– Позвоню в следующий вторник в семь часов вечера. Хорошо? Ты обязательно должна ответить.
– Хорошо, в следующий вторник в семь, – сказала Суджин уже более спокойно.
– Мама…
– Мм?
То, как естественно Суджин отозвалась на слово «мама», показалось ей самой таким абсурдным, что она усмехнулась.
– Спокойной ночи.
– И тебе тоже.
Закончив разговор, Суджин лежала уставившись в потолок. В голове совсем все смешалось.
Слова о том, что она не сможет учиться за границей, получить ученую степень, а затем профессорскую должность, шокировали Суджин, неважно, правдивыми они были или нет. Ее настроение резко испортилось. Ей больше не хотелось об этом думать, но телефонный разговор с Джиён вертелся в голове, как закольцованная запись. Ложиться спать было еще слишком рано, но Суджин хотелось все забыть и сбежать в мир снов – настолько сильно ее шокировали слова о том, что она не сможет стать профессором. Она не могла избавиться от ощущения, что ее будущее было полностью перечеркнуто.
Суджин готова была впасть в уныние, когда вдруг поняла, что перестала критически относиться ко всей этой ситуации. Она сама не заметила, как сосредоточилась на словах Джиён и принимала их на веру, словно это была истина.
Да, Джиён излагала события подробно и последовательно. Но на самом деле, что бы она ни говорила, Суджин достаточно было просто твердо решить учиться в Германии и сесть в самолет. Однако слова Джиён о том, что она отказалась от учебы за границей, потому что вышла замуж и родила дочь, посеяли сомнения.
Суджин поразмышляла об этом еще немного, и ей в голову пришел один способ. Если звонок Джиён вправду из будущего, нужно просто спросить что-нибудь о будущем. Если все это правда, она ответит на любой вопрос о своем времени. Проще простого. Суджин снова открыла глаза.
Взяв лежавший на кровати беспроводной телефон, она вышла в гостиную.
– Ты закончила разговор? – спросил отец, который сидел на диване и смотрел телевизор.
Мама все так же готовила ужин на кухне. Прошло всего десять минут, но Суджин чувствовала себя так, словно побывала в другом мире.
– Да, закончила. А эта передача все еще идет! – сказала Суджин, бросив взгляд на экран телевизора.
Она устроилась рядом с папой на диване. Из телевизора раздался громкий смех. Пока Суджин не пошла спать, все ее внимание было полностью сосредоточено на экране.
19 сентября
1999 года,
воскресенье
На следующий день после обидного прерванного свидания Суджин и Хёккон сидели друг напротив друга в кафе и наслаждались неторопливым воскресным днем. Поскольку в понедельник Хёккону снова нужно идти на работу, они решили, что на свиданиях по воскресеньям будут просто пить вместе кофе. Это негласное правило появилось у них после того, как Хёккон устроился на работу.
Суджин, сознательно или бессознательно, все еще беспокоилась из-за вчерашнего телефонного звонка Джиён. Она решила попробовать расколоть Джиён через вопросы о будущем, но вместе с тем не могла отделаться от беспокойства из-за полученных вчера ответов. Сам по себе телефонный звонок Джиён можно было списать со счетов, но слова о том, что ей не удастся обучаться за границей и стать профессором в будущем, продолжали кружиться в голове Суджин.
Она никогда не думала о таком варианте и потому была невероятно шокирована, впервые в жизни услышав, что она не сможет стать профессором. И по ее собственному убеждению, и по мнению окружающих казалось решенным делом, что Суджин отправится в Германию, а затем станет профессором. Языковой барьер, который виделся ей главным препятствием, она потихоньку преодолевала. И оценки, необходимые для того, чтобы стать профессором, уже получила. Но самое главное – это ее горячее желание сделать научную карьеру. Ответ Джиён, что Суджин не сможет стать профессором, сразил ее наповал.
Даже сейчас, во время нового свидания с Хёкконом, слова Джиён так и продолжали крутиться где-то в уголке сознания. Суджин стало любопытно, что бы Хёккон сказал о Джиён. Она редко рассказывала другим о себе, но Хёккон был исключением. Он был чуть ли не единственным человеком, с кем Суджин могла поделиться своими истинными чувствами.
– Оппа, – начала Суджин, ставя стакан кофе на столик.
– Мм? – Хёккон покрутил соломинку в стакане, наполненном холодным кофе.
– Ты тоже веришь тому, о чем сейчас говорят люди? О конце тысячелетия, апокалипсисе, мистике, ну и всяком таком?
– Хм, никогда об этом не думал. А что?
Хёккон сделал глоток кофе и рассеянно улыбнулся так, будто этот разговор не имел особого значения.
– Ну, просто так. Мне любопытно, что ты думаешь обо всем этом.
– Под мистикой ты подразумеваешь вещи, которые трудно объяснить с точки зрения науки?
– Ага, ну всякое такое. Машины времени, вампиры, путешествия во времени, встречи людей из будущего и прошлого, звонки из другого измерения… Что-то вроде этого.
Первым делом Суджин хотелось узнать, что Хёккон в принципе думает о таких сверхъестественных явлениях. Было бы слишком странно внезапно заговорить с ним о Джиён.
– Хм, думаю, это в определенной степени интересно. А у некоторых явлений даже есть какие-то основания. Если это не что-то уж совсем смехотворное, думаю, в качестве развлечения не так уж и плохо. Хотя в реальность всех таких загадок лично я не верю, но разве не могут некоторые из них оказаться правдой? – ответил Хёккон с улыбкой.
Его реакция подбодрила Суджин.
– Вот как? Думаешь, среди них есть и правдивые?
– Конечно. Потому что мы не боги и не можем знать абсолютно все. Думаю, точнее было бы сказать, что я не знаю наверняка, но… В любой случае я не считаю всю мистику полной ерундой.
– Правда?
В этот момент Суджин почувствовала, что может рассказать все Хёккону.
– Тогда, оппа, если тебе вдруг кто-то позвонит из будущего, ты поверишь?
– Если позвонят из будущего?
– Ага. В один прекрасный день кто-то звонит тебе из будущего. Сможешь ли ты поверить в такое?
Суджин было любопытно, что думает Хёккон. Хотя его ответ никак не помог бы выяснить, правдив ли звонок Джиён, Суджин отчаянно нуждалась в ком-то, кто мог бы взглянуть на ситуацию объективно. Незаметно для нее в глубине души уже зародилось желание не принимать решение самой, а положиться на чужой выбор.
– Хм, сложный вопрос. Честно говоря, с научной точки зрения это не имеет никакого смысла. Больше похоже на сюжет какого-нибудь фильма. Думаю, если бы мне кто-то позвонил и сказал подобное, я бы не поверил, решив, что это какая-то чушь.
– Значит, ты бы не поверил? – спросила Суджин, садясь поближе к Хёккону.
В ее голосе звучала отчаянная мольба. Сейчас Суджин больше всего на свете желала, чтобы кто-то уверенно сказал ей, что будущее, в котором она не станет профессором, – всего лишь чья-то выдумка.
– Но не думаю, что смог бы считать это и абсолютной ложью. Все же всякое бывает. Как я уже сказал, мы не знаем всего об окружающем нас мире… Возможно, если бы со мной такое действительно произошло, я бы даже немного захотел в это поверить.
Расплывчатый ответ. В конце концов выбор так и остался за Суджин.
Закончив говорить, Хёккон глотнул кофе. Его взгляд был сосредоточен на стакане, а вот Суджин не сводила глаз с Хёккона.
– К тому же будущее можно изменить своими руками, – добавил Хёккон.
– И правда! Будущее ведь всегда можно изменить, да? – просияв, воскликнула Суджин.
– Да, конечно, – с улыбкой кивнул Хёккон.
Некоторое время они молча пили кофе, который был таким же горьковато-сладким, как весь этот воскресный день.
Суджин подумала, что может рассказать о Джиён чуть более прямолинейно.
– Оппа.
– Мм?
– На самом деле я хочу кое-чем поделиться.
– И чем же?
– Мы же только что обсуждали звонок из будущего…
– Ага, – Хёккон пристально посмотрел на Суджин.
– Это случилось со мной.
– Что?
Какое-то время Хёккон смотрел в глаза Суджин, словно пытаясь определить, правду ли она говорит. Однако она ответила ему прямым взглядом без тени лукавства, и глаза Хёккона постепенно начали расширяться от удивления.
– Несколько дней назад я получила странный телефонный звонок. Человек на том конце провода уверял, что звонит из будущего, которое настанет через двадцать лет. Я думала, это розыгрыш, но вчера мне позвонили во второй раз.
Пока Суджин пересказывала события прошедших дней, она пыталась решить, посвящать Хёккона во все детали или нет. Почему-то ей казалось, что о Джиён ему нужно говорить с осторожностью.
– Значит, тебе позвонили из будущего? И что сказали? – спросил Хёккон таким тоном, будто ему все еще было сложно в это поверить.
– Ну, даже не знаю… Девушка представилась моей дочерью. То есть моей будущей дочерью через двадцать лет. Разве это не абсурд?
– Даже пересказ звучит абсурдно, – рассмеялся Хёккон.
– Тебе тоже так кажется, да? Когда она позвонила мне в первый раз, я решила, что это розыгрыш, и спросила, как вообще можно звонить из будущего.
– И что она ответила? Как ей удалось позвонить?
– Сказала, что встретила меня во сне. Там я дала ей свой номер телефона, а когда она мне позвонила, трубку действительно взяла я. – Суджин вымученно улыбнулась.
– А… Я-то думал, способ окажется поинтереснее, а она просто встретила тебя во сне? Это же такое клише!
Такая же реакция была и у Суджин, когда она впервые услышала о сне.
– Мне тоже первым делом пришла в голову эта мысль. А еще она сказала, что число звонков ограничено. Шесть раз вроде бы. Первый раз она позвонила то ли в среду, то ли в четверг на этой неделе, а второй – вчера, в субботу.
– И о чем вы вчера говорили? – Голос у Хёккона снова стал заинтригованным.
– Конечно, я подумала, что это телефонный розыгрыш, поэтому намеренно задавала каверзные вопросы, чтобы ее расколоть, но после них все только еще больше запуталось. Она вела себя довольно последовательно.