юбимых танцовщиц Петипа, — для нее он поставил несколько балетов.
Сюжет новой постановки, разработанный С. Н. Худековым и М. И. Петипа, основывался на черногорских преданиях о вилах. Кто они? Энциклопедия «Мифы народов мира» так определяет их в южнославянской мифологии: это «женские духи, очаровательные девушки с распущенными волосами и крыльями, одеты в волшебные платья: кто отнимал у них платье, тому они и подчинялись. Вилы могли летать, как птицы, обитали в горах. Они владели колодцами и озерами и обладали способностью „запирать“ воды. Культ вил и их связь с колодцами известны по болгарским источникам с XIII века. Если отнять у вил крылья, они теряют способность летать и становятся простыми женщинами. Ноги у них козьи, лошадиные или ослиные. Вилы закрывают их длинной белой одеждой. К людям, особенно к мужчинам, вилы относятся дружелюбно, помогают обиженным и сиротам. Если разгневать вилу, она может жестоко наказать, даже убить одним своим взглядом. Вилы умеют лечить, могут предсказывать смерть, но и сами они не бессмертны»[613].
Действие балета, как это следует из названия, происходит в одной из балканских стран — Черногории. Главная героиня — сирота Роксана, не ведающая о своей двойной сущности: днем она — обычная девушка, а ночью превращается в вилу. Объясняется это тем, что ее мать была злой колдуньей. Она прокляла свою дочь, и та не может обнять смертного и войти в церковь. В Роксану влюблены два парня: христианин Янко (П. Гердт) и мусульманин Радивой (Ф. Кшесинский). Правда, она никому не отвечает взаимностью. Оскорбленный холодностью девушки, Радивой старается отомстить: обвиняет ее в засухе и неурожае. Янко же стремится освободить любимую от злых чар ее матери.
Ночью, на шабаше вил, Рокасану объявляют их царицей. Оба соперника, присутствуя при этом, вступают в схватку. Победа достается христианину, сумевшему столкнуть Радивоя в пропасть. Но радость Янко преждевременна: вилы начинают его преследовать с явно недобрыми намерениями. Спасают парня лишь первые лучи солнца. Роксана, бывшая ночью вилой, не узнает его. Обернувшись же обычной девушкой, она умоляет поклонника помочь ей. Вместе они отправляются к могиле матери Роксаны, где Янко убивает бабочку-вампира, в которой пребывал злой дух колдуньи. Девушка, таким образом, освобождается от злых чар и входит в церковь, где возносит благодарственную молитву. Спектакль заканчивается свадьбой Роксаны и Янко.
Как видно из либретто, в новом балете соседствовали два мира: реальный и фантастический. Это давало возможность балетмейстеру поставить как характерные танцы, отражавшие мир черногорцев, так и классические, в которых царили вилы. Насколько М. Петипа справился со стоявшей перед ним задачей, можно судить по отклику обозревателя «Петербургской газеты»: «…когда нам приходится любоваться новым хореографическим произведением на сцене Большого театра, нам одновременно приходится и удивляться неистощимому запасу фантазии г. Петипа, мастерству его в группировке, новизне танцев и умению его придать своеобразность характера, всегда соответственный данной местности, где происходит действие балета. Благодаря этим свойствам таланта любимого публикой балетмейстера все его балеты смотрятся без утомления и с полным удовольствием»[614].
Музыку к балету «Роксана, краса Черногории» написал Л. Минкус, чье сотрудничество с М. Петипа началось в 1869 году с «Дон Кихота» и продолжалось долгие годы. Из 16 созданных совместно балетов «славянский» стал пятым в списке. В упоминаемом обозрении «Петербургской газеты» новая работа композитора была оценена весьма высоко: «Музыка г. Минкуса в общем производит самое приятное впечатление. В балете встречаются совершенно новые мелодии, дышащие свежестью и показывающие, что талант г. Минкуса не только не иссяк, но и находится в полном блеске своего развития»[615].
Над оформлением спектакля работали несколько художников: Михаил Бочаров — мастер пейзажной живописи (1-я и 4-я картины), Генрих Вагнер (3-я картина), чьи декорации были написаны «мастерскою кистью»[616], и Матвей Шишков, в ведении которого находилось создание интерьеров (2-я картина).
Первое появление героини, Роксаны, было пантомимным и выражало ее фантастическую сущность. Девушка в образе вилы возвращалась после ночного шабаша в сопровождении красной бабочки — тени ее умершей матери-колдуньи, наславшей заклятье на дочь. Свидетелем ее превращения с наступления утра в девушку стал Радивой, пожелавший обратить увиденное себе во благо. Тем временем к дому Роксаны приходят поселяне, ее подруга Зоя (Мария Петипа, дочь балетмейстера), а также Янко с букетом цветов. Их взаимоотношениям посвящен «Орлиный танец» — первая танцевальная характеристика героев. Вслед за ним — «Черногорские игры», «Горо», «Песня любви», «Танцы вил», «Горные звуки», «Равиола», «Черногорский танец», «Коло» и многие другие. Практически все номера, поставленные М. Петипа, очень понравились рецензентам. Обозреватель «Петербургского листка» отмечал, что «танцы характерные почти все прекрасны»[617], а критик «Петербургской газеты» подчеркивал, что исполнение их сопровождалось бурными овациями: «характерные танцы черногорцев: коло, горо, равиола и другие вызвали громы рукоплесканий»[618].
Восторгалась новым балетом и публика. Как отмечал рецензент «Новостей», «…бенефициантку принимали радушно и горячо — цветов, букетов и корзин поднесли ей целый сад. Вызывая виновницу торжества, публика не забыла и своего любимца, высокодаровитого балетмейстера, г. Петипа, который выходил несколько раз с г-жой Соколовой; самые дружные и горячие аплодисменты были наградой достойному поэту-художнику»[619].
Среди молодых дарований, обучавшихся у Мариуса Ивановича Петипа, развивался и яркий талант его дочери Марии. Она дебютировала на сцене Большого театра за три года до премьеры балета «Роксана, краса Черногории», в бенефис знаменитого танцовщика П. А. Гердта. О том, что ее дебют был успешным, сообщал корреспондент «Петербургской газеты»: «Артистке этой едва минуло семнадцать лет… Ввиду молодости начинающей артистки, у которой техника искусства не может еще находиться в полной степени развития, наш талантливый балетмейстер обратил преимущественное внимание на постановку корпуса и движения рук своей красавицы-дочери. Цель его была вполне достигнута. Мария Петипа в исполненных ею танцах в балете Голубая георгина производит на любителей изящного вполне обаятельное и чарующее впечатление; движения ее плавны, грациозны; исполняемые ею группы пластичны настолько, что они невольно обвораживают зрителя, перенося его в идеальный мир поэзии, долженствующий составлять один из главных элементов хореографического искусства. Оставаясь на этой почве, г-жа Мария Петипа, благодаря своеобразному оттенку своего таланта будет бесспорно занимать видное место в балете…»[620].
А вот взгляд Веры[621], дочери Мариуса Ивановича от второго брака, на дебют ее старшей сестры Марии: «Она обучалась танцам у отца и дебютировала в балете „Голубая георгина“. Моя мать рассказывала, что как только Мария появилась на сцене, ее красота вызвала общий взрыв восхищения в зрительном зале. Танцы Марии, впрочем, вызывали критические замечания со стороны строгих хранителей законов балетной классики. Она вносила в хореографический рисунок индивидуальные движения, которые не укладывались в установленный комплекс. Когда моя мать вернулась со спектакля домой, она ждала отца, как строгого судью: отец вошел, она еще ничего не успела спросить, как услыхала от него: „Mais elle est si belle“[622].
Исключительное сценическое обаяние, как и ее наружность и дарование, обеспечивали Марии постоянный успех, завоевывали самых равнодушных и хладнокровных зрителей…»[623].
В балете своего отца «Роксана, краса Черногории» Мария Петипа, уже имея исполнительский опыт, вновь блеснула талантом, исполнив важную роль подруги героини. С тех пор она успешно выступала во многих постановках Петипа, на три десятилетия заняв на петербургской сцене положение ведущей характерной танцовщицы.
За неполных два года, в течение которых были созданы два больших «славянских» балета — «Роксана, краса Черногории» и «Млада», — мастер поставил и фантастическое представление в трех действиях, пяти картинах — «Дочь снегов», — и комический фарс в одном действии «Фризак-цирюльник, или Двойная свадьба».
Появился на петербургской сцене и «северный» балет, созданный по норвежской легенде, премьера которого состоялась 7 января 1879 года. По мнению А. Волынского[624], он представлял собой «плоский рассказ, в отдельные моменты которого вставлены танцы»[625]. Осмеивал балет не только этот критик. Обозреватель газеты «Голос» не отставал от него: «Сюжет фантастического балета прозрачен, как лед, который играет в нем большую роль»[626].
О чем же он? Действие происходило в порту небольшого норвежского города, воссозданного на сцене художником М. Шишковым. Зубчатые стены старой башни, казалось, подходили к самой кромке моря. В гавани стояло множество кораблей, один из которых готовили к снятию с якоря. А поблизости, на торговой площади, шумела ярмарка. Живописную толпу составляли одетые в красочные костюмы (художник А. И. Шарлемань) торговцы, фокусники, бродячие артисты, горожане. Яркими пятнами выделялись наряды цыган, в какой-то миг пустившихся в пляс в зажигательном «Танце цыган севера». Затем последовали жанровые сцены: матросы прощались со своими женами и подругами, кто-то отправлялся кутить, кто-то передавал деньги жене. Старый боцман рассказывал молодому матросу, как «трудно расставаться с семьей… может быть, навсегда»