– Вообще-то сегодня мой последний звонок.
– А? Последний? О чем ты? – слегка удивленно сказала Суджин.
– Это ведь уже шестой звонок. Я использовала все свои возможности, – бессильно сказала Джиён.
– Точно, уже шестой звонок. Я это знала… но все равно как-то неожиданно.
– Жаль, что я больше не смогу услышать твой голос, мама… Я по тебе скучаю, – голос Джиён дрожал, как будто она была готова вот-вот расплакаться.
Суджин не понимала, радоваться или грустить из-за того, что они больше не смогут поговорить по телефону. И она не знала, должна ли сейчас утешить Джиён или же сказать ей то, что собиралась.
– Все в порядке, все нормально. Мы увидимся снова. Мы же сможем встретиться в будущем. Не плачь, Джиён.
Суджин решила утешить дочь.
Однако, несмотря на ее слова, голос Джиён оставался все таким же грустным.
– Нет, мама… Мы больше не встретимся.
– Что ты такое говоришь?
– Я больше не смогу встретиться с тобой. Мама, ты… умерла.
– О чем ты? Что значит – умерла? – поспешила переспросить Суджин. Слова Джиён снова шокировали.
– Буквально. Сейчас ты мертва. Здесь у меня нет мамы. Ты недавно погибла в автокатастрофе…
Слова Джиён острыми шипами впились в разум Суджин. Она не могла дышать, как будто ее засасывало в глубокую дыру. Суджин несколько раз ударила себя ладонью по груди.
– Мама.
– Мм?.. – Суджин едва смогла разлепить губы.
– Времени нет, – сказала Джиён, всхлипывая.
Суджин сделала новый глоток воды. Уже одни слова о том, что в будущем она не сможет стать профессором и что ей нужно расстаться с Хёкконом, были невыносимы, но теперь, когда Суджин услышала, что она умрет, в голове все стало ослепительно-белым.
– Как я умру?..
– Дождливой ночью на пешеходном переходе… Тебя собьет машина… – И Джиён, не в силах продолжить, расплакалась.
Суджин не знала, что сказать. Она никогда не думала о своей смерти. Ей в голову ни разу не приходили мысли об этом незнакомом и страшном мире. Смерть была проблемой совсем иного уровня по сравнению с невозможностью стать профессором или расставанием с Хёкконом. Эти проблемы перед лицом выбора между жизнью и смертью казались сущей мелочью.
– Мама, теперь слушай меня внимательно. Времени нет, – сказала Джиён, глотая слезы.
– Да. – Суджин не смогла выдавить больше ничего.
– Моя мама умерла. В конце концов она умерла. Отказавшись от своей мечты и себя самой, прожила всю жизнь матерью двоих детей и женой непутевого отца, а затем погибла в аварии.
Эти слова просто не укладывались у Суджин в голове.
– Все пошло не так, когда ты вышла замуж. Ты отказалась от учебы в Германии, к которой так усердно готовилась, чтобы вы с папой могли пожениться. Он убедил тебя, что учиться за границей можно и после свадьбы. Но потом ты сразу же забеременела мной. А затем… – Джиён не смогла договорить и закашлялась.
– Ты в порядке? – с тревогой спросила Суджин.
– Да, в порядке. Мама, забеременев, ты отказалась от своих стремлений и собственной жизни и пожертвовала всем ради семьи. Твоя мечта стать профессором исчезла без следа, и ты превратилась в домохозяйку, которая целыми днями занималась домашними делами. Папа стал все больше и больше пренебрегать тобой и семьей, прикрываясь работой. Не знаю, правда, действительно ли он был так уж занят работой… Примерно тогда, когда я только научилась ползать, отец начал часто пить и после этого становился агрессивным. В конце концов на работе тоже начались проблемы из-за пьянства, и его уволили. Тебе уже тогда нужно было расстаться с ним… Но ты снова его приняла и простила.
Во время прошлого разговора Джиён уже упоминала, какой была семейная жизнь с Хёкконом. Тогда Суджин еще не была уверена в правдивости этих слов, но, услышав такие подробности, испытала сильный шок. Ее разум словно погрузился в туман. Суджин с головой ушла в рассказ Джиён.
– И что дальше? – поторопила она Джиён пересохшим от волнения голосом.
– После того как папу уволили, он поддался на уговоры знакомых и начал свой бизнес. Дела шли неважно, он все больше пил и все больше срывал злость на нас всех. Дома он начинал крушить все подряд. Из-за его злобных криков каждый день казался мне адом. Я задавалась вопросом, почему ты не рассталась с отцом, но мне кажется, все дело было в том, что тогда у тебя в животе уже был Духён. Кажется, когда мы с ним были малышами, иногда отец был добр к нам и на время становился нам настоящим папой… Когда я пошла в среднюю школу, бизнес отца пошел под откос, и для нашей семьи наступили худшие времена. Я до сих пор ясно помню, как отец каждый день пил и громил все вокруг, а я дрожала, спрятавшись в кухонном шкафу, чтобы не попасться ему под руку. Почему ты тогда не сбежала от него? Сделай ты это хотя бы тогда…
Все внимание потерявшей дар речи Суджин было сосредоточено на трубке. Каждое слово Джиён казалось ей исключительно важным. Слов и слез Джиён было достаточно, чтобы пленить Суджин.
– В конце концов бизнесу отца пришел конец. Какое-то время он еще шатко-валко держался, но в конце концов рухнул окончательно. Нам пришлось переехать из нашего дома в однокомнатную квартиру, и отец, которому больше нечего было ломать, начал бить нас. Эти дни были похожи на настоящий ад. Ад, которому не видно конца. Вот так ты терпела и жила, хотя это вряд ли можно было назвать жизнью. А потом в одну дождливую ночь мы пошли за продуктами, и я держала тебя за руку… Ты погибла прямо у меня на глазах.
Закончив говорить, Джиён снова разрыдалась. От этой трагической истории, которая больше походила на сюжет какой-то книги, Суджин потеряла дар речи. Она лишь молча ждала, пока Джиён перестанет плакать.
– Это была автомобильная авария?.. – с трудом проговорила Суджин.
– Да, в ливень тебя сбил грузовик…
Как только Джиён закончила, между ними повисла тяжелая тишина.
Слова Джиён, ее слезы и дрожащий голос вызвали у Суджин головокружение. И хотя она и догадывалась, какой ответ получит, все равно не могла не задать все тот же вопрос. Суджин слишком глубоко погрузилась в разговор, чтобы здраво судить о реальности того, что происходит.
– То, что ты рассказывала мне до сих пор… Это правда?
– Да, все это правда… Мама, ты до сих пор не веришь, так ведь?
В этот миг труднее всего Суджин было поверить в то, что Хёккон окажется таким чудовищем. Но вдруг в ее голове промелькнула одна мысль.
– Я еще не уверена… Но думаю, это может оказаться правдой. Тем не менее я не хочу умирать и не хочу отказываться от своей мечты. А еще… Я не могу отказаться от Хёккона. Неужели он правда такой? Я до сих пор не могу в это поверить. Джиён, если меня и вправду ждет такое будущее… Разве не могу я его изменить? Ты ведь все мне рассказала, и теперь я знаю будущее… Разве не могу я спасти и Хёккона-оппу, и мое будущее, и тебя тоже?
Суджин не хотела терять ни Хёккона, ни Джиён, ни свои мечты. Ей казалось, что она сможет изменить будущее своими силами, раз теперь оно ей известно. Она хотела попробовать сделать хоть что-нибудь.
– Джиён, я хочу сделать тебя счастливой. Хотя мы еще не встретились, но ты моя дочь. А еще я не откажусь от моей мечты. И не стану расставаться с Хёкконом-оппой. Мысль о том, что я проживу всю жизнь в несчастье, а затем встречу смерть, правда пугает, но… Теперь, когда я знаю будущее, смогу его изменить.
– Мама.
– Мм?
– Способ изменить будущее – это не выходить замуж за папу. Расстаться с ним и найти свой путь в жизни – вот способ все изменить! Прошу, послушай меня и расстанься с ним. А после этого уезжай в Германию, как ты всегда мечтала. Я так долго хотела сказать тебе это. Глядя, как тебя избивают, как ты плачешь… и как умираешь. Знаешь, как я молилась, чтобы вернуться в прошлое и разлучить вас? Просила отправить меня в прошлое, а если это невозможно, просила хотя бы позволить мне поговорить с мамой из прошлого. Хотя бы всего минуту. Знаешь, как я обрадовалась, когда во сне встретила тебя, а затем смогла тебе позвонить? Мне казалось, что я смогу все изменить, смогу положить конец этому несчастью. Но… Говоришь, что найдешь способ счастливо жить всем вместе? Говоришь, что сможешь создать счастливое будущее, не расставшись с отцом? Мама, ничего подобного не произойдет… Прошу, откажись от отца!
Голос Джиён сорвался на крик.
От этого Суджин снова потеряла дар речи. Дело не в том, верить словам Джиён или нет. Неважно, правда они или ложь. Суджин не могла позволить будущему обратиться в трагедию.
– Ты сказала, что хочешь сделать меня счастливой, да? Для этого нужно расстаться с Ким Хёкконом. Не выходи замуж за моего отца. Это и будет моим счастьем и единственным способом положить конец жизни, полной боли и страданий.
– Но…
Суджин пыталась донести до дочери, что она сможет изменить Хёккона, но сколько бы она ни повторяла эти слова, Джиён настаивала на своем. Но сделать выбор предстояло Суджин.
– Джиён, а что станет с тобой, если я не выйду замуж? В таком случае тебя просто никогда не будет в этом мире. Джиён, ты даже не родишься.
– Ну и что? Это не имеет значения. Меня ничего не держит в этой жизни. Она была полна лишь боли. Лучше бы я никогда и не рождалась. Ни в прошлом, ни в будущем – я не стану жалеть, что позвонила тебе!
Суджин о многом хотела спросить. Джиён рассказала обо всем кратко, но Суджин хотела узнать, как жила Джиён раньше, что стало с ней и с семьей после смерти Суджин. Вопросов было слишком много.
– Раз уж дошло до этого, можешь ответить на все мои вопросы?
– Да, на любые. Потому что сегодня последний разговор. Теперь мне уже плевать на правило, по которому о будущем можно говорить лишь дважды. Знаю, что если рассказать больше, то звонок прервется и я больше никогда не смогу тебе позвонить, но это уже не имеет значения. Раньше я молчала, боясь, что не смогу больше с тобой поговорить, но теперь сказала все, что хотела, – произнесла Джиён чуть более спокойным голосом.
Суджин хотелось знать многое, но в первую очередь она спросила об итогах своего выбора: