— Мадемуазель Корда?
Дыхание молодой женщины стало более глубоким и отрывистым, и Фрейд понял: тень вернулась.
Грейс не шевелилась, Фрейд решил проверить свою догадку. Он взял со стола стакан воды, протянул его молодой женщине:
— Грейс, вам, наверное, теперь хочется пить…
— Я не Грейс, зарубите себе это на носу! — произнес низкий голос, который Фрейд и ожидал услышать.
Молодая женщина широко открыла глаза и села, испытующе глядя на Фрейда.
— Я не знаю, как вас называть, — сказал Фрейд.
— Зовите меня Юдифь.
Она вложила в эти слова такую силу, словно это было заклинание.
— Юдифь? Так зовут куклу Грейс.
— Скоро вы поймете, что я вовсе не похожа на куклу.
Она взяла стакан и выпила воду быстрыми глотками. Фрейд заметил, что она была левшой, а Грейс брала предметы правой рукой.
— Вы снова прервали сеанс, — заметил Фрейд.
— Грейс не расскажет вам об этом сне, — заявила молодая женщина, ставя стакан на стол.
Она встала, смотря на Фрейда одновременно угрожающе и высокомерно.
— Она должна рассказать его не мне, а себе самой, — сказал Фрейд, следуя плану битвы, который он наметил. — Грейс необходимо понять, что произошло в тот год, который последовал за смертью ее матери. Только так она сможет побороть панику, подтачивающую ее изнутри. Если она будет терять сознание при каждой встрече с источником тревоги, ее страдания только возрастут.
Юдифь, застыв как статуя, внимательно слушала его.
— Ваш отец открыл ей что-то прямо перед смертью, — продолжал Фрейд. — Это пробудило в ней старую психическую травму, о которой вы уже знали. Скрывая от нее правду, вы лишь усилили боль, которую она испытала, придя в сознание.
Взгляд Юдифь как будто смягчился. Может быть, ее удастся убедить? — подумал Фрейд.
— Я понимаю, вы взяли на себя главенствующую роль, чтобы защитить ее, — снова заговорил он. — Но ваше поведение, наоборот, подвергло ее опасности. Теперь Грейс находится в самой гуще криминального расследования. Если вы оставите ее в неведении, она рискует…
Фрейд умолк, увидев, что молодая женщина, пристально глядя на него, сделала шаг вперед. Неужели она собирается повторить вчерашнюю попытку обольщения? Встревоженный психоаналитик не успел встать, а молодая женщина, приблизившись вплотную, схватила его за шею и принялась душить.
Фрейд начал вырываться, попытался оттолкнуть ее. Юдифь потеряла равновесие и, падая, увлекла его за собой. Фрейд лежал на спине, молодая женщина всем своим весом навалилась ему на грудь и продолжала душить.
— Прекратите! — удалось произнести ему. — Вы задушите меня!
— Только так и можно почувствовать самое большое удовольствие, — проговорила она, задыхаясь.
Бессознательное в действии. Желание и ненависть соединяются в нем с примитивной дикостью. Фрейд схватил Юдифь за руки, чтобы ослабить хватку, но у него ничего не вышло. Чувствуя, что начинает задыхаться, Фрейд с усилием перевернулся и сумел сбросить молодую женщину на пол. Юдифь ударилась головой о ножку комода.
Но и оглушенная, она продолжала сжимать шею Фрейда. С огромным трудом он оторвал ее от себя и поднялся на ноги; лицо его покраснело, все тело болело.
Он отошел от молодой женщины, не спуская с нее глаз. Юдифь свернулась клубком, потом тоже поднялась на ноги. Они смотрели друг на друга, как боксеры в перерыве между раундами. Фрейд однажды участвовал в драке. Двадцать лет назад, на берлинском вокзале, ему достало мужества свести счеты с пассажиром, который осыпал его антисемитскими оскорблениями. Но он был не готов к отчаянной схватке с пациенткой.
Он вглядывался в лицо Юдифь, ища выход из положения. Но глаза ее были блестящими и непроницаемыми. Стеклянные глаза куклы. Юдифь — кукла, подумал он. Яростно охраняющая тайну. Но характер ее сформировался в детстве Грейс. Она так и не повзрослела. Она подчиняется авторитету старших…
— Довольно! — произнес Фрейд резким тоном. — Поиграли, и хватит!
Жестокое выражение исчезло с лица Юдифь. Ее руки повисли вдоль тела.
Кукла хочет, чтобы ее ласкали.
— Вот уже много лет вы боретесь за Грейс, — сказал Фрейд. — Вы больше не можете справляться в одиночку.
Он медленно подошел к молодой женщине. Та не шевелилась.
— Время передать эстафету.
Фрейд уверенно протянул к ней руки. Вместо ответа она повалилась вперед, как тряпичная кукла. Фрейд подхватил ее и почувствовал, как безвольно тело молодой женщины в его объятиях. Запах ее духов вновь опьянил его. Собрав все свои силы, Фрейд поднял ее и осторожно положил на кушетку и сел рядом, потрясенный ее покорностью не меньше, чем нападением.
Через минуту девушка открыла глаза. Это были растерянные глаза Грейс. Ее взгляд скользнул по лицу Фрейда, потом по собственному телу.
— Мое платье измято… Ребра болят… — Она подняла взгляд на Фрейда: — Сколько меня не было?
— Всего несколько минут, — ответил Фрейд.
— Что она сделала? — быстро спросила Грейс. — Что она со мной сделала?
— Она была в панике.
Верный своему желанию говорить правду, Фрейд подробно рассказал Грейс о том, что произошло. Она в ужасе смотрела на него.
— Во мне есть эта жестокость? — еле слышно спросила она.
— Во всех нас есть жестокость, — проговорил Фрейд. — Жизнь — это попытка обуздать ее.
Грейс судорожно сжала его руку:
— Но эта… Юдифь не сдерживается. Она пыталась вас задушить. Доктор, что, если… Моего отца..
Ее голос задрожал, и Фрейду показалось, что он увидел, как вспыхнули золотые прожилки в ее глазах.
А что, если это она его убила?
15
— Странгуляция! — воскликнул Карл Юнг. — И вы говорите, ей известно о сексуальном значении этого действия?
Фрейд кивнул.
Они сидели в охотничьем зале «Астории». Фрейд заметил, что на всех картинах были изображены охотники, преследующие животных. Удивительно подходящий антураж для рассказа о жестокости, который он только что закончил.
— Это было сильнейшее проявление классического комплекса кастрации, — сказал он. — Грейс упрекает отца за то, что он произвел ее на свет, лишив при этом пениса. Она идентифицирует меня с ним и душит, чтобы тоже кастрировать.
— Я встречался с подобным у одной пациентки, — заметил Юнг. — Во время первой брачной ночи она, потеряв девственность, исступленно стиснула руками шею мужа… — Юнг провел пальцем по болезненному следу на шее учителя и прибавил: — Я почти завидую…
— Уверяю вас, сеанс был далеко не веселым, — сказал Фрейд. — Грейс старается усвоить все, что я рассказал ей за два дня. Поставьте себя на ее место. Во-первых, у нее есть двойник. Во-вторых, этот двойник то и дело полностью завладевает ею. В-третьих, он крайне жесток…
— А самое главное, — сказал Юнг, не дав Фрейду закончить, — ее случай оказался гораздо более сложным и интересным, чем можно было ожидать от американской пациентки!
Фрейда шокировала бесчувственность Юнга, но он тут же вспомнил, что и сам мечтал о том же — заняться лечением необычного заболевания, чтобы доказать успешность своего метода.
— Она потеряла мать, — продолжал Юнг. — И раздвоилась, словно гидра, замещая «отрезанную» голову, символизирующую ее родительницу…
Фрейду не хотелось пускаться вслед за Юнгом в теоретические изыскания. Столкновение с мягкой, растерянной Грейс и безудержно агрессивной Юдифью потрясли его больше, чем он ожидал, и признавать этого он не хотел.
— Главное, — сказал он, — чтобы Грейс согласилась продолжать лечение. Но она все больше боится Юдифи. Она даже подозревает, что Юдифь убила ее отца…
— Не так уж глупо, — заметил Юнг.
— Это не мое дело, — сурово произнес Фрейд. — Моя задача — вытащить наружу эдипов комплекс Грейс. У нее налицо какая-то сексуальная травма. После смерти матери она, несомненно, захотела символически занять ее место рядом с отцом, но процесс замещения встретил серьезное психологическое препятствие.
Юнг фыркнул и пожал плечами.
— У вас, кажется, другое мнение? — спросил Фрейд с легким раздражением.
— А что, если Юдифь просто вами манипулировала? — сказал Юнг. — Вдруг ее неуместные появления — ловушка, чтобы отвлечь внимание? Быть может, она боится только того, что вы обнаружите — Августа Корда убила она.
— Прекратите, — с досадой сказал Фрейд. — К чему все это?
— Вы должны одержать верх над этой обольстительницей. Нужно, чтобы она вас боялась, а для этого необходимо получить информацию, единственной обладательницей которой она считает себя.
— Пока у меня только один серьезный след — сон, который она мне рассказала, — вздохнул Фрейд.
— О небоскребе Зингера?
— Да.
— Почему бы нам его не посетить? — предложил Юнг. — Идя по следу Грейс и ее отца, мы, возможно, найдем какую-нибудь информацию, которая поможет интерпретировать сон. Вы ведь уже с успехом проводили подобные расследования.
— Не можем же мы просто так туда заявиться, — сказал Фрейд, разводя руками.
— Я попрошу Анну Лендис найти нам гида.
— Вы снова виделись? — Фрейд был неприятно удивлен.
Он совершенно забыл о молодой женщине. Хоть и заметил, что Юнг сделался более покладистым, и должен был догадаться, что психологически тот находится в фазе приручения.
— По моему совету, — сообщил Юнг, — ее муж уехал лечиться в мормонскую общину, где будет совершенно лишен алкоголя. Анна скучает и развлекается, показывая мне город, который знает как свои пять пальцев.
— Вас она теперь тоже неплохо знает…
— Наша встреча сделала ее счастливой. Да и меня тоже, — признался Юнг, не замечая иронии Фрейда. — С первой ночи мы почувствовали себя глиняными фигурками, слепленными друг для друга каким-то неутомимым богом-ремесленником.
— Несомненно, Дионисом, — усмехнулся Фрейд.
— Не смейтесь. Иногда мне кажется, что я совершенно забываю о Карле Юнге, родившемся 26 июля 1875 года в местечке Кессвиль в Швейцарии, и становлюсь другим человеком, который ищет священный источник..