«Может, и вторую испачкает, поэтому лучше взять с запасом», — пульсировало в голове.
Статус мамы был чем-то новым и настолько волнительным, особенно после того момента, как Аня подала документы на усыновление ребенка и получила штамп в паспорте о том, что она теперь его мать. Каждую секунду было страшно сделать что-то не так, забыть что-то… Петр говорил — это нормально, но она все равно опасалась, пусть и понимала, что чрезмерная опека тоже ни к чему хорошему не приведет.
В самолете Миша летел первый раз, как, впрочем, и сама Аня. Немного утомила длительная пересадка в Московском аэропорту, во время которой Мишутке удалось несколько часов подремать в кресле. В целом все прошло хорошо, а дальше закрутилось так, что часть событий просто вылетела из головы, потому что удержать все под контролем не получалось.
В итоге Мамонтовы разместились в комфортабельном семейном номере с небольшой детской, отделенной от номера на двоих. И Петя уже сразу начал намекать, что Миша совсем не помешает им заниматься «ночными делами». Аня смутилась и цокнула языком, чуть отталкивая мужа, прижимающего к себе. Трудно было вести такие разговоры при ребенке, пусть тот не слышал, он все равно находился рядом.
Подойдя к окну, у которого стоял Мамонтенок, зачарованно выдохнула от прекрасного вида, открывающегося взору. Волны плескались о берег, лаская его и оставляя пену на песке. В теле появилось знойное желание поскорее оказаться на пляже и окунуться в эту манящую воду.
— Давайте переодеваться, — предложил Петр, подойдя ближе и, вероятно, чувствуя, как это необходимо всем.
— Да-а-а! — закричал Миша и начал радостно прыгать по номеру.
— Петь, спасибо тебе большое за такой подарок, — прикрыла глаза Аня, утыкаясь носом в грудь любимого мужчины и втягивая в себя такой родной запах его тела.
Мамонт слишком много времени проводил в деревне, занимаясь обустройством зоны отдыха. Он подключил к этому делу своих родителей. Отец, казалось, даже дышать начал по-другому, словно ожил. И все складывалось прекрасно, вот только мужчине не хватало сына и Анютки. Конечно, каждый день он возвращался домой, хоть дорога и занимала много времени, но все равно считал, что урывает у семьи время, которое мог бы провести с ними. Так как поездка в медовый месяц не состоялась, а лето уже заканчивалось, он решил — а почему бы не поехать на море. И сюрприз удался: Анютку с сыном видеть такими счастливыми — лучшая награда.
Открыв окно так, чтобы ветер, с насыщенным ароматом моря ворвался в комнату и заполнил ее, Мамонт замер, ожидая, когда любимые переоденутся. Сам купаться не хотел, решил, что в шортах поваляется на песочке, но когда Аня вышла в своем легком парео светло-зеленого цвета, внутри вдруг ярость появилась, что рядом с его девочкой кто-нибудь другой решит плавать, чтобы познакомиться. Уняв это чувство, бешено бьющееся в груди, все же заставил себя пойти в душевую и переодеться в плавки, поверх которых нацепил все те же шорты. Он будет оберегать супругу от чужих посягательств, точно Цербер, вгрызаясь в глотки тем, кто попытается зайти дальше дозволенного.
— Моя мама как русалка! — произнес Миша, когда Мамонт вышел.
Сердце защемило от того, как сын Аню мамой называет. И хотелось, чтобы так всегда было, пусть никто и не собирался скрывать от ребенка, что его биологическая мать умерла. Переведя взгляд на жену, не смог не отметить, что она действительно была на русалку похожа, распустив свои длинные волнистые волосы, в которые так хотелось запустить пятерню, зарыться пальцами, притянуть к себе, разместив руку на затылке, и жадно впиться в сладкие губы. Полтора месяца он мог владеть своей Анюткой, а все равно не надышался ей, не смог напиться ее поцелуями, будто влюбленный подросток, которому все мало.
Стараясь развеять это наваждение, Мамонт все-таки перевел все внимание на сына, который сейчас четко произнес «Р», да и слово сложное сказал — русалка.
— Мишань, а ну-ка повтори что ты сейчас сказал? — присел на корточки Мамонт.
— Моя мама на русалка похоза! Ну плавда же!
Мамонт улыбнулся и встал. Он кивнул, отмечая тот факт, что сын не по дням, а по часам умнее становится и больше всего делать начинает. И все это только благодаря Ане. Это она сделала ребенка тем, кем тот является сейчас — человеком, который перестал бояться и начал пробовать что-то новое. Пусть она и пыталась доказать обратное, все из-за той любви, которой она делилась с ребенком. Внезапно так сильно захотелось подумать о рождении еще одного, Аниного первенца, в идеале даже, чтобы это была дочка. Улыбнувшись уголками губ, Мамонт улыбнулся и направился к дверям следом за женой и сыном, которым уже так не терпелось оказаться на море.
Море. Аня всегда хотела побывать тут, но денег на такую роскошь у ее матери не было, поэтому приходилось обходиться озерцами, находящимися в районе города. И она не жаловалась, наоборот, радовалась очень каждому разу, когда можно было выехать на отдых и полежать на расстеленном у берега пледе. Песка-то там и в помине не было, но глина ничуть не мешала, пусть была холодной и склизкой. Спускаться в воду можно было только в тапочках, и то существовал риск наступить на что-то острое и пораниться. А тут красота…
Первым же делом скинув с ног шлепки, наступила на песок, ощущая, как приятно он обволакивает и согревает ноги, а на губах улыбка растянулась. Люди многие на шезлонгах под зонтами лежали, а Ане хотелось солнышку отдаться, загореть хоть немного, получить витамин счастья.
Пока ее мужчины расстилали тоненький плед и раздевались, Аня приблизилась к воде. Волны так осторожно щекотали ноги, словно пытались познакомиться, прежде чем хорошенько обдать волной. А вода… Какая же теплая она была. Теплая и такая манящая.
— Не пойду я! — послышался крик Миши, и от наваждения, навеянного этой сбывшейся мечтой, и следа не осталось.
Аня испуганно обернулась на мужа, который пытался уговорить сына пойти искупаться, хотя бы немного в водичке поплюхаться.
— Мишенька, а чего же ты боишься? — подошла к нему, присела рядом на корточки и за ручки взяла.
— Не хочу купаться! — так четко, с обидой какой-то в голосе, ответил ей, надувая губки.
— Ты боишься воды?
В голове вдруг появилась мысль, что все это из-за матери, которая погибла в ванной. Первое время и ванну принимать Миша отказывался, кричал, что не хочет долго плавать, а потом начал в кораблики играть.
Кивнув в ответ, Мамонтенок опустил голову.
— Я тоже боялась купаться в озере… И мама рассказывала мне историю о смелой русалочке. Я представляла себя ею и потихоньку училась плавать. Хочешь, я буду русалочкой, а ты пиратом, который пытается взять меня в плен?
Миша приподнял голову, а в его глазах ясно читался азартный блеск. Он любил игры, благодаря которым мог справляться со своими страхами и переживаниями. Вот и сейчас задумка потихоньку побеждала это внутреннее волнение.
— Тогда давай! Побежали вместе. Мы будем на берегу, только подойдем чуть ближе к воде.
Миша с опаской посмотрел на море, но спорить не стал. Видно было, как сильно ему хочется поиграть в пирата.
Аня приблизилась к берегу, где волны чуть касались ступней и присела на песок. Мишутка тоже подошел и начал смеяться от того, как вода щекочет его ножки.
— Не нужно брать меня в плен, пират, — театрально начала прикрываться Аня, заметив, как на детском лице появляется сомнение в том, что все делает правильно.
— Возьму! — засмеялся Мамонтенок и начал изображать атаку. — И никто тебе не помозет! Русалка!!!
Как же четко он начал произносить звуки… На душе так радостно стало. Аня прикрыла глаза, наслаждаясь своим земным раем.
Мамонт наблюдал за любимыми, устроившими эту забавную игру, которая привлекала внимание остальных отдыхающих и вызывала искренние улыбки на лицах даже самых хмурых людей. И он не понимал — как можно вот так находить подход к ребенку, заставлять его радоваться каждой мелочи. Вывернуть страхи так, чтобы и следа от них не осталось. Без жены он бы не справился с сыном. Возможно, начал водить его к психологу, хоть и сомневался, что эти визиты помогут, ведь там выворачивали душу наизнанку, заставляя сильнее погрузиться в собственные проблемы.
— Смелый рыцарь решил спасти русалку. Сдавайся, пират! — подключился к игре Мамонт, чувствуя себя ребенком, которому так не хватает этих радостей детства.
— Не смей, лыцарь! Я тебя поймаю в клетку! — закричал сын, выставляя вперед свое мнимое оружие.
— О! Ты заставил меня склонить колени пред тобой, пират! Позволишь ли ты вызволить мне русалку и сделать своей женой?
— Не зня-а-а-ю, — засмеялся Мишутка, когда Мамонт подхватил его на руки.
— А сейчас мы вместе зайдем по пояс и будем плескаться водой друг в друга.
Сын больше не боялся и не кричал, что он против. Он с радостью полез в водичку и первым начал плескать воду в родителей.
— Полутяйте! — весело кричал малыш, двумя ладошками набирая воду.
Звонкий смех любимых людей был тем, чего так не хватало Мамонту. Он закрывался в своей броне, превращаясь в колючего ежа, после того как Вера начала меняться. Это было огромной ошибкой. Следовало наплевать на все, взять жену и ребенка и поехать вместе с ними куда-нибудь. Однако теперь исправить все было невозможно, да и не хотелось, ведь рядом была такая чудесная и любимая девушка.
— Моя… Моя, Анютка, — прохрипел на ухо, едва выдалась возможность обнять жену и прижать ее к себе, скользя руками по обнаженному упругому животу.
Мамонт боковым зрением замечал, как некоторые мужчины смотрят на Аню, и ему так хотелось прибить каждого на месте, лишить зрения… заставить их перевести внимание на что-то другое или надеть на жену паранжу, но он понимал насколько это маниакально, а еще был уверен, что она никогда не предаст, ведь любит, искренне любит. По-настоящему. И от этого осознания легче становилось, даже гордость начинала брать, что ему завидуют.