Джиён исчезла, оставив после себя лишь отзвук плачущего голоса в ушах.
Из трубки донеслись короткие гудки. Четвертый разговор с Джиён закончился.
Несмотря на хаос, царивший в голове Суджин, ей все же удалось немного насладиться Чхусоком. Когда она готовила еду и потом весело проводила время с родственниками, слова Джиён ненадолго забывались. Но стоило ей на миг расслабиться, как они возвращались. Наверное, в ее организме сработал какой-то защитный механизм, который пытался обратить все произошедшее в сон, в неудачную шутку. Больше всего на свете ей хотелось твердо убедиться, что это был всего лишь розыгрыш, и забыть о нем раз и навсегда.
После того как поминальные обряды закончились и все родственники уехали, в доме стало тихо. Теперь Суджин думала о словах Джиён постоянно. Она постепенно начала справляться с шоком и по мере сил старалась сохранять хладнокровие. Всякий раз, ощущая, как паника захлестывает ее с головой, Суджин шла в свою комнату и спокойно приводила мысли в порядок. Шутка это или нет, но слова Джиён больше нельзя было просто сбрасывать со счетов. Суджин продолжала повторять их в голове снова и снова.
Просьба Джиён была простой. Она хотела, чтобы Суджин рассталась с Хёкконом. Причина тоже была проста. Если Суджин продолжит встречаться с Хёкконом, ее мечты окажутся разбиты. По словам Джиён, Хёккон из будущего – не тот, кого знала Суджин. Он стал безработным пьяницей, не гнушающимся домашнего насилия. Совсем не таким, каким был сейчас добрый и мягкий Хёккон.
Главный вопрос заключался в том, верить словам Джиён или нет.
Если она сказала правду, Суджин нужно немедленно расстаться с Хёкконом. Нельзя отказываться от своих стремлений и прожить всю оставшуюся жизнь в темноте. Такой итог был бы самым ужасным. Наихудшим.
Если же Джиён солгала, то такую шутку стерпеть нельзя. Неизвестно, кто она на самом деле, но розыгрыш перешел всякую черту. Если это всего лишь шутка, отныне Суджин следует избегать телефонных звонков Джиён.
Но единственный выход узнать наверняка, правда это или ложь, – дождаться того будущего, из которого якобы звонила Джиён. А если надо решать сейчас, то здесь все зависит лишь от того, верит ли Суджин словам Джиён или нет. Ситуация чем-то напоминала азартную игру, которую невозможно предсказать даже на ход вперед.
Во время очередного телефонного разговора с Хёкконом Суджин ни словом не обмолвилась о словах Джиён. Голос ее парня звучал все так же мягко, никаких изменений в нем Суджин не заметила. В конце телефонного разговора они договорились, что встретятся в субботу. Суджин решила ненадолго отложить решение касательно слов Джиён. Время еще было.
Шок до конца не прошел, но Суджин хотя бы могла немного отвлечься и просто хорошо провести остаток праздников с Хёкконом.
25 сентября
1999 года,
суббота
Автомобиль Хёккона плавно двигался по свободным улицам в центре города. На праздники все, как обычно, разъехались, и машин на дорогах почти не было. Когда они проехали без пробок там, где обычно подолгу стояли, Суджин это показалось чем-то нереальным.
– Оппа, ты наконец сможешь слушать песни «Фин-Кей-Эл»[5] сколько влезет!
Суджин со смехом достала из сумки кассету. Когда она вставила ее в автомагнитолу и нажала кнопку воспроизведения, в салоне зазвучала песня Fin.K.L. «Вечная любовь».
– Как я и думала, так классно слушать их в машине, – сказала Суджин, откинувшись на спинку сиденья.
– Ух ты, спасибо! Суджин, теперь мне их песни нравятся даже больше, ведь это ты подарила кассету.
Хёккон слегка покачивал головой влево-вправо в такт песне.
Кассета Fin.K.L. была сюрпризом, который приготовила Суджин. Она запомнила, как однажды Хёккон вскользь упомянул, что ему нравятся песни Fin.K.L.
Суджин то и дело поглядывала на Хёккона. Как и она, он светился от счастья. Они ехали по пустой дороге прямо к кинотеатру, чтобы наконец-то сходить на «Шестое чувство», которое не удалось посмотреть в прошлый раз.
В кинотеатре было полно народу, особенно семей. Все держали в руках рекламные постеры к фильмам и взволнованно переговаривались.
Суджин и Хёккон встали в очередь, чтобы купить билеты на фильм. В воздухе разливался аромат попкорна.
– Как много людей, да? – сказала Суджин, взяв под руку Хёккона.
– Да уж. Думаю, на праздники все решили посмотреть кино.
– Как и мы. Жду с нетерпением! Ты говорил, что фильм очень интересный, да?
– Ага. Слышал, сейчас это самый популярный фильм в Америке. Мне говорили, что мы ужасно удивимся, досмотрев его до конца! – И Хёккон с предвкушением посмотрел на висевший над билетной кассой постер фильма.
Очередь двигалась быстро, пока не дошла до пары, стоявшей прямо перед Хёкконом и Суджин. Мужчина начал о чем-то спорить с кассиром, с каждой минутой раздражаясь все сильнее.
– Ну уж нет! Дайте нам те места, которые мы выбрали раньше!
– Прошу прощения. Они уже забронированы, – очень вежливо отвечал кассир.
– Но когда мы их бронировали, они были свободны, – вмешалась женщина, пришедшая вместе с мужчиной.
– Да, в тот момент, когда вы их увидели, они еще были, но сразу после этого их кто-то купил. Извините, – учтиво объяснял кассир.
– Кажется, что-то случилось, – прошептала Суджин.
– Похоже, им дали не те места…
Чем дольше они наблюдали за ситуацией, тем сильнее каменело лицо Хёккона.
К паре впереди срочно подошел главный менеджер, но даже ему не удалось их переубедить. Очередь за Суджин и Хёкконом становилась все длиннее, а пара меж тем вела себя совершенно непреклонно. Прошло уже немало времени.
– Такими темпами другие кассы распродадут все билеты…
– Как же быть? Пойдем в другую очередь? – спросила Суджин, отпуская его руку.
Хёккон молчал, но на скулах его играли желваки. Суджин легко дотронулась до руки Хёккона. Его крепко сжатый кулак не разжался даже от ее прикосновения.
Изо рта Хёккона вырвался тихий стон.
Суджин накрыла рукой кулак Хёккона, но тот оставался все таким же напряженным. Затем она ощутила, что он мелко дрожит.
Только после того, как в конфликт вмешался директор кинотеатра, пара впереди наконец-то согласилась забронировать другие места и ушла.
Тут очередь дошла до Хёккона и Суджин.
– Два билета на «Шестое чувство» на час десять, – почти что выкрикнул Хёккон.
– Прошу прощения. Билеты только что закончились, – сообщил кассир, взглянув на монитор.
– Что вы сказали? – нервно переспросил Хёккон.
Тон его голоса не на шутку напугал Суджин. До этого дня Хёккон никогда не проявлял столь сильных эмоций. Суджин удивленно уставилась на него. В ушах вдруг зазвучало предостережение Джиён.
– Прошу прощения. Билеты на этот фильм закончились, – еще раз объяснил Хёккону кассир.
Его голос едва заметно дрожал, возможно, потому, что уже второй клиент подряд повышал на него голос.
Хёккон смерил кассира яростным взглядом.
– Когда будет следующий сеанс? – вмешалась Суджин.
Она хотела поскорее купить билет и увести Хёккона.
– Есть сеанс в час сорок. Это через тридцать минут.
– Может, пойдем на него? – Суджин перевела взгляд на Хёккона. Она надеялась, что он просто молча согласится.
Тот еле заметно кивнул, не сказав ни слова.
– Какие места выберете?
Мест и здесь оставалось совсем мало. К тому же это были самые неудобные места прямо перед экраном.
Суджин заколебалась, как лучше поступить: выбрать какие-то из них или ждать следующий по времени сеанс. Суджин хотелось поскорее увидеть фильм, пусть даже с неудачного места, но из-за Хёккона она не решалась взять на себя инициативу. Лицо парня оставалось все такой же каменной маской.
– Как поступим? – осторожно спросила Суджин.
– Как насчет вот этих мест? Десятое и одиннадцатое, – наконец сказал Хёккон, глубоко вздохнув.
– Хорошо! – воскликнула Суджин с облегчением. Наконец-то билеты выбраны!
Держа в руках билеты в кино, они встали в очередь за попкорном. До начала фильма оставалось еще много времени. Каждый раз, когда они ходили вместе в кино, непременно покупали попкорн. У попкорна в кинотеатре был уникальный вкус, который нигде больше не найдешь, а его аромат приятно щекотал ноздри.
– Оппа, ты злишься? – осторожно спросила Суджин.
Она еще никогда не видела Хёккона таким рассерженным, и вкупе со словами Джиён это сильно ее встревожило.
– Нет, с чего бы мне злиться? – пробормотал Хёккон все с тем же непонятным выражением на лице.
– Оппа, не злись. Я куплю попкорн, – сказала Суджин с кокетством в голосе.
– Я не злюсь, – ответил Хёккон с усмешкой.
На этот раз очередь до них дошла без происшествий. Суджин заказала попкорн и жареные кальмары. Суджин кальмары совсем не нравились, но Хёккон их просто обожал и всегда брал, когда они выбирались в кино.
Глядя на Суджин, Хёккон наконец-то улыбнулся. И только теперь она смогла разжать его сжатые в кулак пальцы.
Они впервые за долгое время наслаждались свиданием весь день. Фильм оказался интересным, а еда вкусной. Не было ни пробок, ни внезапных вызовов на работу, которые могли бы омрачить свидание. В этот день все прошло гладко.
Вернувшись домой, Суджин сразу же сходила в душ и легла в кровать. Теперь она могла спокойно прокрутить в голове все события сегодняшнего дня.
Она подарила Хёккону кассету, они купили билеты в кино, она заплатила за попкорн, они посмотрели фильм и поели – все эти события приходили на ум одно за другим. Хёккон очень хвалил фильм. С горящими глазами он раз за разом подробно объяснял, какая сцена и чем ему понравилась. Похоже, он был в полном восторге. Суджин, которой фильм тоже пришелся по сердцу, с радостью поддакивала ему.
Тут и там в разговоре Хёккон поминал свою коллегу по работе, менеджера Чон. Обсуждая «Шестое чувство», он постоянно повторял, что именно она посоветовала ему обратить особое внимание на определенные сцены во время просмотра и что она прекрасно разбирается в кино. Он вел себя так, словно менеджер Чон была настоящим киногуру.