Она быстро пошла назад к Бродвею, но вскоре обернулась. Их взгляды встретились.
– Завтра мы возобновим поиски.
– Я буду вас ждать, – сказал Кит.
Хедер двинулась дальше по Сто девятой улице, чувствуя его взгляд. Затем свернула к огням и шуму Бродвея.
– Леди, подайте четвертак.
Обычно Хедер старалась не замечать нищих, но теперь, подняв руку, чтобы остановить такси – оно было еще в двух кварталах вверх по Бродвею, – почему-то скосила глаза и увидела, что это мальчик лет десяти. Оборванец. Бледный белокурый, спутанные пряди упали на лоб.
Ее удивили его глаза. Совсем не мальчишеские. Эти глаза были больше похожи на глаза животного. Мальчик поглядывал на нее снизу вверх, не переставая испуганно озираться, Хедер бросила взгляд на часы. Почти полночь.
Что он здесь делает? Может быть, убежал из дому?
Она вспомнила пожилую женщину, исчезнувшую в темноте туннеля. Наверняка, такая же бездомная, как этот мальчик, поэтому и испугалась, когда они с ней заговорили. Таким, как она, на улицах города неуютно. Они вынуждены жить в подземелье, в темноте и грязи.
Хедер подумала, что через несколько лет или даже месяцев этот мальчик станет таким же.
Подъехало такси. Хедер полезла в сумочку, вытащила банкноту и, даже не посмотрев, подала мальчику. Тот выхватил деньги, как белка орех в Центральном парке. Она влезла в такси, захлопнула дверцу, назвала водителю адрес.
«Почему я это сделала? Ведь, давая деньги, мы только поощряем их к попрошайничеству».
Хедер резко развернулась, чтобы посмотреть в заднее стекло, но мальчика нигде видно не было.
Вылезая из такси у дома, она поняла, почему дала ему деньги. Мальчик больше не сливался с безликой массой бездомных. Теперь он был одним их тех, кто мог ей помочь. Ей и Киту.
Помочь найти Джеффа.
– Пора, – сказал Змееныш.
Джефф с трудом разлепил веки. Он спал урывками, опершись спиной о стену. В животе крутило от пищи, которой их угостил неизвестный. Только все начало успокаиваться, как нужно подниматься и куда-то идти. Джефф попытался пошевелить ногами и тихо застонал. Все тело болело.
Плечо сжала огромная ладонь Джаггера.
– Не тушуйся, приятель. Все будет в порядке.
Он поднял Джеффа на ноги. Огонь в бочке был теперь совсем слабым, и углы выемки прятались в темноте. Джаггер метнул взгляд на Змееныша, который уже стоял на рельсах, затем показал глазами на свою руку. Джефф увидел большой железнодорожный костыль, каким забивают шпалы. Заостренный конец Джаггер зажал в кулаке. Видна была только головка, похожая на булаву. Он качнул головой в сторону Змееныша.
– Ничего, скоро мы доберемся до места, откуда виден путь наверх, и тогда...
Он произнес это очень тихо, но мог и не стараться.
– Тебе эта штуковина понадобится, чтобы добывать здешних кроликов, – сказал Змееныш, даже не посмотрев в их сторону. – Стукнешь меня – и никогда отсюда не выберешься.
Он двинулся по шпалам, не оглядываясь. Джаггер посмотрел ему вслед.
– На хрена он нам нужен.
Джефф вгляделся в темноту туннеля, из которого они пришли Сейчас она показалась ему еще чернее. После нескольких коротких часов, проведенных у железной бочки, возвращаться в кромешную тьму очень не хотелось.
Он включил фонарик. Лампочка вспыхнула и быстро потускнела.
Вспомнил голос отца, донесшийся из черноты. Значит, уже начинаются галлюцинации. То ли еще будет. Потом вспомнил голоса, какие они слышали в туннеле, вполне реальные.
И выстрелы.
– Я думаю, нам лучше пойти с ним, – наконец сказал он. – По крайней мере у него фонарь.
Джаггер прищурил глаза.
– Можно отобрать.
– Ну отберешь, и что потом, когда сядут батарейки?
– К тому времени мы найдем путь наверх.
– А если не найдем? – Джефф спрыгнул на рельсы Ты идешь?
Джаггер колебался несколько секунд, затем кивнул:
– Я с тобой.
Змееныш был уже в десяти ярдах впереди.
– Я выключаю фонарь, – бросил он через плечо. – Идите за мной.
Вокруг Джеффа опять сомкнулась чернота, и опять душу начали царапать острые когти страха. Пройдя всего несколько ярдов, он споткнулся о шпалу и подвернул лодыжку. Негромко охнув, инстинктивно вскинул руку, чтобы удержать равновесие, и по чистой случайности оперся о стену. Это спасло от падения. Мгновенно вспыхнул фонарик.
– Чертов идиот, – проворчал Змееныш. – Держись за стену, и все будет в порядке.
Свет снова погас, затем через несколько секунд вспыхнул, потом опять погас. Судя по звуку шагов, Змееныш был уже где-то далеко впереди. Когда он в очередной раз зажег фонарь, они увидели, что отстают почти на пятьдесят ярдов.
– Этот сукин сын пытается оторваться, – пробормотал Джаггер.
– Если мы постараемся, не оторвется, – сказал Джефф и прибавил шаг. Теперь он все время чувствовал рукой стену, и это действительно помогало.
Когда фонарь вспыхнул в очередной раз, их отделяли от Змееныша всего несколько ярдов. Пройдя еще немного, он остановился.
– Нам еще долго идти? – спросил Джефф.
– Нет, – ответил Змееныш. – Теперь поднимемся наверх. – Он посветил фонариком. Они увидели выемку, меньшую, чем ту, в которой отдыхали, но из нее поднимался узкий колодец с вмонтированными в бетон железными ступенями. – Там наверху коллектор, – пояснил Змееныш. – Водопроводная магистраль и остальное. – Затем начал взбираться по лестнице.
Беглецам пришлось выбирать: оставаться в темноте или следовать за ним. Они предпочли последнее.
Процедура подъема была долгой – может быть, полчаса или даже час. Наконец они оказались в коллекторе. Далеко впереди Джефф увидел свет. Не от фонаря, а стационарный. На потолке были установлены электрические лампы.
Змееныш погасил фонарь и ускорил шаг. Когда обозначилась реальная цель, боль в лодыжке у Джеффа заметно ослабла. Вдоль обеих стен коллектора были проложены кабели, трубы, водоводы. Впереди Джефф увидел первую лампу. Она располагалась под потолком в стеклянном колпаке, защищенном толстой металлической решеткой, и светила неярко.
Когда они к ней подошли, Змееныш остановился, повернулся, чтобы продемонстрировать свою отвратительную ухмылку, с какой несколько часов назад демонстрировал здешних кроликов.
– Добро пожаловать в наш отель. Самый дешевый на Манхэттене и со всеми удобствами.
В стене оказалась дверь, они ее только сейчас заметили. Змееныш открыл и вошел. Беглецы стояли в нерешительности. Джаггер бросил взгляд на дверь, затем на простиравшийся впереди тускло освещенный коллектор.
– Может, пойдем дальше?
Джефф тоже вгляделся в огни впереди, похожие на лампочки, подвешенные над дорожкой в парке. Из-за двери послышался голос Змееныша:
– У нас гости.
– Кто-то из знакомых? – спросил женский голос.
Джефф уловил иронию.
– Нет. Просто спустился на два пролета вниз и случайно встретил.
– Им повезло, что они там выжили. Ладно, веди сюда. У нас сегодня полно еды. Настоящей, а не здешней крольчатины, которой питаются некоторые.
Через секунду в дверях появился Змееныш, и на них пахнуло сладостным ароматом. Ноздри Джеффа раздулись, рот наполнился слюной, а желудок скрутила голодная судорога.
Жаркое. Не противное варево, каким их кормили в последней камере. Сейчас пахло жарким, сдобренным специями. Почти как у матери.
– Так что, ребята, вы идете или нет? – спросил Змееныш.
Аромат жаркого подавил все сомнения. Джефф вошел и, потрясенный, остановился на пороге.
Глава 20
То, что он увидел в этом помещении, не являлось чем-то из ряда вон выходящим. Напротив, здесь все было совершенно обычным. На конфорке плиты стояла высокая кастрюля, откуда исходил потрясающий аромат тушеного мяса.
Светло-зеленый холодильник, затрапезный, обшарпанный, но в рабочем состоянии. Как бы в доказательство того, что это не мираж, он вдруг ожил. Вначале компрессор сердито заклацал и только после этого равномерно загудел.
Стол, настоящий стол с трубчатыми металлическими ножками и крышкой из жаростойкого пластика. Точно такой же стоял в квартире Джеффа. Вокруг стола располагались шесть разномастных стульев. Два дубовых, очень старых, остальные с виниловыми сиденьями – разумеется, тоже со свалки.
Напротив плиты у стены находился диван, примерно такой же кондиции, что и холодильник. Когда-то он, наверное, даже мог претендовать на какой-то стиль, но сейчас был в нескольких местах продавлен, а обивка, прежде золотистая, вся порвана и в пятнах.
В комнате имелось еще два легких стула. Один с откидной спинкой, типа шезлонга, правда, со сломанными ножками. Но это, похоже, не беспокоило развалившегося в нем человека.
На стенах висели репродукции пейзажей, очевидно, подобранные на свалке. Впрочем, как и все остальное. Казалось, их присутствие здесь, в этой комнате, призвано напоминать обитателям о мире, который они оставили на поверхности. На одной репродукции был изображен весенний луг с оленем на переднем плане, который щипал сочную траву. На другой – дерево в осеннем лесу с великолепной листвой. Крону пронизывали солнечные лучи, создавая впечатление, будто сам Господь смотрит с неба и улыбается.
Серую рутину комнаты разнообразили также два старых кривых торшера без абажуров.
Но чего совсем не ожидал здесь увидеть Джефф, так это телевизор. Работающий. На экране мягко бубнил что-то диктор Си-эн-эн.
– Ну как, нравится у меня?
Джефф оторвал глаза от экрана.
Невысокой грузной женщине было на вид лет шестьдесят. Полноту подчеркивала одежда. Юбка с ярким пестрым узором с преобладанием алых, лиловых и зеленых тонов. Подол волочился по полу, отчего кайма обтрепалась и почернела. На блузке из темно-бордового бархата кое-где виднелись полоски – на вид ржавчина, – вдобавок одну сторону обильной груди покрывало большое масляное пятно. На руках позвякивали разнообразные браслеты – по крайней мере дюжина, – а с шеи свисали бусы и цепочки.