— Обязательно, — киваю ему, — как только малыши немного подрастут. А до этого мы с папой будем играть с тобой. Но ты сможешь играть и один, когда захочешь, это нормально.
— Договорились! Пап, ты почитаешь мне? — он переводит взгляд на отца, и Демьян кивает.
— Конечно, пойдём.
Я поднимаюсь и выдыхаю. Вроде бы, всё прошло неплохо.
Пока Костя с папой читают книжку и о чём-то разговаривают, иду к себе в комнату — хочу разложить чистые вещи, а то скинула стопку белья в ящик и каждый раз роюсь, ища необходимое. Перебираю кружевные вещички, откладывая их в сторону, складываю спортивные комплекты, которые ношу весь последний месяц.
Вот интересно, а для Демьяна имеет какое-то значение, что на мне надето? Или ему важно только снять всё поскорее? Всё-таки у меня слишком мало опыта… Прикладываю к себе кружевную коротенькую комбинацию, которую покупала почти полгода назад, но так и не надевала ни разу. Задумчиво смотрю на себя в зеркало. Интересно, а когда начинает расти живот? С двойней наверняка раньше, чем с одним малышом. Значит, скоро на меня это бельё не налезет. Надеть, что ли?
Прислушиваюсь, пытаясь понять, Костя заснул уже или нет. Не хочется, чтобы ребёнок случайно увидел меня в неглиже. Из детской доносится только негромкий голос Демьяна. Решившись, скидываю свой домашний костюм и натягиваю через голову сексуальное безобразие, меняю спортивные шортики на тонкое кружево, распускаю волосы. Перекидываю копну вперёд, наклоняясь, расправляю пальцами и резко выпрямляюсь, встряхивая головой.
— Ты решила меня убить? — раздаётся хриплый голос от двери, и я, вздрогнув, оборачиваюсь.
— Почему убить? — прикусываю губу. — Тебе не нравится?
Мужчина поднимает брови и медленно проходит в комнату.
— Шутишь? — прижимается ко мне, и я расплываюсь в улыбке, потому что чувствую животом — всё ему очень даже нравится.
Демьян подхватывает меня на руки.
— Я надеюсь, ты понимаешь, что теперь мы спим только вместе и только в нашей спальне? И вообще, давай-ка ты перенесёшь свои вещи в гардеробную.
— Прямо сейчас переносить? — обхватываю его руками за шею, прижимаюсь к губам.
Ловлю на себе такой выразительный взгляд, что становится абсолютно ясно — с переносом придётся подождать до завтра.
Ближайший час комбинация не переживает. После того, как меня отпускают, а дыхание возвращается в относительную норму, я, завернувшись в простыню, лениво рассматриваю кружевные обрывки. Ну и чёрт с ней. Ради такого — не жалко.
— Я тебе десяток новых куплю, — обещает мне Демьян, подтягивая к себе поближе и прижимаясь сбоку.
— Да не надо, — улыбаюсь ему.
— Ещё как надо! — меня целуют в шею. — Мне, знаешь ли, понравилось!
— Всё равно скоро всё будет мало, — возражаю слабо, и мужчина отстраняется, смотрит на меня внимательно.
— Можно? — тянет с меня простыню, обнажая живот, склоняется, нежно прикасается губами чуть ниже пупка. — Я до сих пор не могу окончательно поверить, — шепчет, щекоча мне кожу своим дыханием.
— Я сама не верю до конца, — поглаживаю его по волосам, пропуская пряди сквозь пальцы.
Он поднимается выше, смотрит так, что у меня перехватывает дыхание.
— Я тебя люблю, — в голосе слышится такая убеждённость, что у меня слёзы на глаза наворачиваются.
— Я тебя тоже, — легко касаюсь его губ и прижимаюсь к груди.
Утро начинается… ну, так себе. Я подскакиваю и, кое-как накинув халат, несусь в ванную. Чёрт, неужели это будет продолжаться ближайшие несколько месяцев? Встревоженный Демьян встречает меня на выходе.
— Слушай, я не специалист, но мне кажется, на таком раннем сроке не может быть такого токсикоза!
— Гинеколог предупредила меня, что с двойней реакция наступает раньше и может быть сильнее, чем при обычной беременности, — пожимаю плечами.
Следующие дни только подтверждают правоту врача. Хуже всего то, что меня начинает жутко укачивать в машине, и становится сложно провожать Костю в школу. Демьян, перекроив своё расписание, отвозит ребёнка сам. Он очень старается заботиться обо мне, но чем дальше — тем больше это начинает напрягать. Я же не больная, а с меня сдувают пылинки, как с фарфоровой вазы!
В конце концов, психанув, в один из дней добираюсь до клиники на метро. Мне надо сдать анализы и встать на учёт. Демьяна решаю поставить в известность по факту — не пойдёт же он со мной вместе в процедурный кабинет.
Крови в итоге выцеживают чуть не шесть пробирок, и когда я иду к кабинету, мне даже кажется, что у меня слегка кружится голова. Стучусь, открываю дверь, слыша резкое «Войдите!» и замираю, глядя на высокую блондинку, направляющуюся к выходу.
— Увидимся, Дем, — она, не удостоив меня даже взглядом, небрежно машет рукой тяжело дышащему мужчине и исчезает в проёме.
Я смотрю на Демьяна, вопросительно поднимаю брови. Он запускает пальцы в волосы и матерится себе под нос. Затем поднимает на меня уставшие глаза.
— Это была Элина.
Глава 20
— Чего она хочет? — меня охватывают очень нехорошие предчувствия.
— Пока ничего, — Демьян настолько погружается в размышления, что даже не подходит ко мне, приседает на край стола, задумчиво барабанит пальцами по поверхности. — Но то, что она явилась — крайне фигово и очень невовремя.
— Она ведь не просто поздороваться заходила, — выдвигаю стул рядом с мужчиной, сажусь, потому что голова продолжает немного кружиться.
— Не просто, — цедит он сквозь зубы. — Сообщила, что вернулась в страну ненадолго. И сказала, что собирается увидеться с Костей, как только у неё будет свободное время.
— Ну надо же, как она по сыну-то скучает, — мой голос переполнен сарказмом. — Что, ей сначала нужно на ноготочки и к косметологу? А потом и на ребёнка время найдётся? И когда — через неделю, две или месяц?
— Чёрт, Оль, что ты у меня спрашиваешь — мне-то откуда знать? — раздражённо срывается Демьян.
— Будь добр, не говори со мной в таком тоне, — произношу спокойно и холодно. — Я здесь ни при чём.
Встаю, чуть не покачнувшись, но сделать шаг в сторону двери не успеваю — меня обнимают.
— Прости, — шепчет мне мужчина. — Прости, пожалуйста. Конечно, ты ни при чём. Я просто на взводе… У Элины всегда получалось взбесить меня парой фраз.
Он делает глубокий вдох, поглаживает меня по спине, и я обнимаю его в ответ. Ссориться нам сейчас нельзя, иначе только усугубим и без того сложную ситуацию. Я ни на секунду не верю, что в этой стерве вдруг взыграл материнский инстинкт. Ей что-то нужно, и она надеется добиться этого от Демьяна, а действовать явно собирается через Костю.
— Ты… А как ты вообще приехала? — Демьян отстраняется, смотрит на меня и хмурится. — Конечно, на метро! Оля, почему ты не предупредила?
— Мне нужно было сдать кровь, — пожимаю плечами. — А ты слишком сходишь с ума из-за моей безопасности. Вот представь — я говорю тебе, что собираюсь приехать, уже выхожу из дома и иду к станции. Твоя реакция?
Мужчина отводит глаза.
— Молчишь? — спрашиваю, не дождавшись ответа. — Ну так я скажу — ты начнёшь паниковать, потребуешь ехать на такси или пришлёшь Юру, в машине меня пару раз стошнит, и я приеду в клинику совершенно измученная.
— Олюш, я… постараюсь оставаться адекватным, хорошо? — он утыкается носом мне в висок. — Ты тоже меня пойми. Я в буквальном смысле стал отцом сразу пятилетнего мальчика. В отношении беременности опыта у меня — ноль. А ты… такая хрупкая, я всё время переживаю, что с тобой может что-то случиться. И не забывай — тебе надо беречься, ты носишь двоих малышей сразу, — Демьян переводит дыхание и продолжает: — Пожалуйста, не скрывай ничего, хорошо? Пусть я буду сходить с ума, но лучше нервничать, зная, где ты сейчас, чем вообще быть не в курсе. Договорились?
— Ладно, — выпутываюсь из объятий. — Мне надо посидеть.
— Что?!
— Из меня крови выпили по меньшей мере пол-литра, — устало опускаюсь на стул. — А тут ещё явление этой… как там её… Элины.
Мужчина смотрит на меня обеспокоенно, потом опускает голову.
— Костя не присутствовал на судебных заседаниях, он был слишком мал, — вдруг говорит негромко. — И слава богу. Не знаю, как я объяснял бы ему поведение его матери.
Я замираю. Демьян каждый раз уходил от ответа, когда разговор сворачивал на эту тему. Молча протягиваю ладонь, глажу его по руке, сжатой в кулак. Он переплетает свои пальцы с моими, вздыхает и продолжает:
— Она, в общем-то, не делала и не говорила ничего ужасного на суде. Ей просто было всё равно. Знаешь, такое откровенное равнодушие вызывало даже большее отвращение. При этом она нисколько не стеснялась вываливать детали того, что произошло между нами, и подробности своих отношений с Ником. Дело дошло до того, что у суда появились сомнения, насколько целесообразно в принципе оставлять ребёнка с кем-то из нас, — Демьян слегка задыхается, поводит плечами, словно стараясь стряхнуть с себя налипшую грязь.
Меня начинает подташнивать, и это совершенно точно не токсикоз.
— Я так и не понял, почему Элина пошла на подлог со своей беременностью, — мужчина продолжает говорить, как будто пытаясь освободиться от этих воспоминаний. — Никита, кстати, тоже — он сказал мне об этом, когда мы смогли наладить отношения. Не знаю, как она выяснила, что я пользуюсь услугами приходящих девушек. Зачем воспользовалась этим, чтобы залететь, стравить с другом, а потом шантажировать ребёнком нас обоих — и Ника, своего тогда ещё мужа, и меня. Когда стало ясно, что Костю могут просто забрать, я… договорился с ней. Через адвоката. Она получила порядочные отступные, без проблем согласилась на развод. Родительских прав её не лишали, суд установил порядок встреч матери с сыном, но ей это было безразлично. Мне, честно говоря, так было даже легче — я думал только о том, как это всё перенесёт Костя.
— Что ты ему сказал? — негромко спрашиваю остановившегося мужчину.
— Я… сказал, что Элине пришлось уехать жить и работать в другую страну, что она его любит, но обстоятельства сложились так, что нам всем придётся некоторое время пожить отдельно.