— Так что это была за компания? — поинтересовался мой зам.
— Обычная однодневка, — пожала я плечами. — Правда, шума в Лиаре наделала много. Если мне не изменяет память, она выпускала какой-то новый дешевый материал, из которого призывала делать мебель, заборы, даже дома. Вроде как изделия должны были получаться крепкими, долговечными и недорогими. По факту, понятное дело, выходило наоборот: мебель из этого материала лопалась уже на следующий день, заборы падали после первого же несильного удара, а дома не строились вовсе. Недовольные клиенты завалили фирму жалобами и судебными исками, и она закрылась.
— Ясно. Знаешь, Ви, в Риве об этой фирме никому ничего известно не было. Поэтому как-то странно, что в одном из ривских домов обнаружилась статуэтка с ее логотипом.
— Значит, все-таки кто-то о ней знал.
— Я спросил у госпожи Лорден, как именно у них появилась эта чайка. Она сказала, что ее принес курьер в день рождения мужа. Причем этот подарок приняли с радостью. Ее супруг при жизни был неплохим хирургом, и благодарные пациенты время от времени баловали его подарками.
— Она знала, что на птице есть логотип?
— Нет. Я первый, кто додумался заглянуть чайке под хвост. Знаешь, что самое интересное? Бабушка этот символ узнала.
— Да ну?!
— Ей, конечно, ничего не известно ни о лиарской фирме, ни о ее продукции. Просто этот рисунок был на борту лодки ее покойного сына.
— Нам с тобой определенно везет! — воскликнула я.
— Не то слово, Ви. Значит, теперь нужно выяснить, что за фрукт был этот сынок.
Я пару секунд покопалась в лежавших на моем столе распечатках и вынула нужный лист с фото, биографией и характеристикой. Быстро пробежала по ним глазами.
Рид Лорден. Рыжеватый кареглазый мужчина лет тридцати. Вежливый, деликатный человек. Примерный муж. После окончания колледжа пять лет трудился слесарем на судоремонтном заводе. Потом попробовал себя в бизнесе, но быстро прогорел и до самой смерти работал плотником в ривском порту. С коллегами был дружен, нареканий от начальства не имел.
Интересно, что за бизнес он пытался вести?
— Дир, надо послать ребят поговорить с коллегами этого Рида. Вдруг кто-то вспомнит, с кем он ссорился или серьезно конфликтовал. Еще нужно проверить, что за дело он начал после увольнения с завода и что за лодка у него была. Сделать это нужно как можно скорее.
— Понял. До вечера все выясним, Ви.
К работе по делу «проклятой чайки» Дир для скорости привлек еще двух наших следователей. Уже через полтора часа они предоставили мне первые результаты: проблем с коллегами у покойного Рида Лордена не имелось, так как он был добр, спокоен и отзывчив.
Честно говоря, чего-то такого я и ожидала. Поэтому меня больше интересовал его неудавшийся бизнес — он наверняка был связан с лодкой, на борту которой имелся логотип лиарской горе-фирмы. Поэтому пока ребята собирали информацию, я просматривала в архиве оцифрованные газетные статьи прошлых лет. Просто появилось предположение, что, несмотря на заверения Дира, оскандалившаяся компания все-таки могла оставить след и в Риве — небольшой и не привлекший внимания УСП. Одновременно с этим я отправила срочный запрос в центральное УСП с просьбой выяснить, были ли поставки чудо-материала в другие регионы Заринора и какова дальнейшая судьба его производителей.
Ответ столичные коллеги пообещали прислать вечером, а в местном архиве никаких упоминаний об искомой фирме я не нашла.
Мои настенные часы показывали пятый час вечера, и я уже собиралась закрывать очередную страницу с отсканированной газетной полосой, как вдруг мое внимание привлек крошечный текст, обведенный черной траурной рамочкой: «Рид Лорден и вся его семья выражают искреннее соболезнование Норме Доти в связи с трагической смертью ее сыновей. Скорбим вместе с вами».
В другой ситуации я бы, наверное, не придала этому соболезнованию значения, но сейчас оно меня зацепило. Причем по целым трем параметрам: во-первых, по времени выхода в печать оно совпадало с примерным периодом разорения Рида Лордена, во-вторых, опубликовано соболезнование было как раз от его имени, в-третьих, оно явно было связано с каким-то печальным происшествием.
Конечно, был вариант, что никакого отношения к смерти самого Лордена эта заметка не имеет, но моя профессиональная чуйка подсказывала, что я нашла очень важную информацию.
— Ви! — В кабинет вихрем ворвался Дир в компании Курта Вейса — одного из наших следователей. — Смотри, что мы отыскали!
Они бухнули мне на стол папку с бумагами.
— Вита Лорден рассказала, что ее сын после того, как уволился с завода, решил попробовать себя в качестве рыбака, — принялся рассказывать Штейн, пока я разбирала принесенные ими документы. — Купил где-то по дешевке лодку, снасти, получил лицензию, нанял двух помощников и отправился на промысел.
— Причем в море он вышел единственный раз, — добавил Курт. — Посмотри в папке третий лист, он из отдела морского лицензирования.
— Рид решил работать один, независимо от рыбачьей артели, — задумчиво пробормотала я.
— Да. Поэтому его лодка отошла в сторону от лодок артели и, по всей видимости, забралась слишком далеко от берега. В тот день был сильный шторм, Ви. Ты тогда еще жила в столице и не видела, что здесь творилось. Эту бурю в Риве помнят до сих пор.
— Я угадаю, что было дальше, — сказала я. — Лодка господина Лордена была изготовлена из пресловутого чудо-материала, поэтому во время шторма она развалилась на куски. Рид при этом как-то умудрился выжить, а его помощники погибли.
Мужчины уставились на меня удивленными взглядами. Я молча увеличила на мониторе магбука соболезнование Норме Доти и указала на него своим подчиненным. Те быстро пробежали текст глазами.
— А вот и наш заказчик-проклинатель, — задумчиво пробормотал Курт.
— Ты думаешь, это мать погибших рыбаков прислала Лорденам чайку? — спросил Дир.
— Мотив у нее точно был, — согласилась я. — Горе по-разному действует на людей, а у этой женщины случилась настоящая беда — она в одночасье потеряла двоих детей. Госпожа Доти могла винить в смерти сыновей не стихию, а Лордена, в течение нескольких лет таить злобу, а потом отомстить.
— Тогда почему она решила оставить в живых только мать своего обидчика? Не логичнее было бы убить всех, кроме него самого?
— А это вы спросите у нее лично, — сказала я. — Как только узнаете, что именно она собой представляет. Возможно, мы с вами ошибаемся и эта Норма Доти — безобидный божий одуванчик. Еще нужно уточнить у Виты Лорден, не угрожала ли эта женщина ее сыну, а также узнать у медиков, нет ли у Доти какого-нибудь психического заболевания.
Дир тут же отошел к окну, чтобы поговорить по телефону с нашей клиенткой, а мы с Куртом вывели на экран адреса всех Норм Доти, проживающих в Риве. Таковых, к слову, оказалось пятнадцать.
Пока Дир общался с нашей клиенткой, мы вычеркнули из этого списка тех женщин, которые не подходили по возрасту — были слишком юны или, наоборот, находились в очень преклонном возрасте.
Удача нам улыбнулась и на этот раз — из пятнадцати горожанок нашим требованиям соответствовали всего три.
— Госпожа Вита ничего не знает о госпоже Доти, — сказал нам Штейн, убирая телефон в карман брюк. — Если с ее стороны угрозы и были, сын матери об этом ничего не говорил.
— Значит, будем проверять этих троих, — кивнул Курт.
— И сделаем это очень быстро, — добавил Дир. — Клиентка сказала, что ее внучке стало хуже. Надо торопиться, господа.
— Проедемся по всем трем адресам или попытаемся вычислить нашу проклинательницу здесь? — спросил Вейс.
— Попробуем вычислить на месте, — решила я.
Потом открыла страницу ривского Управления социальных отделов, ввела специальный пароль УСП. Почти минуту система решала, допускать ли меня к архиву кратких персональных данных жителей нашего портового города. Потом монитор мигнул желтым светом и открыл страницу нужного архива.
— И давно у тебя есть доступ к общим личным данным? — деловито поинтересовался Дир.
— Второй месяц, — пожала я плечами.
— Такой пароль есть у всех старших кеанов?
— Нет. Всем он без надобности, — сказала, вводя в строке поисковика имя и адрес первой нашей подозреваемой.
— Понятно.
На мониторе появился небольшой текст с информацией.
— Норма Доти, урожденная Форет, — начала вслух читать я. — Шестьдесят девять лет. Место рождения — Рив, место нынешнего проживания — Рив. Адрес… Так… Зарегистрирован брак с Карелом Доти… О! Имеет трех дочерей.
— Мимо, — решил Курт.
— Согласна, — кивнула я. — Следующая Норма Доти. Ага, вот она. Урожденная Аглер, место проживания — Рив. Вдова, детей нет и никогда не было. Тоже не то. Значит, проверяем третью. Так… Семьдесят лет, живет в Риве, вдова… О! Дети — сыновья Мартин и Марик Доти, трагически погибли. Состоит на учете в окружной психоневрологической клинике. Похоже, мальчики, это она.
— Тогда поехали к ней в гости.
Они тут же поднялись со своих мест. Я выключила магбук и тоже встала с кресла:
— Погодите. Я поеду с вами.
Госпожа Доти жила в маленьком частном доме с красной крышей, с кружевными занавесками на окнах и симпатичными клумбами у крыльца. Сама она, открывшая нам дверь через минуту после того, как Курт нажал на кнопку звонка, была под стать своему жилищу — невысокая, худенькая, с собранными в аккуратную прическу седыми волосами и в простом коричневом платье. Милая, внушающая доверие бабушка.
— Добрый вечер, — поздоровалась я. — Вы Норма Доти?
— Здравствуйте, — удивилась старушка. — Да, это я. Чем могу помочь?
— Мы из отдела расследований УСП, — мягко сказал Курт, показывая ей удостоверение. — И нам нужно с вами побеседовать.
Женщина как-то странно на нас посмотрела, потом опустила глаза и спокойно ответила:
— Проходите.
Через минуту мы уже устроились на стареньком диване в ее небольшой гостиной. Сама Норма Доти расположилась в кресле напротив. При этом сидела она как-то неестественно прямо и явно была очень напряжена.