— Поужинать? — растерянно переспросила она и глянула на часы. — Ой, половина седьмого! Интересно, сколько я тут сижу?
— Совещание у Шарля закончилось незадолго до пяти, если что.
— Ничего себе. Я вправду как-то выпала из жизни. Надеюсь, мои сотрудники благополучно разошлись.
— Я тоже на это надеюсь. Так что, поехали ужинать? Если у вас не было никаких планов на вечер, конечно же.
— Вроде бы нет. Тренировка была вчера и будет завтра, сегодня я ничего важного не планировала.
— Тогда поехали, — он встал и подал ей руку.
Элоиза встала, пошевелила затекшей ногой.
— Знаете, мне все же нужно зайти в кабинет. Выключить там все, и вообще. И к себе домой зайти тоже нужно.
— Тогда через полчаса в гараже?
— Пожалуй, будет лучше, если минут через сорок.
— Отлично, жду вас там. Кстати, вы не кормили Максимилиана? Кажется, он что-то к вам имел.
— Он всегда что-то к кому-то имеет.
Впрочем, Максимилиан стоял на дорожке возле выхода и, увидев их, распустил свой роскошный хвост.
— Не зря говорят, что вы ему нравитесь, — хмыкнул Марни. — Можно, я тоже распушу хвост?
— Вы же не павлин, — хмыкнула она в ответ. — Мне показалось, вы говорили, что у вас ко мне дело?
— Да, определенно, — улыбнулся он.
— Тогда до встречи в гараже, — Элоиза проскользнула в двери и исчезла за углом.
4.2 О тягостных воспоминаниях
* 3 *
Элоиза зашла в кабинет, обнаружила на столе записку от брата Франциска с отчетом о том, кто приходил и звонил в ее отсутствие и что он им всем говорил, выключила стационарный компьютер, собрала ноутбук и отправилась домой. Там сменила деловой костюм из отличной тонкой темно-серой шерсти на чуть менее формальное платье (длина до колена, вырез горловины небольшой), также сменила серьги, брошь и туфли. Нет, в ее понимании это не было никак связано с тем, что она идет ужинать именно с Марни, она просто идет ужинать в люди, значит — нужно переодеться.
Марни ждал ее в гараже.
— Мы поедем вдвоем?
— Да. Я не хочу привлекать слишком много внимания к этой поездке — подумаешь, два руководителя служб собрались вместе поужинать.
— Если бы я столкнулась с таким фактом, я бы задумалась.
— У вас и так будет повод задуматься через некоторое время. Кстати, какую кухню вы предпочитаете сегодня вечером?
— Честное слово, мне все равно.
— Мясо? Паста? Овощи? Морские гады?
— Пожалуй, сегодня вечером я с удовольствием съем морского гада, — согласилась она.
— Отлично, поедем есть гадов. Прошу вас, — он гостеприимно открыл дверь машины.
В ресторане Марни говорил о всяких пустяках — цветущих кактусах, Максимилиане и пари, которое на днях проиграл ему Варфоломей. Элоиза кивала, вежливо отвечала на прямо поставленные вопросы, но вообще прислушивалась к его словам постольку поскольку — сознание все еще было не слишком ясным, встряска оказалась какой-то очень серьезной. Главное — не прозевать, когда дойдет до дела, и не скатиться в самоуглубление и самосозерцание. Марни же улыбался, пил маленькими глоточками крепкий кофе, и только когда принесли креветки и мидии, хищно улыбнулся и спросил:
— Ну как, я уже достаточно вас заговорил всякой ерундой, чтобы начать говорить о делах?
— Да, вполне, я слушаю вас, — Элоиза порадовалась, что сумела остаться в «здесь и сейчас».
— Среди моих сотрудников есть два человека, которых я никак не могу понять. — начал Марни. — Один из них работает с нами уже больше года, второго приняли в прошлом месяце. Создается такое ощущение, что они неискренни, что ли. В общем, что-то скрывают. На прямые вопросы отшучиваются, на непрямые тоже ничего внятного не говорят. Я не люблю, когда мне непонятны мои сотрудники — я должен доверять им, а тут как-то не удается. И в связи с этим у меня возникла мысль — вы же знаете, говорит человек правду или нет, может быть, вы подскажете мне что-нибудь, что я смогу сделать?
— Может быть, просто давать им такие задания, где от них не будет вреда ни при каком раскладе?
— Знаете, у нас не всегда в начале работы понятно, где будет конец, где найдется польза и откуда придет вред. Поэтому не получится.
— Даже какая-нибудь просто охрана чего-нибудь?
— Даже просто охрана. Вы не представляете, сколько и каких людей спит и видит, как здорово было бы сунуть нос в бумаги Шарля и считать его расходы. К нам с завидным упорством пристраивают в штат людей на самые разные должности, и эти люди потом пытаются заработать на продаже наших секретов. Или не напрямую заработать, а еще что-нибудь получить. Поэтому я хочу работать только с теми людьми, кому я могу доверять. И я пока не смог придумать, что сделать в нынешнем случае. Формальных поводов к недоверию нет, но есть интуиция, а она уже не раз спасала меня в неприятных ситуациях.
— Хорошо, доверимся вашей интуиции. И позвольте узнать, какими будут ваши действия, если вы узнаете, что эти люди на самом деле работают против вас?
— Уволю к чертям собачьим, да и все, — усмехнулся Марни. — Пока напакостить не успели. Не переживайте, я не собираюсь их преследовать.
— Я не переживаю, я просто хочу знать.
— Во что ввязываетесь?
— Именно.
— Я ответил на ваши вопросы? Если вам нужно знать что-то еще, спрашивайте.
— Кто это? Я их знаю?
— Марко определенно знаете, а насчет Пьетро не уверен, он у нас недавно. Ну и вы знаете, насколько я сейчас правдив.
— Знаю, — ответила она.
— Тогда скажите, можно ли что-то сделать для решения проблемы.
— Это просто, — усмехнулась Элоиза. — Вы покажете их мне. Ну, или поговорите с ними в моем присутствии. Если там есть какие-то… угрозы общему спокойствию и работе, я это увижу. Скорее всего. Может быть, подскажу вам, о чем их следует спросить. Только… для того, чтобы это сработало, вы должны доверять мне. Примерно как самому себе. От моего ответа будет зависеть слишком многое и для этих людей, и для вас, — она смотрела ему прямо в глаза очень сосредоточенно и серьезно.
Он ответил ей столь же серьезным взглядом.
— Госпожа де Шатийон, возможно, я делаю ошибку, но я доверяю вам. Примерно как самому себе. Иначе я не начал бы с вами этот разговор и не просил бы вас о помощи в таком тонком деле. И вообще не предлагал бы вам сотрудничество некоторое время назад.
Пару минут оба молчали.
— Хорошо, я услышала вас. Я попробую вам помочь. Абсолютного результата не обещаю, но какую-то информацию постараюсь получить.
— Завтра утром я придумаю, как нам организовать эту встречу. И… — он снова внимательно посмотрел на нее. — Спасибо вам.
— Пока не за что.
— Как же? Вы выслушали меня и согласились поучаствовать в решении проблемы.
— Посмотрим на результат, потом будете благодарить. Если будет, за что.
— Договорились. Кстати, какую форму благодарности вы предпочитаете?
— Это какой-то слишком сложный вопрос для сегодняшнего дня.
— Но вы обещаете подумать над ним? Не люблю оставаться в долгу.
— Понимаю вас… хорошо, обещаю подумать.
— И тогда к слову о сегодняшнем дне — может быть, расскажете, что с вами случилось?
— То есть? — переход был так внезапен, что она не поняла, о чем речь.
— Варфоломей рассказал, что вы пришли в приемную к Шарлю в превосходном расположении духа, а потом вдруг едва не потеряли сознание среди ясного неба и полного здоровья. И еще он сказал, что это совпало по времени с прохождением через приемную Винченцо Анджерри. Не расскажете, что это было?
— Право, это какой-то слишком сложный вопрос, — пробормотала она.
Вот не было печали! Оказывается, все заметили и всё поняли. Ну, может быть не все, но самые глазастые.
— Да мы сегодня только и делаем, что решаем сложные вопросы. Скажите, вы встречали Анджерри раньше?
— Нет. Сегодня я увидела его впервые. Да нас и не представляли друг другу, — она попыталась сказать это как можно незначительнее.
— Вы немного потеряли, — ответил он. — Еще мидий? Или кофе и сладости?
— Кофе и сладости, — быстро ответила она, надеясь, что это отвлечет Марни от намерения расспрашивать ее дальше.
Он и вправду на некоторое время отвлекся — ровно на то, чтобы попросить принести требуемое. А потом продолжил:
— Элоиза, а всё-таки — расскажите? Я знаю вас как человека хладнокровного и разумного, вас не очень-то удивишь и не очень-то испугаешь. Должно было случиться что-то серьезное, а мне хотелось бы знать обо всех серьезных вещах, происходящих во вверенном мне дворце.
Она хотела было сказать что-нибудь про внезапное недомогание, давление, или, в конце концов, сосуды в голове тоже у всех есть… но вдруг поняла, что очень хочет уже рассказать про все это кому-нибудь, а Марни на самом деле почти идеальная кандидатура. С кем еще обсуждать такое, как не со специалистом по интригам и безопасности? Разве что с исповедником, но на исповедь она не ходила с далекой юности.
— Хорошо, я вам расскажу, — она подняла на него глаза и быстро добавила: — Но вы должны пообещать мне, что не будете обсуждать сказанное ни с кем, кроме меня.
— Постойте, а если придется предпринимать какие-нибудь меры?
— Не придется.
— Предположим, что вы правы, но все равно постойте. Давайте договоримся так: я не буду обсуждать сказанное ни с кем, не получив предварительно вашего разрешения. Это все равно что ваш вариант, только оставляет нам обоим возможности для маневра.
— Хорошо, убедили, — она залпом выпила кофе и отставила чашку. — Слушайте. Вы, может быть, знаете о том, что у меня была сестра. Родная. Старше меня на шесть лет. Ее уже более двадцати лет нет в живых.
— Да, я что-то слышал об этом.
— Может быть, вас шокируют мои слова, но Леонора — мы звали её Норой — в моём понимании была человеком неумным и от того несчастным. Не в том плане, что сумасшедшей, но из тех, кто придумает себе какую-нибудь ерунду, никак с действительностью не связанную, и держится за нее изо всех сил, чего бы это не стоило. Мы были разными, очень разными, и никогда не были друг с другом особенно близки. Сначала она была старше… а потом я стала думать про все на свете по-другому, ни в чем с ней не соглашаться и никак на нее не оглядываться. Я попытаюсь объяснить, в чем дело… Он