– Зачем?
– Деньги нужны.
– А Чечня здесь при чем? – не на шутку разнервничался замполит.
– Извини, но у нас нет здесь знакомых дилеров, через которых можно тебя спихнуть. В Чечню придется ехать. Там и найдем купца. Ты мужик крепкий, зубы у тебя... э-э, пока... пока целые. Думаю, три штуки баксов за тебя дадут.
– Да вы что, сдурели?
– Ну что ты! Командэр – всем солдатам пример. Вот ты нам пример подал. Теперь и мы тем же путем идем.
– Да кто вам такое сказал, что я продал вас! Не было такого!
– Женя, мы сказки про белого бычка заказывали?
– Нет.
– Выключить радио?
– Выключай. Но только чтобы до самого утра. А то у меня зубы сводит от этого ублюдочного голоса.
Юра медленно, можно сказать, любовно надел на пальцы кастет.
– Не надо... – сжался в комок Шажков. – Я вам сам денег дам.
– Тридцать сребреников?
– Нет, тысячу долларов. Больше нет.
– Что, кроме нас, больше никого не продал?
– Нет... То есть я хотел сказать, что не про...
Мальцов резко оттянул для удара шипованный кулак. Шажков в ужасе зажмурился. Но удара не последовало.
– Так продавал или нет? В последний раз спрашиваю!
– Нет... То есть да... Но это не я!
– Как это не ты!
– Меня заставили!
– Кто?
– Бандиты!
– О! Как же я раньше не догадался! У нас же во всем виноваты дураки и бандиты.
– Нет, честное слово. Пылеев его знает. Агапов его фамилия. Он заставил меня.
– Ну что ж, поехали к Агапу, пусть он это подтвердит.
Женя развернул машину и направил ее в сторону города.
– Так его сейчас нет. Он вообще в Балатуйске не бывает. В Москве пропадает. Там у него бизнес.
– Какой бизнес?
– Ночной клуб «Лас-Палас», на Садовом кольце... Я этим летом в Москве был, заходил туда.
– В Москве что делал? – резко спросил Женя. – Перед Агапом отчитывался?
– Да нет, просто...
– Сказал, где меня можно найти?
– Ну, говорил...
– И что?
– Не знаю, – пожал плечами Шажков.
– Давно это было?
– Ну, месяца два назад.
За это время Агап сто раз мог добраться до Жени. Его московский адрес он знал, должен был знать... Но не было никаких поползновений с его стороны. Или Агап отступился от дальнейших расчетов с ним. Или готовит очередной удар. Второй вариант более вероятен. Агапу нравится мстить. Хобби у него такое. Извращенное хобби. Но и Женя уже совсем не тот, каким был прежде.
– Что с этим уродом делать будем? – спросил он у Мальцова. – Мне он больше не нужен.
– А мне тем более, – зловеще усмехнулся Юра.
– За Пашу нужно отомстить, – подсказал Женя.
– Это верно, – кивнул Мальцов и с силой ударил Шажкова локтем в бок. – Знаешь, где Пашка Достов?
– Знаю, – затравленно кивнул замполит. – Погиб он...
– Погиб?! Ты его, падла, убил! Ты его «чехам» сдал. Ты убийца! Ты даже хуже, чем «чех»... Мы их убивали. А с тобой что будем делать, а?
– Не надо... У меня деньги есть... – раздавленный, залепетал Шажков. – Там две тысячи.
– Где там?
– В тайнике. В гараже. Там еще и оружие. Три пистолета, автомат. Хотите, прокурору меня сдайте. Только не убивайте.
– Прокурору, говоришь... С оружием, да?
– Да, да...
– Ладно, поехали к тебе в гараж. Глянем, что у тебя за стволы.
В гараже у Шажкова и в самом деле обнаружился тайник. В нем две тысячи долларов и четыре единицы оружия. Новенький автомат «ВАЛ» – спецназовский вариант, пистолет «Гюрза» и два «ПММ». Боеприпасы в комплекте.
Можно было и не спрашивать, откуда оружие. Случалось, на блокпостах задерживали целые партии. Ну а там, где пожива, там всегда найдутся стервятники.
– Да, за стволы тебя конкретно за жабры возьмут, – вслух рассудил Юра. – Лет десять впаяют, как пить дать. Ну что ж, пиши заявление, иуда!
Мальцов заставил Шажкова признаться во всех своих грехах и написать письмо на имя военного прокурора. Это было не только признательное, но и покаянное письмо. Шажков очень сожалел о том, что по его вине погиб рядовой Достов.
Письмо диктовал Мальцов. Про оружие он не сказал ни слова. И скоро Женя понял, почему...
– Ну вот и все!
Юра взял объяснение, аккуратно оторвал титульную часть. Получилась покаянная записка.
– Ну что, Женя, возьмем грех на душу? – спросил он.
И со всей силы ударил Шажкова под дых. Пока тот приходил в себя, наполнил кружку водой, растолок в ней несколько таблеток и влил раствор ему в глотку. Через полчаса Шажков спал как убитый.
– Извини, замполит, но по этой земле тебе больше не ходить.
Тело сунули в машину на водительское сиденье. Тщательно закупорили все щели в гараже. Протерли все поверхности, к которым могли прикасаться пальцами. Завели машину и покинули гараж. Деньги и оружие забрали с собой. Зато оставили покаянную записку...
2
Этого момента Женька ждал больше двух лет. И вот наконец свершилось. Пусть и под конвоем, Варвара пришла к нему, в комнату для долговременных свиданий. И поверить невозможно, что это происходит наяву...
Она почти не изменилась. Такая же красивая. Такая же стройная, подтянутая. И одета хорошо. Модная юбка, кофточка, туфли на среднем каблуке. На шее бусы под жемчуг, сережки на ушах... Видно, что она готовилась к свиданию. Видно, что ужом вывернулась, чтобы выглядеть на все сто... Но, как ни старалась она, печать, которую накладывает пребывание в неволе, скрыть было невозможно. Так ржавчина с арматуры проступает на свежих обоях, наклеенных на плохо оштукатуренную стену. Чтобы уничтожить эту печать, нужно время. И провести его нужно на свободе. А Варваре еще почти четыре года сидеть...
Женя дождался, когда за ней закроется дверь. Только тогда сделал шаг ей навстречу. Прежде чем обнять, успел заметить, как дернулась у нее щека.
– Варвара, любимая!
От нее вкусно пахло духами. Но это чьи-то чужие духи. Зато Варвара своя, родная... «Или чужая?» Вопрос этот мелькнул где-то в глубине сознания. И тут же исчез. Как будто рыба чешуей блеснула и легла на дно.
Крамольная мысль погасла. Но что-то мешало Жене поцеловать Варвару в губы. Что-то сдерживало...
– Соскучился? – хватая ртом воздух, спросила она.
– Да, очень...
Он до смерти по ней соскучился... И нет уже никаких тормозов. Ничто не держит его... Он жадно поймал ее губы. Все тот же сладкий вкус, все та же свежесть... Ничего не изменилось. Ничего...
Она с трудом оторвалась от него.
– Дай дух перевести.
Но Женя уже не мог остановиться... В плену он каждую ночь засыпал с мыслью о ней. Представлял, как нежно обнимет Варвару после долгой разлуки, как будет вдыхать запах ее волос и кожи, как будет наслаждаться, слушая ее голос. И на свободе он думал о том же. А еще он очень хотел Варвару. Очень-очень. Но сначала должен был отбушевать ураган страстей, чтобы затем мог подуть ласковый нежный ветерок. Может, это неправильно. Но по-другому Женя сейчас не мог...
– Тише, сумасшедший!
Варвара предпринимала слабые попытки угомонить его. Но Женя был неумолим. Он уже приготовился к бою. До вторжения оставались считаные секунды.
– Не надо шуме-е... О-ох!..
Ее слова утонули в сладкозвучном стоне. Песня любви под аккомпанемент до ужаса скрипучей кровати...
Дух Варвара смогла перевести лишь после того, как перестала скрипеть кровать. Женя укрыл ее одеялом. О себе тоже не забыл. Прохладно в комнате. А в обнимку с любимой женой да под одеялом – так здорово!
Подул нежный, ласковый ветерок.
– Ты самая лучшая... Ты самая любимая...
В ответ – неожиданно резкий порыв.
– А может, уже не любимая? – спросила она и с тревогой посмотрела на него.
– Чтобы я больше не слышал от тебя таких глупостей, – нахмурился он.
– А если я хочу знать?.. Женя, мне уже двадцать шесть лет. Из них я уже третий год в заключении...
– Зачем ты мне это говоришь? Я это и без тебя знаю. Как знаю, что я очень тебя люблю. А то, что ты в заключении, так я сам почти год был в плену. А это еще похлеще, поверь мне.
– Да, мне твоя мама говорила. Мы вместе с ней плакали, вот здесь... Нет, не в этой, в другой комнате.
Женя знал, что мама ездила к Варваре. Маргариту возила. Его как раз тогда в московский госпиталь положили. Сам он тогда, увы, приехать не мог.
– Моя мама любит тебя.
– Не знаю, любит или нет, но понимает. И отец твой понимает. Это меня и пугает. Слишком все хорошо. Так не бывает. Мне кажется, что ты меня разлюбишь. Посмотришь на меня такую и разлюбишь.
– Даже не мечтай! Люблю я тебя. Это навсегда.
– Пообещай!
– Клянусь.
– Верю... Страшно мне, Женька, очень страшно.
– Кстати, Маргаритка тебе привет передавала! – Женя знал, как перевести разговор в другое русло. Варвара вмиг забыла о своих печалях. Жадно схватила фотографии, которые привез с собой Женя. Маргарите уже скоро два годика будет. Смышленая девчонка. Умница, красавица. Женя был от нее без ума.
– Мне кажется, что Любовь Андреевна очень привязана к Маргарите, – забеспокоилась вдруг Варвара.
– Да, мама очень ее любит. Но ее же невозможно не любить...
– Да, но а если она не отдаст мне Маргариту?
– Ну, если ты меня бросишь, то не отдаст, – улыбнулся Женя.
– Я?! Тебя?! Издеваешься?
– Ну мало ли, загуляешь здесь с кем-нибудь.
– С кем?! С бабами?! – фыркнула она. – Я в такие игры не играю.
– А солдатик на вышке?
– У меня есть только один солдатик... – она крепко прижалась к нему.
– А знаешь, как я в армию угодил? От Агапа хотел сбежать. К тебе. Думал, что смогу сюда, именно на эту вышку попасть. А потом понял, что это нереально. Хотел задний ход дать. А тут Агап. Армия так армия. В охранный батальон меня устроил, чтобы я рядом с Балатуйском служил. А я все равно от него сбежал. В Чечню. Только он и там меня достал. Мой командир меня в рабство продал. Думаешь, кто его надоумил? Агап...