[10] 30 января 1968 года».
Суджин закрыла книгу. Хаос в голове только усилился. Она не понимала, где правда, а где ложь. Хотя описанные там случаи не были в точности такими, как у Суджин, они все же сильно напоминали ее историю. Девушка так и не решила для себя, как ко всему этому относиться.
Она вернула все книги, которые брала, на полки. Между тем свободных мест в библиотеке стало заметно больше. Суджин тоже собрала вещи и вышла из читального зала. Она решила отныне не отвлекаться на посторонние дела, а полностью сосредоточиться на учебе за границей.
Зимняя ночь выдалась холодной. Суджин поспешно села в автобус, который повез ее в сторону дома.
Хёккон до сих пор не пытался связаться с ней. Он не звонил, не слал сообщений на пейджер, не приходил домой и не писал писем. Суджин думала, а не позвонить ли ей самой, но отказалась от этой мысли. Да, в другое время она бы так и сделала, сейчас для нее на первом месте стояла учеба за границей. А еще она хоть и не признавалась себе в этом, но злилась на Хёккона. Он был виноват в сложившейся ситуации, поэтому и позвонить тоже должен был он. Но он не давал о себе знать, и в Суджин тоже проснулось упрямство.
На самом деле свое влияние оказали и слова Джиён. Суджин чувствовала, что если она первой позвонит Хёккону, то это может стать отправной точкой на пути к их браку. Возможно, она уедет за границу, вернется на каникулы, они поженятся, и ей придется бросить учебу, остаться дома и не стать профессором. А может быть, ей придется бросить учебу на полпути из-за беременности. По какой-то непонятной причине ей казалось, что стоит позвонить Хёккону первой, и это событие запустит «эффект бабочки», который лишит ее будущего.
Но это не означало, что Суджин полностью отказалась от любимого. Она все еще скучала, думала о нем и вспоминала прекрасные моменты, проведенные вместе. Она собиралась простить Хёккона, если тот искренне будет сожалеть и попросит прощения. Если, как он говорил, у них с менеджером Чон ничего не было, если они просто вместе ездили в командировку по работе, а Суджин он ничего не сказал потому, что не хотел напрасно ее беспокоить, Суджин была готова принять извинения Хёккона.
А может, Хёккон просто хотел расстаться с Суджин. Возможно, он всего лишь искал для этого повод. Ему не хотелось произносить слова: «Давай расстанемся», поэтому он избрал такую изощренную стратегию.
Мысли и предположения продолжали множиться. Суджин по-прежнему ни в чем не была уверена, а Хёккон все так же продолжал хранить молчание.
Январь 2000 года
В день отъезда вся семья хлопотала с самого утра. Накануне Суджин легла поздно, все еще надеясь, что ей позвонят Хёккон или Джиён, но, видимо, из-за напряжения рано утром глаза распахнулись сами собой. Конечно, никаких вестей от Джиён и Хёккона не было.
Это была последняя совместная трапеза Суджин и ее родителей перед отъездом. Суджин, закончив собирать вещи, села за стол, заставленный ее любимыми блюдами. Боясь, что вот-вот расплачется, она ела ложку за ложкой. Родители мягко утешали дочь, говоря, что они расстанутся совсем ненадолго, что она едет осуществлять свою мечту, поэтому не нужно переживать.
Позавтракав, Суджин в последний раз прошлась по дому. Прощаясь с ним, она пересекла гостиную, открыла одну за другой двери в каждую комнату и внимательно оглядела кухню. Комната Суджин, которую она открыла последней, выглядела какой-то опустевшей. Казалось, кровать, стол и шкаф прощались с Суджин. Она в последний раз проверила свой багаж и вышла из дома.
У нее было всего два чемодана, зато очень больших и тяжелых. Суджин и родители погрузили вещи в машину и отправились в аэропорт. Утренний час пик уже прошел, и машин на дороге было не так много. Прозрачный, чистый и холодный зимний воздух уже окутал весь мир. Это был идеальный день для отъезда. Мама раз за разом проверяла паспорт и билет на самолет, а Суджин крепко сжимала ее руку. В голове со скоростью света прокручивались все события с момента поступления в университет и до сегодняшнего дня.
Двадцать лет. Тогда все казалось ей таким же легким и волнующим, как весенний ветерок. Она ясно помнила, как впервые познакомилась с Ханной, когда та села рядом во время посвящения на первом курсе. Суджин вспоминала первую встречу с Ханной и Хёнджи в учебном центре для новых студентов, их подготовку к шоу талантов на первом курсе, вечеринки до поздней ночи, казавшиеся удивительными и новыми. Первый урок, который она слушала с друзьями, первый бар, первый экзамен, даже цветущая вишня в год ее двадцатилетия. Воспоминания из того времени приходили на ум одно за другим. Теперь обо всем этом Суджин могла вспоминать с улыбкой.
Летняя поездка с друзьями и фермерские занятия, куда они тоже поехали все вместе, сокровенные полуночные разговоры, которые они вели с Ханной, расположившись на траве и глядя на звезды. Суджин отчетливо помнила расставание с первым парнем той осенью и руки Ханны, когда та похлопывала ее по спине в знак утешения. Из-за расставания Суджин было грустно в тот дождливый осенний день. Она чувствовала такую печаль, что мир, казалось, рухнул, и утешения Ханны очень помогли. Суджин до сих пор была благодарна Ханне за то время.
Позже все друзья, которые остались одинокими, собрались на Рождество вместе, много пили, всю ночь слушали рождественские песни и гуляли по улицам. Такими же ясными были и воспоминания Суджин о том, как она однажды пригласила Ханну к себе домой, когда там никого не было, и они вдвоем болтали всю ночь напролет. Все эти воспоминания грели душу.
Весной, когда Суджин исполнился двадцать один год, она впервые в жизни устроилась на подработку. Это было местное кафе-мороженое, которое ей порекомендовала Ханна. Суджин думала, что поработает там совсем немного, но благодаря заботе директора они с Ханной всегда работали вместе, поэтому Суджин с удовольствием осталась там. Кафе-мороженое казалось чем-то вроде продолжения университета.
Она также помнила и начало лета, когда впервые встретила Хёккона и мир окрасился новыми красками. Хёккон, с которым ее познакомил один из друзей, учился в их университете на факультете менеджмента. Первое впечатление о нем было таким чистым и свежим, что даже не верилось, что он старше ее на два года. Он был подобен освещенному летним солнцем листу дерева.
На Суджин нахлынули воспоминания о моментах, проведенных с Хёкконом. Она скучала по ним. Конечно, она скучала и по самому Хёккону, но также тосковала и по красивой и светлой версии себя из того времени.
Ей вспомнились путешествия с Хёкконом, путешествия с друзьями и осенняя поездка в Кёнджу, куда они отправились вдвоем с Ханной.
Теперь, когда она думала о том, что покидает Корею, старые воспоминания цепко хватали ее за плечи и держали. Момент, когда она впервые встретила свою ученицу Джиын. Воспоминания о том, как они с друзьями катались по полу от смеха во время одного из путешествий, потому что Сынмин напился и не прекращал петь. День, когда она впервые представила друзьям Хёккона. Те времена, когда они занимались в библиотеке всю ночь, поедая курочку, которую продавали около университета. И дни, когда их расписание с Хёкконом не совпадало, поэтому ей приходилось с сожалением идти домой в одиночестве. Миг, когда в уютной библиотеке она впервые рассказала профессору Со Джонхе о своей мечте. Эти воспоминания Суджин будет хранить в своем сердце вечно.
Как бы ни было жаль, машина быстро привезла Суджин в аэропорт Кимпхо. Пока ее родители парковались, Суджин зарегистрировалась на рейс и сдала багаж. До отъезда оставалось еще немного времени.
Друзья Суджин сегодня не приехали в аэропорт. Они собирались проводить ее до зоны вылета, но Суджин отказалась, сказав, что ей достаточно их искреннего желания. В аэропорту ей хотелось попрощаться только с семьей.
Конечно, Хёккона тоже не было. Если бы он захотел, мог бы узнать дату вылета Суджин и приехать в аэропорт. До самого конца она надеялась, что он вот-вот появится, но Хёккон с того дня и до отъезда Суджин ни разу не пытался с ней поговорить. Она понятия не имела, что творилось у него в голове, и, конечно, представить не могла, что их расставание получится таким нелепым.
Какое-то время она тосковала по Хёккону, но по мере того, как молчание затягивалось, они стали угасать. В конце концов она просто решила, что, похоже, чувства между ними особо глубокими не были.
На миг Суджин переполнили эмоции, но она сумела взять их под контроль. Похоже, сейчас настал момент по-настоящему разорвать сложные отношения с Хёкконом, которые мучили ее в последнее время.
Прежде чем войти в зал вылета, она обнялась с родителями. С того момента, как они приехали в аэропорт, мама беспрерывно волновалась, раз за разом вспоминая авиакатастрофу, которая случилась несколько лет назад. Папа ничего не говорил, но тоже выглядел весьма встревоженным. Чтобы успокоить родителей, Суджин напомнила статистику, которая доказывала безопасность полетов.
В аэропорту царила характерная для таких мест оживленная атмосфера, а волнение от наступления нового тысячелетия лишь усиливало ее. Взволнованные люди, спешащие в разные стороны с чемоданами, постоянно обновляющееся табло с расписанием рейсов, объявления, зачитываемые с огромной скоростью… Теперь, окунувшись во все это, Суджин почувствовала себя странно.
Учеба за границей, о которой она так мечтала, готова была воплотиться в реальность. Суджин радовалась этому, но где-то в глубине души засели печаль и сожаление. Девушка вспомнила профессора Со Джонхе. Сейчас Суджин стояла там же, где десять лет назад стояла она. Теперь настала очередь Суджин. Время прохода в зал вылета стремительно приближалось. За несколько шагов до дверей Суджин в последний раз попрощалась с родителями. Теперь она войдет внутрь, и они не смогут увидеться по крайней мере несколько месяцев. Подавив тоску и беспокойство, родители Суджин с гордостью на лицах и любовью в голове проводили Суджин. Она сжала маму и папу в объятиях. Почувствовав, что вот-вот расплачется, Суджин быстро повернулась к залу вылета и сделала шаг вперед.