– Что это такое, черт возьми? Похоже на обычный шнур.
Усталое лицо Кристофера посерьезнело.
– Мистер Бартон, это съемник для покрышек Аарона Нортрупа.
Бартон недоверчиво уставился на него.
– О боже!.. – вздохнул он.
– Да, это правда. Я украл его. Никто, кроме меня, не знал, что это такое, и мне пришлось его искать. Если помните, он висел над дверями Миллгейтского торгового банка.
– Да. Его повесил туда сам бургомистр. Я помню тот день, хотя и был тогда мальцом.
– Это было очень давно. Банка, разумеется, сейчас нет, на его месте стоит дамская чайная. Над ее дверью висел этот клубок, и однажды ночью я его украл. Кроме меня, он ни для кого ничего не значил. – Кристофер отвернулся, пытаясь скрыть волнение. – Никто, кроме меня, не помнит съемника Аарона Нортрупа.
На глазах Бартона тоже выступили слезы.
– Мне было всего семь лет, когда это случилось, – сказал он. – Вы видели это?
– Видел. Боб О’Нейл орал на весь город.
– Я в тот момент был в кондитерской.
– А я чинил старый «Атватер Кент», – сказал Кристофер. – И слышал этого мерзавца – он орал, как свинья, когда ее режут. Его тоже было слышно за несколько километров.
Лицо Бартона посветлело.
– Потом я увидел, что грабитель бежит мимо… Его машина не заводилась.
– Нет, он не смог завести ее от волнения. О’Нейл кричал, а тот просто бежал посреди улицы.
– С деньгами в бумажной сумке, которую держал, словно сумку с покупками.
– Он был из Чикаго, один из тамошних бандитов.
– Сицилиец. Крупный гангстер. Я видел, как он бежал мимо кондитерской и как выскочил наружу. Боб О’Нейл стоял перед банком и орал во все горло.
– А все вокруг бегали и кричали, как стадо ослов. Воспоминания Бартона все больше слабели.
– Гангстер бежал по улице Фултона, а именно там старый Нортруп менял камеру на своем «форде».
– Да, он приехал с фермы за кормом для коров. Сидел на бордюре, а рядом валялись домкрат и съемник. – Кристофер взял у Бартона клубок шнура. – Этот тип хотел его обогнуть…
– Но старый Нортруп вскочил и дал ему в лоб.
– Он был очень высокий.
– Более шести футов, но при этом худой. Длинноногий старый фермер. Он свалил мерзавца одним ударом.
– Да, удар у него был что надо… покрути-ка заводную ручку «форда». Он его чуть не убил.
– Да, съемник – тяжелая штука. – Бартон вновь взял клубок шнура и осторожно погладил его. – Значит, это и есть съемник Аарона Нортрупа. Банк заплатил ему за него пятьсот долларов, а бургомистр Клейтон повесил ее над дверями банка. Это было настоящее торжество.
– На него все сбежались.
– Я тогда держал лестницу. – Бартон вздрогнул. – Мистер Кристофер, я держал его в руках. Когда Джек Вэйкли поднялся с молотком и гвоздями, он дал мне съемник, чтобы я его подержал. Я касался его.
– Сейчас тоже, – взволнованно сказал Кристофер. – Это именно он.
Бартон долго смотрел на клубок.
– Я помню, как он выглядел, ведь я держал его. Он был тяжелый.
– О да…
Бартон встал, осторожно положил клубок на стол, снял плащ и повесил на спинку стула.
– Что вы хотите делать? – обеспокоенно спросил Кристофер.
Лицо Бартона выглядело как-то странно. На нем читалась решимость пополам с задумчивостью.
– Я вам скажу, – ответил он. – Я хочу убрать этот туман и сделать съемник таким, каким он был.
Глава 8
Кристофер притушил масляную лампу, и комната погрузилась в полумрак. Он поставил лампу возле мотка шнура, но потом передвинул на край стола.
Бартон стоял у самого стола, вглядываясь в моток. До сих пор он не пробовал превращать вещи, для него это было совершенно внове. Однако он помнил, как выглядел съемник, помнил подробности ограбления, старого Нортрупа, вскакивающего с земли, и удар по голове вора. Помнил растянувшегося на тротуаре сицилийца, торжество, радостные лица собравшихся и тяжесть съемника, когда ему довелось подержать его в руках.
Он сосредоточился, собрал все воспоминания воедино и направил их на клубок коричневого шнура, лежащий на столе, представив вместо него съемник для покрышек. Большой, черный, металлический. И тяжелый.
Оба замерли, Кристофер даже затаил дыхание. Бартон стоял, концентрируя на клубке все свое внимание, всю свою психическую силу. Он думал о старом городе, настоящем городе, который вовсе не исчез и по-прежнему был здесь, вокруг него, окружал со всех сторон. Этот город продолжал жить, пусть даже под саваном мрачного тумана.
А под клубком шнура скрывался съемник Аарона Нортрупа.
Время шло, в комнате становилось холодно. Где-то вдали прозвонили часы. Трубка Кристофера погасла. Бартон вздрогнул, но отвлекаться не стал. Он думал обо всем, что касалось съемника, о его виде, звуке, осязательных ощущениях…
– Дрогнул… – прошептал Кристофер.
Клубок шнура колебался, словно его заволновало нечто нематериальное. Бартон напряг все силы. Все дрожало вокруг него – комната, тени, отбрасываемые предметами.
– Еще, – прошептал Кристофер. – Продолжайте, продолжайте.
И Бартон продолжал. Медленно и беззвучно клубок шнура начал исчезать, вскоре сквозь него уже были видны стена и пол. Потом исчезло все, кроме слабой тени.
– Я никогда не заходил так далеко, – удивленно шепнул Кристофер. – Никогда.
Бартон не ответил, концентрируя свое внимание на том же. На съемнике. Он должен был появиться, он открывал его, заставлял возникнуть. Он просто обязан был появиться.
Внезапно образовалась какая-то длинная тень, гораздо длиннее клубка шнура. Почти в полметра длиной. Она мерцала, становясь все более отчетливой.
– Есть! – воскликнул Кристофер. – Проявляется!
И действительно, он проявлялся. У Бартона от напряжения уже мелькали перед глазами черные точки, но съемник проявлялся. Черный, матовый, он слабо блестел в свете масляной лампы. А потом…
Съемник с грохотом упал на пол.
Кристофер бросился к нему и поднял вверх, он весь дрожал и вытирал слезящиеся глаза.
– Удалось, мистер Бартон! Вы его вернули!
Бартон сник.
– Да, – вздохнул он. – Это он. Такой, как я его помню.
Кристофер провел рукой вдоль металлического стержня.
– Старый съемник Аарона Нортрупа… Я не видел его восемнадцать лет, с того самого дня. У меня такое не получалось, но вы сумели, мистер Бартон.
– Я хорошо его запомнил, – ответил Бартон и вытер трясущейся рукой лоб. – Может, даже лучше вас, ведь я держал его в руке. Кроме того, у меня хорошая память.
– И вас здесь не было.
– Да, Перемена меня не коснулась. Я нисколько не изменился.
Лицо Кристофера посветлело.
– Теперь мы можем действовать вместе, мистер Бартон. Нас ничто не остановит. Мы можем вернуть весь город, часть за частью. Все, что мы помним.
– Я не помню всего, – буркнул Бартон. – Есть места, которых я вообще не видел.
– Но, может, их помню я? Вместе мы, наверное, помним весь город.
– Может, удастся найти в помощь еще кого-нибудь. Или найти карту всего города и по ней восстановить его.
Кристофер отложил съемник в сторону.
– Я сделаю еще один реверс, чтобы у каждого был свой. Сделаю их сотни, разных размеров и форм. Нося их… – Он вдруг умолк, на лице появилось сомнение.
– Что случилось? – с беспокойством спросил Бартон. – Что-нибудь не так?
– Реверс… – Кристофер поднял свое устройство. – Он не был подключен. – Он подкрутил лампу. – Вы вернули съемник без его помощи, – с трудом продолжал он, казалось, сразу постарев на несколько лет. – Все эти годы… все впустую…
– Нет, – сказал Бартон. – Вовсе нет.
– Не утешайте… – отмахнулся Кристофер. – Как вы это сделали?
Бартон не слушал, мозг его лихорадочно работал. Внезапно он вскочил на ноги.
– Мы должны узнать, – сказал он.
– Да, – согласился Кристофер, резко поднимаясь. Он бесцельно покрутил съемник в руках и подал Бартону. – Возьмите.
– Что?
– Он ваш, мистер Бартон, а не мой. Он никогда не принадлежал мне.
После мгновенного колебания Бартон принял съемник.
– Хорошо, – сказал он, – я возьму его. Я знаю, что нужно делать. Нас ждет много работы. – Он принялся ходить по комнате взад-вперед, держа съемник, как топор.
– Мы сидели здесь достаточно долго, теперь немного походим.
– Походим?
– Посмотрим, можно ли что-то сделать прямо сейчас. В больших масштабах. – Бартон нетерпеливо помахал съемником. – Это только один предмет. Господи, это только начало. Мы должны восстановить весь город!
– Да, – медленно кивнул Кристофер. – Действительно, у нас много дел.
– Может, нам и не удастся. – Бартон открыл дверь и почувствовал дуновение холодного ветра; была уже ночь. – Идемте.
– Куда?
– Проведем опыт на чем-нибудь большом и важном.
Кристофер двинулся за ним.
– Вы правы. Реверс не играет роли, главное, что получается. Если вы можете делать это сами…
– На чем попробуем? – спросил Бартон, идя по темной улице и отмахивая съемником. – Нужно только знать, чем это было до Перемены.
– У меня было достаточно времени, чтобы вспомнить, что было по соседству со мной. Я сделал план этой части города. Вон там, – Кристофер указал на высокое здание, – был гараж и автомастерская. А дальше, вместо этих старых заброшенных магазинов…
– Чем они были? – спросил Бартон, ускоряя шаги. – Боже мой, как страшно они выглядят. Что там было? Что под ними скрывается?
– Вы не помните? – тихо спросил Кристофер.
Бартон задумался, ему пришлось взглянуть на окружающие холмы, чтобы сориентироваться.
– Я не уверен… – начал он и вдруг вспомнил.
Восемнадцать лет – долгий срок, но он никогда не забывал старого парка с пушкой. Он часто играл там, иногда ел ленч с матерью и отцом. Спрятавшись в густой траве, вместе с другими детьми играл в ковбоев и индейцев.
В тусклом свете он сумел разглядеть ряд покосившихся хибар, в которых когда-то размещались магазины. Вырванные доски, выбитые стекла витрин, кое-где – развевающиеся на ветру старые тряпки. Отвратительные гнилые дыры, в которых гнездились птицы, крысы и мыши.