У окруженного зеваками здания, напоминавшего греческий храм, Марэ замедлил шаг.
— Это новый хит, — заявил он. — Внутри можно увидеть спектакль с механическими эффектами, воспроизводящий извержение вулкана Везувий…
— Только и всего? — Юнг пожал плечами.
— …а также гибель Помпеи и ее обитателей под потоками лавы и пеплом… Да, конкуренция между парками вынуждает нас изощряться.
Юнг заметил, что Фрейд остановился у входа в следующий аттракцион. Это была огромная скульптура из папье-маше в виде двух бедер и женского полового органа, который и представлял собой вход внутрь…
— Мы словно за тысячу лье от пуританской Америки! — Юнг был поражен.
Марэ объяснил, что эту скульптуру разрешили потому, что спектакль, предлагаемый зрителям внутри, называется «Сотворение мира» и является комедией по мотивам Книги Бытия. Потом он смущенно провел их к менее шокирующему входу в другое здание. «Ворота в ад» венчала красная рогатая голова дьявола. Сюда тоже стояла длинная очередь.
— Входной билет дает вам право на поездку на корабле к водовороту, ведущему прямо в пещеры Аида, — сообщил Марэ. — Но можно войти бесплатно и насладиться ужасом пассажиров, попавших в водоворот. Может быть, это соблазнило вашу подругу?
— Юдифь — в аду?
Фрейд снова покачал головой. Юдифь, несомненно, избегает метафор, напоминающих о материнском чреве, будь то пещеры Аида или лава Помпеи.
Нет, ее яростное неприятие психоанализа показывало, что она искала забвения в других сферах. Она предпочитала затеряться вдали от себя, а не погрузиться вглубь себя.
— Продолжим, — сказал Фрейд.
Они прошли мимо следующих аттракционов: «Землетрясение в Чикаго» и «Битва подводных лодок».
— Посмотрите-ка сюда!
Юнг показывал Фрейду на стальную эстраду, где добровольцы, в основном молодые женщины, получали легкие электрические разряды. Чтобы избежать удара током, нужно было съехать с горки и спрятаться в отверстиях, где девушек поджидали актеры, переодетые кошками. В награду участники получали аплодисменты зрителей.
— Погружение в толпу позволяет отдаваться своим мазохистским устремлениям, — прокомментировал Юнг. — Такие аттракционы взывают к первобытным инстинктам толпы, которая не зависит от составляющих ее индивидуальностей.
Фрейд ничего на это не ответил. Он считал, что Юдифь приходит сюда не для того, чтобы ее унижали. Она бежит от самой себя. Как забыть о себе? Как отречься от своего нарциссизма? Ответ очевиден: надо влюбиться. И спрятаться под купол чужого нарциссизма.
Надо найти такое место, где Юдифь может играть во влюбленность.
— На самом деле, — продолжал тем временем Юнг, — в этой стране мечты собраны все ужасы наших кошмарных снов: монстры, несчастные случаи, войны, природные катастрофы.
— Юнг, мы будем теоретизировать позже! — произнес Фрейд с раздражением. И обернулся к Марэ: — Как вы считаете, какие места в этом парке предпочитают влюбленные?
— Танцпол, — ответил Марэ. — На самом большом понтоне. Еще можно целоваться на большом колесе. — Он указал на огромное разноцветное колесо, возвышавшееся над парком в нескольких сотнях метров от них, и добавил: — Самое романтичное место, я думаю!
— Я пройдусь в ту сторону, — сказал Фрейд. — Разделимся, чтобы увеличить наши шансы.
На самом деле он хотел побыть в одиночестве, так как Юнг действовал ему на нервы.
— Хорошо, — согласился Юнг. — А мы обойдем танцпол.
Фрейд ушел. Он чувствовал, что Юдифь где-то здесь. Пребывая в каком-то странном опьянении, он понял, что среди всех ощущаемых им запахов сильнее всего выделялся аромат из прошлого — духи Грейс, которая, находясь в образе Юдифь, бросилась в его объятия.
Толпа рассеялась. Аттракционы, мимо которых Фрейд теперь шел, казались менее популярными, чем предыдущие. Когда он поравнялся со скромной постройкой из соснового дерева, его внимание привлек плакат с надписью:
Приписка внизу заинтриговала Фрейда еще больше. Под словами «Лабиринт зеркал» красными буквами было начертано: «Оставь похожесть, всяк сюда входящий».
Неуклюжая попытка перефразировать Данте. Но удивительным образом созвучная тому, что волновало Юдифь.
Фрейд решительно направился к окошечку, в котором сидела переодетая мексиканкой служащая, и протянул ей десять центов. Потом поднялся по лестнице к входу в галерею. За стеклянной дверью его ждал коридор с множеством ниш. Висевшее на стене в одном из углублений вогнутое зеркало превратило Фрейда в баварского крестьянина, а выпуклое — в Дон Кихота в очках.
Гротескное изменение пропорций собственной фигуры вызвало у Фрейда и раздражение, и приятное воспоминание о стадии зеркала, когда он еще ребенком, глядя на свое отражение, понял, что обладает отдельным телом, отличающимся от тела его матери.
В конце коридора Фрейд толкнул дверь и обнаружил лабиринт из наклонно расположенных зеркал, развешенных по стенам петляющих туннелей. Он тут же заметил бесчисленные отражения какой-то фигуры — не своей, а высокого рыжего молодого человека.
Когда Фрейд шагнул вперед, чтобы рассмотреть парня, тот исчез.
Фрейд ускорил шаг и очутился перед разветвлением коридора. Он выбрал путь налево — ведь Юдифь левша.
Миновав около полудюжины поворотов в лабиринте, он услышал чье-то прерывистое дыхание.
Красная молния пронеслась перед его глазами. Платье. Фрейд бросился за ним, натолкнулся на зеркало, обернулся и увидел отражение парня; тот схватил его за пояс, развернул спиной к себе и приставил к горлу нож.
— Я держу его, — произнес он со злорадством. — Что с ним сделать?
Фрейд стал искать глазами того, к кому он обращался. Однако видел в отражениях лишь всклокоченные волосы, темный и суровый взгляд. Больше ничего. Юдифь мелькнула и исчезла.
— Его можно убить, — произнес низкий и хриплый женский голос. Голос альтер эго Грейс.
— Вам незачем это делать, — сказал Фрейд.
— И почему же это, доктор?
— Я пришел, чтобы помочь вам. Вас преследуют сыщики. Вы должны покинуть парк.
Юдифь неожиданно появилась в зеркале, висящем прямо перед Фрейдом.
— И где же они? — спросила она, уперев руки в бедра.
Ее жесты казались театральными. Бесчисленные отражения помогли ей вновь почувствовать себя актрисой. Захватчицей.
— Здесь, в этом лабиринте. Поверьте мне.
Фрейд попытался обернуться, чтобы увидеть ее, но почувствовал, что лезвие ножа стало сильнее давить на его горло.
— Ну, так я покончу с ним? — нетерпеливо спросил рыжий.
Фрейд вздрогнул, увидев появившуюся перед ним Юдифь — настоящую, осязаемую, распространяющую одной ей присущий запах. Это была точно она, а не одно из отражений.
— Сыщики… — задумчиво сказала она. — Что они хотят?
— Они хотят помешать вам, чтобы вы не рассказали правду об отце и преступлениях, которые он совершил.
— С ними я разговаривать не буду.
Она сделала шаг назад и раздвоилась в зеркалах.
— Разговаривать надо с Грейс, — сказал Фрейд. — Ей необходима правда. Она хочет понять, что с ней произошло…
— Она не знает, чем рискует, — возразила Юдифь. — Она не знает, как сильно будет страдать.
— Вы думаете сейчас, томясь внутри вас, она не страдает?
Юдифь исчезла. Фрейд видел теперь лишь собственный профиль.
— Я должен вам открыть нечто очень важное, что изменит все, — сказал он. — Пожалуйста, пойдемте со мной.
— Пускай в ход нож, — велела Юдифь рыжему сообщнику.
«Жажда насилия», — подумал Фрейд, еще не видя, как стоящий позади него молодой человек заносит руку, чтобы ударить его. Резко согнув локоть, Фрейд ударил рыжего парня в солнечное сплетение. У того перехватило дыхание, он схватился за живот.
Фрейд сделал шаг вперед, заметил Юдифь и бросился к ней. Он думал, что уже поймал ее, но ударился о холодную поверхность нового зеркала.
— Заканчивай с ним! — крикнула Юдифь сообщнику.
Фрейд безуспешно искал ее глазами. Рыжий парень вновь занес огромный кулак, и психоаналитик приготовился к худшему.
— Так, приятель, ну-ка прекращай свои номера!
Человек в котелке — Фрейд узнал сыщика с парома — целился из пистолета в одно из отражений рыжего молодого человека.
Тот впал в бешенство и бросился с ножом на детектива. Прозвучали два выстрела. Два зеркала разлетелись вдребезги — пули попали в отражения. Рыжий сбил сыщика с ног.
Фрейд искал глазами Юдифь. На секунду ему показалось, что ее ранили. Присев на корточки, Юдифь пристально рассматривала себя в валявшихся на полу осколках зеркала. Раздробленное изображение, казалось, внушало ей ужас.
Фрейд подумал, что она сейчас переживает ощущения, противоположные тем, когда ребенок осознает истинные пропорции своего тела. В кусочках зеркала Юдифь видела человека, потерявшего форму, чувствовала, что находится во власти своей невыносимой судьбы.
Двое мужчин продолжали драться, катаясь по полу. Фрейд кинулся к Юдифь:
— Пойдемте со мной! — Он решительно поднял ее на ноги. Своим неподвижным взглядом Юдифь напоминала сломанную куклу. — Идемте!
Наконец она взяла Фрейда за руку. И они побежали, лихорадочно ища выход.
На улице они смешались с толпой посетителей.
— В той стороне должен быть выход из парка! — крикнул Фрейд.
Юдифь посмотрела в указанном направлении и не сдвинулась с места. У решетки стояли два сыщика. Через секунду их взгляды обязательно привлечет красное платье. Фрейд потянул девушку в противоположном направлении.
Она подчинилась. Агрессия, выплеснувшаяся наружу в лабиринте, ослабила ее волю. Нужно было воспользоваться этим и немедленно возобновить лечение. Быть может, он никогда больше не увидит ее в таком податливом состоянии.
Психоанализ надо провести прямо здесь, в парке. Но где?
Фрейд заметил справа большое колесо и сказал:
— Пойдемте.