-Да ты даже не подумал о том, что я могу рожать!
-Рожать? – испуганно переспросил. Врачи говорили, что ребёнок родится в середине апреля. А сегодня всего лишь первое. Тут же расслабился, улыбнулся. – Ой, Мил, меня Костик тоже подколол этой шуткой ночью, заявив, что я стал отцом! И тебя, милая, с первым апрелем, правда, я не в состоянии придумать достойную шутку в ответ!
-Лютов! - процедила раздраженно жена. –Ты прикидываешься или действительно идиот?
-Я не понимаю, о чем ты сейчас говоришь. Мил, у меня голова раскалывается, давай, я сейчас выпью кофе и приеду за тобой. У какой подружки тебя забирать?
-Через неделю приедешь в роддом, забирать меня и дочь свою! – на этих словах разговор прервался, и послышались гудки. Я ошеломленно смотрел в окно. Несколько раз попытался перезвонить Миле, но та не отвечала, а потом вообще внесла в черный список. Лихорадочно вскочил на ноги, кинулся в ванну. В голове билась мысль: у меня родилась дочка. Вот шутка так шутка. Я даже не знаю, сколько она весит. Пока вскипал чайник, набрал отцу.
Вадим! - бодро ответила Нина Петровна. Я поморщился, неприятно осознавать, что с утра с твоим отцом другая женщина.
-Нина Петровна, доброе утро! А где отец?
-Алексей в ванной, - меня дернуло от этой интимности. «Алексей в ванной», как пощечина. Голова разболелась еще больше. Пытался понять, принять, смириться с тем, что у отца есть своя жизнь. Личная. Я ранний ребенок, сейчас отцу было всего лишь сорок шесть лет. Зажмурился. Маме бы жить и жить, но рак сожрал ее быстро и без шанса спасти. Когда она умерла, мне было двадцать один. Два года мы с отцом жили в своем горе, каждый закрылся и старался храбриться. И вместо того, чтобы стать ближе, мы отдалились. Потом у него появилась Нина Петровна, а у меня Мила.
-Вадим, все хорошо? – встревоженно спросила Нина Петровна. Я вслушивался в ее голос. Ей вроде сорок, может, меньше, никогда ее не рассматривал пристально. В теории они могут еще и ребенка родить. От этой мысли чуть не расхохотался. А было б прикольно посмотреть на отца. Рядом внучка и еще один ребенок одного возраста.
-Передайте ему, что он сегодня стал дедушкой!
-Ах! – удивленно воскликнула женщина. – Это не шутка? Ведь сегодня первое апреля, день дурака!
-Я похож на дурака? – взял чайник, налил в кружку кипятка, потом уже кофе.
-Поздравляю! А какой вес, рост? Как себя чувствует Милочка? Может, что приготовить? В больнице кормят сносно, но, может, ей захочется домашней пищи! Ты говори, мне несложно! Леша! – голос отдалился от трубки. Я опять скривился. Черт! Надо свыкнуться с тем, что, похоже, у отца появилась семья. Пусть и состоящая всего лишь из женщины.
-Вадим, это правда? – голос отца звучал взволновано.
-Ага, Мила только что звонила, но подробностей не знаю, так что про вес и рост не спрашивай!
-Ты будешь ножки обмывать?
-Обмывать? Да я уже наотмывал так, что еле приполз сегодня утром домой.
-Аааа, так ты уже заранее начал! – на другом конце хохотнули. Я улыбнулся, отец был счастлив. – Ну, сынок, я рад за тебя! Теперь начнется совсем другая жизнь!!! Ты только не отлынивай от обязанностей отца, поверь, потом сто раз захочешь вернуть время назад, чтобы наиграться с дочкой! Дети быстро растут… - последняя фраза прозвучала как-то грустно. Ну да, мне уже двадцать шесть, на карапуза со щечками не похож. Возможно, родителям стоило в свое время родить еще одного ребенка, но почему у меня не было брата-сестры, никогда не спрашивал.
-Пап… - помешивал ложкой в кружке, смотрел на стену. – Может, тебе стоит создать семью? Нормальную. Не сожительство это, а законный брак, с детьми.
-В моем возрасте? – отец вздохнул, некоторое время молчал, видно, уходил в другую комнату. – Нина хорошая женщина.
-Ты так говоришь, словно оправдываешься перед мною. Я все прекрасно понимаю, мне не пятнадцать, чтобы шипеть от присутствия другой женщины. И потом, по тебе не скажешь, что приближаешься к полтиннику. Говорят, поздние дети – самые любимые и избалованные! – м-да, несколько минут назад я передергивался от мысли, что в квартире посторонний человек, теперь благословляю. Точно, это побочные явления от курения «косяков».
-Ой, Вадим, какие дети! У меня внучка родилась! А ты – дети!
-Ну ты подумай на досуге над перспективами!
-Вот если бы сегодня было не первое апреля, подумал бы, что ты сошел с ума, предлагая мне такие идеи!!! Все, жду тебя сегодня на праздничный ужин, будем с тобой обмывать пяточки!
-Мне завтра на работу!
-А я тебе не предлагаю напиться, как ты делаешь со своими друзьями, а пропустить пару рюмочек коньяка за здоровье малышки и мамы! Так что до вечера!
-До вечера.
Глава 2
«Еще совсем малюсенькие ножки,
Еще совсем не ходит по дорожке,
И все друзья, увидев, замечают:
«Глаза похожи на папу».»
Противная попсячина заела в голове. И все из-за Вальки, это он после выписки Милы из роддома напел эту дебильную песенку. И слова осели в голове. Потер лицо ладонями. День какой-то дурацкий. Машина с утра не завелась, пришлось просить друга одолжить машину, а тот в итоге сам увязался. Передернул плечами, вспоминая, как вспыхнули глаза Милы, когда увидела шикарный «порше» возле крыльца с шариками и наклейками. Валька не пожалел свою машину. И как же быстро потускнели голубые глаза, когда она поняла, кому принадлежит внедорожник. Еще скривилась, когда увидела Костика, тот позже подъехал, притащил фотографа, большой букет розовых роз, правда, мой букет, слава богу, не переплюнул. Подружки Милки «пожирали» глазами моих лучших друзей, а те играли роль крутых парней. На самом деле они и были «крутыми». Это я все работал в подчинении, а Костик открыл свое рекламное агентство еще когда учился в университете, влез в кредит, пахал, как каторжный, но упорно добивался успеха в своей сфере. Валька был просто «наследником» своего папочки, владельцем сети известных аптек. Но друзья со школы не задирали нос, никогда не обращали внимания на то, что я был такой, как все, средний класс, без высоких амбиций.
В комнате захныкал ребенок. Вздрогнул от непривычного звука. Дочь… Я не испытал трепет, когда медсестра вынесла мне кулек. Мне даже было стыдно смотреть на Милу, показывать ей, что никаких чувств к этому крошечному созданию не испытываю. Осторожно заглянул под вуаль, там было что-то маленькое, спящее и непонятное. Инопланетянин. Человек из другого мира, которого я не знал и не понимал. У меня и руки дрожали от волнения, как бы не уронить этот груз. Еще страшно было то, что Мила тоже особо не сияла от радости. Она смотрела на меня прищурившись, слегка иронично, с насмешкой на губах. Мне казалось, что девушки, ставшие матерями, должны излучать какой-то свет изнутри, орлицей кружиться над ребенком. Нет, жена даже бровью не повела, когда дочка на моих руках закряхтела.
Плач вновь повторился, только в этот раз громче и настойчивее. И с каждой секундой дочь повышала свой звонкий голос. Я не выдержал и вернулся в зал, замирая на пороге. Мила спала, даже не шелохнулась. Мягкий свет от ночника падал на ее безмятежное лицо. Как она может спать??? Подошел к кроватке. Ребенок поджимал ножки к животику, сморщился от плача, показывая свои беззубые десна. Чего она орет? Вроде только недавно покормили и поменяли памперс. Спала бы себе, да все.
-Мила! – потряс жену за плечо. Мила медленно приоткрыла глаза, потянулась и взглянула на меня.
-Что?
-Чего она плачет? – в подтверждение моих слов дочка вновь повысила свой голос.
-Откуда я знаю! Подойди и спроси у нее, чего она орет!
-Ну, ты с ней в роддоме была, должна знать, отчего дети плачут!
-Я с ней не лежала! Мне ее приносили каждые три часа, но так как я не кормила грудью, она всегда спала! Поэтому я не знаю, чего она хочет сейчас!
-Ты же мать!!!
-А ты отец!
Мы зло уставились друг на друга, каждый считал, что он прав. А тем временем маленький человечек в кроватке надрывался жалобным плачем. Я не выдержал первым, отвел от Милы глаза, подошел к дочери и взял ее неумело на руки, придерживая за голову.
-Жек, ну чего ты! – зашептал на ушко плачущему ребенку, прижимая к груди. – Я еще не понимаю твоего языка, поэтому давай успокоимся и ляжем спать. Папе утром бежать на работу, а вы с мамой будете до обеда нежиться в кроватке! - чувствовал себя идиотом, разговаривая с младенцем, но, как ни странно, Жека затихла, вскоре даже уснула на руках. Выдохнув с облегчением, положил ребенка в кроватку и только повернулся в сторону дивана, где все это время молчаливо сидела и наблюдала за нами Мила, как комнату опять огласил недовольный крик. Я обернулся и вопросительно посмотрел на кричащее создание. Жека опять поджала ноги к животу и махала в разные стороны ручками.
-Я не понимаю! – с чувством воскликнул, устремляя на Милу полные отчаянья глаза. Она неохотно встала с дивана, схватила теплую пеленку, разложила ее на пеленальном комоде, взяла дочку. Я завороженно наблюдал, как ее руки проворно спеленали ребенка, и крик сразу же смолк, дали соску, и послышалось довольное сопение.
-А нельзя было этого раньше сделать? – спросил, когда мы вернулись на диван. Мила недовольно посмотрела на меня и не ответила. – И все же!
-Вадим, если я буду ее пеленать, она будет долго пугаться своих рук, потом хрен научишь ее засыпать без пеленки.
-Но если ей так спокойнее, почему не пеленать хотя бы месяц?
- Мне лень! – с этими словами жена отвернулась к стенке. Я вздохнул и лег, устремляя глаза к потолку. Ремонт так и не был сделан. А надо было б хотя бы освежить, думал, рассматривая в углу мелкие трещинки. Потом, как только получу место начальника, возьму ипотеку, и купим большую квартиру, где у Жеки будет своя комната, а у нас спальня, а для гостей будет большая гостиная, совмещенная с кухней.
***
Рабочий день подошел к концу. Сотрудники торопливо покидали свои места, весело обмениваясь планами на выходные. Я лишь с улыбкой провожал своих коллег, кивал на пожелания хороших выходных, сам не стремился покидать свое место. На мне еще висело два «хвоста», и нужно было их закрыть. Дабы с новой неделей получить новые задания от Кирилла Андреевича. Конкуренция за место начальника была жесткой, и меня этот факт бесил, заставлял двигаться вперед, мне было жизненно необходимо это место, а не просто желание сменить должность, как у остальных. Ну, это я так думал, понятное дело, что у каждого была своя причина стать начальником нового отдела. Моя причина носила красивое имя – Мила. И Жека. Но Жека – это уже как дополнение.