Но она никак не могла найти на меня компромат. Я не курила, на занятия не опаздывала, не списывала.
И все же ей повезло. Как-то она застукала меня в общежитии после 21:00. Это были ее звездные минуты. Вместе с комендантом и с тетрадочкой она ровно в 21:00 ходила по комнатам. Комендантша была женщиной пожилой, видела плохо, не всех знала в лицо. Сидят за столом и сидят, в книжки свои учебные смотрят, кровати расстилают. Стало быть, здесь живут.
Ларису было не провести:
– Иванова, на выход! Сидорова, нечего за Петрову прятаться!
Переночевать у подружек в общежитии – что может быть прекраснее? Это же мечта всей жизни. Романтика. Полночи шептаться, потом спать валетом пару часов, чтобы на следующий день клевать носом на лекциях. Мечта!
В общежитие надо было прорваться, чтобы тебя не отметили на проходной. Отметили – все, значит, надо уходить. И вот комендантшу отвлекали, я практически ползком пробиралась. И ура! Я на месте. Вместе жарили картошку на общей кухне, доставались домашние соленья – пир горой. Разве ж дома так поешь?
Проверку в 21:00 пережили, спрятать меня сумели, и вот сидим ужинаем. Свечку зажгли, разлили по кружкам чай с вареньем из айвы – такое только мама нашей Наомишки (а в миру Нади) варит. Одно слово – счастье. И тут Лариса нарисовалась. В халате. На голове две бигуди. На ногах стоптанные тапки. Якобы за солью.
– А что тут Ронина делает? Немедленно вон!
А куда вон? Время 12 ночи.
– Лариска, офонарела? Где ей теперь ночевать? Под мостом? – На нее с ложкой пошла Надя. – Ты зачем пришла? За солью? Да забирай хоть всю банку.
– Мне всю банку не надо. Мне макароны посолить. А где твоя Ронина ночевать будет, меня не волнует. Точно не здесь. Не положено правилами. А впрочем, ваше дело. Можете оставаться. Она же не себе хуже делает. Тебе. А тебя из общежития выпрут.
Моя подруга – девушка с Кавказа – была не из боязливых.
– Меня выпрут – родители квартиру снимут, так что пугать тут меня не надо. Но только запомни: брат мой тебя из-под земли достанет. И я не шучу.
Тогда Лариска на нас не настучала, но появилось в ее взгляде снисходительное превосходство. Она своего добилась, я ее побаивалась.
Так и все побаивались. А вот Лариса, похоже, счастлива от этого не была. Никто не хотел с ней дружить. Да, все уже поняли: она староста, она командир. Но в какой-то момент стало ясно, что это совсем даже не победа. Ей хотелось, чтобы смеялись над ее шутками, приглашали в кино. Но она же ничего смешного не рассказывала. И кому в голову могло прийти, что она хочет пойти в кино.
Прорвало нашу Ларису на новогодней дискотеке. Совершенно неожиданно она напилась. Да так, что ее начало выворачивать наизнанку. От стыда расплакалась и разоткровенничалась.
Отмывали ее мы с моей кавказской подружкой.
– Почему меня не любят?
– А за что тебя любить? Ты же на всех стучишь!
– Я не стучу! Я дисциплину поддерживаю! Мне повышенная стипендия позарез нужна. И место в общежитии. У меня нет братьев, которые за меня драться придут, и квартиру, если что, мать оплачивать не сможет.
– Ой, ладно! Это ж я так. Нужна я моему брату – еще драться за меня…
– У меня вот день рождения скоро. 18 лет. Так мечтала его отметить как-нибудь особенно. И что? Даже если я приглашу ребят, не придут ведь!
Арбитром у нас была Надя. Я сидела рядом, гладила Ларису по голове, и Надя успокаивала девчонку.
– Брось ты, Лариска, эту тетрадочку. Прям порви ее! И чтоб все видели. Ты ж головастая. С какой стати тебя должны общежития лишить? Ты хорошо учишься, вон, в научном кружке какие-то расчеты аналитические делаешь. Нам с Ленкой и не снилось такое. Зачем выслуживаться – прислуживать? У тебя и так все хорошо.
– А вдруг? – плакала Лариса.
– А вдруг кирпич завтра может на голову упасть. И про день рождения – а ты поувереннее. И пригласи всю группу!
– Как всю группу. Куда?
– Куда? Ты о чем мечтала?
– Я… – Лариска подумала. – Про ресторан «Седьмое небо».
– Вот туда и пригласи.
– А вдруг никто не придет? И потом, дорого.
– Вместо подарка каждый пусть сам за себя заплатит. И ты не думай про «придет не придет». Ты пригласи. От души. Вот у нас собрание через неделю. До тех пор мы с Ленкой про ресторан тот все узнаем. И приглашай! Мечты должны сбываться!
Надя – та про добрые дела. Съездила в ресторан, узнала, что есть там специальное предложение «Обед на седьмом небе». Час крутишься на этой самой башне, одновременно тебе приносят салат, второе и десерт. Ты лицезреешь Москву со всех сторон и беседуешь с друзьями. Кстати, и выходило все это совсем даже не дорого.
– Может, просто на экскурсию всех позвать? – заикаясь, предлагала Лариска. Я раньше никогда не видела ее такой перепуганной.
– Нет! – упрямо возражала Надя. – День рождения у нас!
Кстати, уже как неделю Лариска свою тетрадочку убрала подальше, сама носила свой портфель, еще и давала списывать лекции. Народ только руками разводил.
На собрании Лариса, как всегда, провела политинформацию, рассказала про институтские новости. Обычно у нее еще был список тех, кого нужно было пропесочить по разным поводам, а тут – тишина. Про день рождения – тоже молчок.
Помочь решила Надя.
– Ларис, а день рождения? Зажать решила? Други! Тут Лариса поделилась идеей. А не подняться ли нам под облака и не выпить за здоровье Ларисы по чашке чая на Останкинской телебашне?
Девчонки захлопали, мальчишки затянули:
– Только чай…
– Там техника безопасности. Голова закружится, свалишься.
Пришли все. Это был прекрасный праздник. Лариса восседала с гордым видом. Башня крутилась в ее честь, и все мы парили над Москвой.
А я поняла тогда про людей нечто большее. Лариса не была отъявленной негодяйкой. Она пыталась вписаться в новую жизнь. Ей показалась, что так будет правильно. Откуда-то она такую жизненную схему взяла. А мы ей показали – не работает! Или работает, но с большими оговорками. Всегда есть выбор. Слава богу, Лариса свой выбор сделала в пользу простой жизни. Честной и интересной.
3. Что со мной не так?
Так почему же я не бросила учебу, коль все было так плохо? Потому что я не знала, что дальше. Я была не уверена в завтрашнем дне, а еще в своих силах.
Я приспосабливалась к тому, что есть.
Я могла скорректировать ситуацию, но мир вокруг себя я менять бы не стала. Брала тот, который предлагался, и создавала в нем комфорт.
Я и представить себе не могла, что, когда вдруг я, совершенно случайно, наткнусь на дело, которое и есть моя мечта и, наверное, мое предназначение, я начну крушить все вокруг, двигаясь к своей цели.
В то время я тихо плыла по течению. Институт не нравится? Нет. Профессия, которой меня учат? Это ужас и кошмар. Однокурсники, которые меня окружают? Если им нравится обучение, бегу от них стремглав. Моими друзьями стали такие же, как я, которые получали отметки, чтобы натянуть на стипендию. А не затем, чтобы что-то там узнать.
Почему это меня никак не удивляло? Молодость, глупость, беззаботная жизнь с родителями. И потом, мало ли, что эти преподы безумные тут нам рассказывают? Может быть, на деле все по-другому окажется? У меня же других вариантов не было. Иностранный язык нет-нет да и всплывал в моей голове, но тут же рядом в моих мыслях появлялся разгневанный папа с рассказами про переводчиц.
Я решила и дальше плыть по течению этой мутной воды. Тогда творчества в моей жизни вообще никакого не было. Ах нет, вру. Я вязала на спицах. Придумывала грандиозные модели, одевала себя и семью, чем удивляла окружающих. Всегда одевалась своеобразно и необычно. Часто получала вопросы от малознакомых людей: «А где все это можно достать?»
Где – знали мои одногруппники. Потому что вязала я каждый свободный момент. В электричке, на лекциях под партой, на переменах… Но разве же это творчество? Все же, на мой взгляд, творчество – это когда еще и хочется поделиться процессом и результатом. А так получалось слишком уж камерно.
Задумываться о том, что меня ждет впереди, я начала только на производственной практике. Я даже не предполагала, что вот эта вся нудятина прорвется в мою жизнь. На практике стало понятно, что учили нас конкретно нашей работе. В один миг я осознала, что меня ждало в недалеком будущем. Вот так вот сидеть в полуподвальных помещениях и считать. Сверху вниз, потом вбок, а потом еще как-нибудь. В перерывах подмигивать коллегам: «Опять сошлось!» – у них опять сошлось, у меня опять нет! М-да…
Люди все вокруг попадались хорошие, меня им было и жалко, и как-то сразу они понимали: ну не про меня это все. Как одна моя наставница говорила: «Ее даже ругать не за что. Она же старается. Если бы она филонила, так нет же! Честно работает». Про себя, наверное, думала: «Может, тупая? Тоже вроде нет».
Ко мне всегда все хорошо относились, помогали и поддерживали. В одном месте даже придумали: они за меня поработают, а я им истории всякие рассказывать стану. И вот я им Агату Кристи пересказывала. «Десять негритят» в лицах!
Но ведь это все неправильно! А с другой стороны, я думала: а чем занимаются другие люди на других работах? Куда ни придешь, все сидят: что-то пишут, что-то считают. Я взяла себя в руки и вникла.
4. Полюбить то, что не любишь
Как-то вступила я в спор с одной продавщицей. Не очень опрятного вида молодая полная девушка продавала мне что-то в бакалейном отделе. Дело было давно. В то время я только-только перешла в ранг главного бухгалтера. Продавец швыряла в меня товаром, не желала отвечать на мои робкие вопросы про «свежий – не свежий». Это сейчас подошел – бирку посмотрел, даты сверил, можно еще в руках повертеть и даже понюхать или выбрать с полки, что нравится больше.
Раньше был прилавок. Стеклянный такой. Другого ничего не было. И вот стояла такая начальница этого прилавка, и ты от нее полностью зависел. Может тебе дать сосиски, а может сказать, что они закончились. А может свежие из подсобки принести. Или колбаску, допустим. Особенно я любила телячью.