мы условно называем «латинскими». Почему условно? Потому что комбинации этих букв часто не несут никакого видимого смысла. Некоторые исследователи видят в этих пометках старогерманский или старофранцузский язык или нечто подобное. Правда, в «астрономическом» разделе есть написанные латиницей названия месяцев. Так или иначе, смысл большинства «условно латинских» надписей, сделанных рукой неизвестного читателя, ускользает от нас так же, как и основное содержание. Возможно, эти надписи остались после каких-то попыток расшифровки, делавшихся до начала XX века.
Еще одна интересная особенность книги — в ней практически нет исправлений. На страницах манускрипта крайне сложно найти какие-либо затертости, следы смывки, переделки. О чем это говорит? Человек (или люди), создававшие книгу, были уверены в себе, имели определенные цели и, возможно, далеко не в первый раз пользовались представленным в манускрипте шифром. Им не приходилось по ходу дела уточнять что-либо, видоизменять или возвращаться к уже написанному. Это не характерно для спонтанной мистификации или шутки — ну разве что шутка была очень хорошо подготовлена и шутник (или шутники) располагали большим количеством времени для воплощения своих замыслов. Да, на некоторых страницах имеются потеки чернил, есть практически нечитаемые знаки и символы — но исследователи, рассмотревшие манускрипт вдоль и поперек, утверждают, что объясняются они прежде всего воздействием времени. На страницах множество заломов, царапинок, следов сгибания и разгибания — в них тоже время от времени пытаются искать скрытый смысл…
Вернемся к вопросу, который мучил исследователей все сто лет изучения манускрипта и, по сути, остается открытым сейчас: может быть, «манускрипт Войнича» — не зашифрованный текст и не образчик искусственного языка, а просто написанная неведомым шутником бессмыслица?
Для начала попытаемся ответить на вопрос: а какими вообще критериями мы можем пользоваться, определяя: осмысленный перед нами текст или просто некие каракули? Оказывается, уже много столетий назад филологами, лингвистами, криптоаналитиками разрабатывались возможности проведения статистического анализа языков. Существует понятие «частотный анализ», или «частотный криптоанализ»: это способ установить определенные закономерности и последовательности в текстах — как обычных, так и зашифрованных. Законы частотного анализа гласят: в любом языке существуют свои определенные правила. Так, в текстах того или иного языка определенная буква будет повторяться с более или менее постоянной частотой; сложившиеся стойкие сочетания букв также будут присутствовать в текстах с определенной последовательностью и так далее. То есть любой язык, текст, надпись — не хаос нарисованных (написанных) значков, а строгая закономерность! Первые работы, которые можно назвать современным словосочетанием «частотный криптоанализ», появлялись еще в эпоху раннего Средневековья. Так, значительный вклад в это дело внесли арабские ученые, в частности философ, математик и астроном IX века Аль-Кинди.
В ХХ веке был выведен так называемый закон Ципфа: закономерность распределения частоты слов естественного языка. Еще в 1908 году французский стенографист Жан-Батист Эсту в работе «Диапазон стенографии» сформулировал основные законы этой закономерности, а в 1940-х годах американский лингвист Джордж Кингсли Ципф начал активно использовать и популяризировать ее, в частности для статистических исследований. В упрощенном виде закон Ципфа можно представить так: если все слова определенного языка или любого достаточно объемного текста расположить по убыванию частоты их использования, то сложится четкая пропорция: частота слова (например, 15-го в списке) будет обратно пропорциональна его порядковому номеру.
А теперь самое главное: «манускрипт Войнича» неоднократно рассматривали с применением формул Ципфа. Во время первых попыток статистического анализа текста выявились закономерности, актуальные для естественных языков. Некоторые слова встречаются только в определенных разделах или только на нескольких страницах, некоторые — рассеяны по всей рукописи. Большинство слов недлинные — до 10 символов, при этом довольно много слов, совсем незначительно отличающихся написанием друг от друга. Есть места, где одно и то же слово написано два-три раза подряд.
Итак, результат удивительный: присутствуют все признаки языка. Неизвестного, неведомого, непонятного — но это не декоративная абракадабра и не чья-то неудачная шутка. Это связный текст. Но… нечитаемый. Пока или в принципе?
3.2. 1930-е годы: манускрипт «молодеет»! Или… нет?
В 1931 году (видимо, по инициативе самой Этель Лилиан Войнич) с манускриптом начали работать специалисты Католического университета в Вашингтоне, в частности Теодор Петерсен и Теодор Холм. Они сделали множество фотокопий (вдобавок к тем, что уже имелись), составили подробнейшие описания текста и иллюстраций загадочного документа (и результатами их деятельности потом пользовались еще несколько поколений исследователей), но, к сожалению, каких-либо серьезных научных прорывов им осуществить не удалось. Несмотря на это, в обширной переписке представителей Католического университета с Этель Войнич и Энн Нилл содержится много любопытных деталей. Например, Теодор Петерсен выделил в тексте наиболее часто повторяющиеся слова (если это, конечно, слова) и обратил внимание на закономерности в сочетаниях отдельных символов. Также он высказал некоторые предположения относительно того, какие растения из числа изображенных в манускрипте можно идентифицировать.
Современник Петерсена, Теодор Холм, датчанин по происхождению, был высокообразованным ботаником и зоологом. Он также писал о том, что как минимум полтора десятка из числа представленных в манускрипте растений явно представляют собой обычную европейскую флору. Например, изображение на странице 9 он определил как трехцветную фиалку, у нас известную как «анютины глазки» (см. вклейку). Надо сказать, что это одно из немногих изображений, которое выглядит вполне привычно и не заставляет теряться в догадках…
Также согласно заключению Холма в манускрипте можно увидеть коноплю (см. вклейку), подорожник (см. вклейку) и так далее.
Кстати, давайте обратим внимание на нумерацию страниц манускрипта (уже шла речь о том, что номера, скорее всего, были проставлены значительно позднее, нежели изготовлена сама книга, а также о том, что некоторые листы были утрачены). В большинстве исследовательских работ применительно к страницам «рукописи Войнича» часто используют слово «фолио». По-латыни «in folio» дословно означает «в лист». Практически же «ин фолио» — это формат книги, равный половине стандартного листа. Почему половине? Потому что при «сборке» книги ее удобнее формировать из согнутых пополам листов, нежели из отдельных страниц — ведь в последнем случае неудобно сшивать блок чисто технически. И с течением времени словом «фолио» стали называть развороты в книгах, у которых левая и правая страница имеют один и тот же порядковый номер.
Но применительно к «манускрипту Войнича» исследователи используют несколько иной порядок нумерации. Посмотрите на рисунок, на котором наглядно представлено, как составлялись тонкие «тетрадочки» из отдельных листов, из которых потом сшивался манускрипт (рис. 3.7). На картинке хорошо видно, как именно листы складывались пополам. В итоге первой в «тетрадочке» получалась страница с номером 1 в правом верхнем углу, под ней — страница с номером 2 и так далее.
Рис. 3.7. Схема соединения страниц
В данном случае «фолио» — это пергаментная страница манускрипта. И «первый фолио» состоит из той страницы, на которую нанесен номер 1, и оборотной ее стороны. «Второй фолио» — это страница с номером 2 и ее оборотная сторона.
Таким образом, когда мы открываем разворот, мы видим на правой его полосе номер, стоящий в правом верхнем углу. Получается, что если, например, на правой полосе мы видим цифру 15, это означает, что левая полоса — это часть фолио 14, а правая — часть фолио 15. На следующем развороте левая полоса будет являться частью фолио 15, а правая — частью фолио 16.
Да, разобраться в этом, не листая манускрипт, довольно сложно. И хочу сказать, что многие издания вообще не уделяют внимания тонкостям нумерации листов манускрипта. Но если не сделать это пояснение, вам будет сложно разобраться, как именно другие исследователи ссылаются на те или иные страницы. Уточню: приведенные выше обозначения фолио используют не все исследователи. Но в наиболее серьезных исследованиях порядок именно такой. Еще одно необходимое уточнение: так как на нашей вклейке представлены не все страницы подряд, порядок фолио и разворотов несколько нарушился. И не всегда на одном развороте представлены части одного и того же фолио. Поэтому там, где нужно сделать ссылку на конкретные страницы, я буду стараться привязывать ссылки к указанным на страницах цифрам.
Кем и когда были пронумерованы страницы — также обсуждаемый вопрос. Например, уже известный вам Джон Мэнли предполагал, что это было сделано в XV столетии (если сам манускрипт мы датируем временами Роджера Бэкона). Но впоследствии предполагаемое время создания книги сдвинулось на более поздний срок — следовательно, время нумерации страниц ныне тоже под большим вопросом…
…В целом Холм и Петерсен так или иначе имели отношение к изучению манускрипта вплоть до середины 1940-х годов. Около 1944 года еще один ботаник — Хью О’Нил — издал статью, в которой утверждал: в манускрипте можно найти изображения не только европейских растений, но и тех, что изначально произрастали в Новом Свете и лишь после Великих географических открытий были привезены в Европу. Например, паприка и подсолнечник (см. вклейку).
А вот это уже было интересно. Если предположить, что манускрипт изготовлен где-то в Европе — значит, время его создания нужно сдвигать на более поздние времена, нежели было принято считать до этого. Ибо ни подсолнухи, ни паприка, привезенные в Европу Колумбом и его последователями, во времена Роджера Бэкона, который считался автором книги, в Старом Свете не культивировались. Но, может быть, манускрипт изготовлен не в Европе? Но где же — неужели в Америке? Но когда? Этот вполне закономерный вопрос с течением времени привел к появлению весьма любопытных версий, к которым мы еще обязательно вернемся! Правда, следует оговориться, что предположения O’Нила, Холма и Петерсена (относительно того, где и какие растения изображены) не у всех вызывают доверие. Большинство растений на иллюстрациях манускрипта выглядят очень уж неоднозначно.