой вариант… — делаю глубокий вдох.
Я должен её уговорить.
Глава 13
Оля
— В одном вы абсолютно правы, — мужчина переводит дыхание.
Так и хочется сказать ему: «Только в одном?» Но я молчу. Пусть сначала выскажется, думать буду потом. А он продолжает:
— Найти сейчас новую няню будет грандиозной проблемой. Ещё даже новогодние каникулы не закончились! Я уже не говорю о том, что устроит Костя, если вы уйдёте, — смотрит на меня, и я не могу не согласиться.
Это самое слабое место в моём плане. Все последние дни я металась между желанием гордо уйти, хлопнув напоследок дверью, и чувством вины перед мальчиком, который во всей этой ситуации совершенно ни при чём. А для него смена няни будет жутким стрессом, к гадалке не ходи.
Хоть я и заявила Демьяну Аркадьевичу, что помогу ребёнку справиться с переменами, причём без всякой оплаты, на самом деле мне сложно даже представить, как именно я буду это делать. Вздохнув, сажусь за стол напротив мужчины. Похоже, настало время вести переговоры более конкретно.