Но находящиеся в нашем распоряжении документы, связанные с манускриптом, позволяют судить лишь о том, кто и когда владел манускриптом (и то лишь относительно).
Как мы помним, на одной из страниц манускрипта Вильфред Войнич обнаружил плохо различимую надпись «Jacobj’a Tepenece», что позволяло ему «привязать» книгу к имени Якоба Горжчицкого (1575–1622). Его латинское имя звучало как Якоб (Якобус) Синапиус (Jacobus Sinapius) (рис. 2.8). Этот уроженец Богемии, видимо, происходил из незнатной семьи, но с раннего детства отличался незаурядными способностями. Учился он в Чески Крумлове и получил духовное образование. Но, видимо, юношу интересовали также предметы, не связанные с церковной жизнью: он проводил много времени в аптеке при колледже и через несколько лет, овладев секретами фармацевтики, вполне мог заниматься лечением. Обучаясь в иезуитских колледжах (он сменил несколько учебных заведений), Якоб неизменно получал право выращивать в прилегающих садах лекарственные растения и заниматься изготовлением лекарств. Более того, он разработал и успешно применял в лечении несколько весьма действенных микстур, что позволило ему стать вполне обеспеченным человеком. В своей алхимической лаборатории он проводил многие часы.
Рис. 2.8. Якоб Горжчицкий. Портрет работы Иоганна Бальци. XVIII в.
Около 1607 года император Рудольф II приглашает еще довольно молодого тогда Якоба Горжчицкого к себе в качестве врача и травника. Болезненный правитель не прогадал: судя по тому, что вскоре Якоб получает значительные вознаграждения из казны и титул с «географической привязкой» — Тепенец, его медицинские познания оказались полезны Рудольфу. Горжчицкий становится богат и может позволить себе не только беспрепятственно посещать обширные библиотеки своего «работодателя», но и составлять собственные коллекции. Видимо, частью этой коллекции и был когда-то «манускрипт Войнича», о чем напоминает сохранившаяся надпись «Jacobj’a Tepenece». Известно, что иногда Рудольф II даже оставался должен своему придворному медику, и можно предположить, что Якоб Горжчицкий однажды получил манускрипт, принадлежавший императору, в качестве оплаты за услуги. Видимо, тогда он и поставил свое имя на пергаменте. Но в настоящее время иногда можно услышать предположения, что Горжчицкий является не просто одним из владельцев таинственной книги, а ее непосредственным автором. И в самом деле, он ведь обладал огромными знаниями в области ботаники, алхимии, медицины — так почему бы не предположить, что состоятельный и влиятельный человек, которому при дворе явно многие завидовали, просто зашифровал самые секретные свои рецепты и самые тайные знания в виде иллюстрированной рукописи?
Правда, эта версия достоверно никем пока не доказана — как, впрочем, все версии, связанные с манускриптом. Более того, некоторые исследователи отрицают даже, что надпись «Jacobj’a Tepenece» сделана рукой самого врача и алхимика: сохранились некоторые другие подписанные им документы, и почерк, которым эти подписи сделаны, не похож на тот, который можно увидеть на странице манускрипта. Так что есть также предположения, что надпись, свидетельствующую о принадлежности загадочной книги Горжчицкому, сделал какой-то библиотекарь или антиквар уже после смерти владельца. Также находятся скептики, считающие, что имя на странице еще не говорит о том, что книга принадлежала Горжчицкому, — надпись могла, например, свидетельствовать просто о том, что он ее просматривал в императорской библиотеке. Правда, эта версия не объясняет того, каким образом «императорская» книга в итоге покинула библиотеку и осела в руках частных владельцев…
Высказывались и версии (в основном сторонниками того, что рукопись сфальсифицирована самим Войничем), что автором подписи также является Войнич. Что же касается самого Якоба Горжчицкого, он умер еще не старым человеком в 1622 году после падения с лошади, на десять лет пережив своего бывшего покровителя — Рудольфа II. Большая часть его немалого состояния была завещана иезуитским учебным заведениям и монастырям. И, как уже говорилось, от трех до двенадцати лет, прошедших с момента смерти Горжчицкого до того времени, когда хозяином манускрипта стал алхимик Георг (Иржи) Бареш, являются «белым пятном» в истории рукописи. Возможно, она просто лежала где-то в сундуке и ждала своего часа. А возможно, за этот период она успела сменить еще нескольких хозяев — всякое может быть.
2.4. Интрига в письмах
Так или иначе, Георг Бареш был первым более или менее достоверно установленным владельцем манускрипта — во всяком случае, в отличие от Горжчицкого, Бареш упоминается в письмах Марци и Кирхера и сам участвует в переписке, по содержанию которой можно заключить, что он был непосредственным владельцем рукописи.
Об этом человеке известно очень мало, даже даты его рождения и смерти — 1585–1662 — довольно приблизительны, и в нашем распоряжении нет ни одного его мало-мальски достоверного портрета. Образование он, по-видимому, получил в одном из иезуитских колледжей; также есть указания на то, что Бареш обладал магистерской степенью по философии. Примерно в середине 1620-х годов он прибывает в Прагу, а незадолго до этого, видимо, знакомится с Рафаэлем Собегордым-Мнишовским и Иоганном Марци. Владельцем манускрипта Бареш стал, судя по всему, в промежутке между 1625 и 1636 годами и начал предпринимать усилия по его расшифровке — во всяком случае, об этом свидетельствуют попытки завязать переписку с Афанасием Кирхером, который слыл знатоком древних языков и, если верить источникам, увлекался изучением разнообразных шифров и иероглифов. Видимо, сотрудничества по какой-то причине не получилось. Есть предположения о том, что Кирхер предложил Барешу продать ему книгу, но получил отказ и потом в течение многих лет алхимик пытался расшифровать рукопись самостоятельно.
Перед смертью, последовавшей около 1662 года, Бареш завещал свои коллекции, алхимическое оборудование и книги другу — Иоганну Марци, который на тот момент занимал должность ректора Карлова университета в Праге.
Разносторонность интересов и глубина познаний Иоганна Марци вызывает огромное уважение даже у нас — хотя по сравнению с людьми XVII столетия мы обладаем гораздо большими возможностями в плане получения информации. Марци был придворным медиком, писал труды по физике и отдельным ее областям, например оптике. В 1639 году он опубликовал работу, посвященную динамике. Благодаря дружбе с Афанасием Кирхером начал по его примеру заниматься восточными языками. Ректор Пражского университета был неплохим специалистом в области тактики и фортификации — во время войны со шведами он принимал участие в обороне Праги.
Он был специалистом в области философии и богословия, владел множеством языков, с большим интересом занимался изучением естествознания: по признанию самого Афанасия Кирхера, его очень увлекали такие явления природы, как миражи и вулканы. Подобных людей называли еще «полиматами», «энциклопедистами», «универсальными людьми», «людьми эпохи Возрождения». Яркий пример — Леонардо да Винчи. При жизни имя Кирхера было известно на всю Европу, его почитали за честь назвать своим другом короли и высшие церковные иерархи.
Именно Марци называют в числе возможных «изготовителей» манускрипта, причем подводят под эту историю некую политическую подоплеку…
Дело в том, что Иоганн Марци последовательно выступал против вмешательства набиравших силу иезуитов в дела Пражского университета. А одной из самых влиятельных фигур «общества Иисуса» был тогда Афанасий Кирхер. И существует довольно популярная в среде исследователей «манускрипта Войнича» версия о том, что Марци подделал как письма Бареша, так и собственно манускрипт для того, чтобы дискредитировать Кирхера, известного своими обширными познаниями и честолюбием. Мол, «нерасшифровываемая» рукопись станет хорошим щелчком по носу для знаменитого богослова и ученого. Какие можно привести «за» и «против» этой версии?
Во-первых, Иоганн Марци, который был одним из самых образованных и просвещенных людей Европы своего времени, обладал всеми необходимыми знаниями и ресурсами для того, чтобы изготовить качественную подделку и с ее помощью поставить в тупик Афанасия Кирхера. Тем более что подобные розыгрыши уже имели место. Известно, что Кирхеру уже доводилось получать сфабрикованные шутниками «древние» документы с просьбами расшифровать их.
Во-вторых, существование Георга Бареша по большому счету подтверждается только перепиской относительно манускрипта, что заставляет некоторых исследователей задаваться вопросом: «А был ли мальчик? Может быть, личность Бареша тоже является частью продуманной мистификации?»
На этом, пожалуй, «за» заканчиваются и начинаются «против».
Для начала обратим внимание на то, что если вся история с перепиской Марци, Кирхера и других заинтересованных лиц относительно манускрипта — не более чем мистификация, то мистификация эта была явно затянувшейся. Ведь в общей сложности письма Георга Бареша, Марци, Кирхера охватывают промежуток в три десятка лет! Даже если бы Иоганн Марци жаждал во что бы то ни стало опозорить знаменитого иезуита и дискредитировать его знания, для чего и создал манускрипт, — не слишком ли это был громоздкий способ?
Кроме того, Марци и Кирхер на протяжении долгих лет вполне мирно общались, более того — дружили и с большим уважением относились к образованности и познаниям друг друга. Более того, когда Марци отправил своего сына учиться в Рим, он поручил «присмотреть за ребенком» именно Кирхеру. Представляется, что и «ненависть» Марци к иезуитам сильно преувеличена — он сам в юности получал духовное образование, и есть упоминания о том, что незадолго до смерти он сам стал членом «общества Иисуса».
Также нужно упомянуть, что за все время изучения манускрипта Войнича не было обнаружено никаких пометок, записей или других свидетельств того, что рукопись изготовлена Марци, а не просто являлась его собственностью.