В бешенстве, Тюрло глумливо воскликнул:
- Скоро ты перестанешь весело кукарекать, мой цыпленочек! Через пару минут ты так заплачешь, что и слез не хватит!
Он снова оттеснил Жака назад. Но все же нетерпение его возрастало. Он не понимал, как это его противник, который поначалу показался ему вялым борцом, мог так долго отражать его натиск.
Жак отступал и защищался с дерзкой ухмылкой.
- Ты дважды уронил свою честь за последнее время, Тюрло, - подначивал он, - весь Париж уже знает, что ты мошенник, а сегодня все узнают, что ты еще и плохой фехтовальщик!
- Ну давай, давай, дю Парке! Изливай свою желчь, пока можешь. А то через минуту я проткну твою печенку. Защищайся!
Жак понял, что, изводя соперника насмешками, он может получить преимущество. Тюрло взбрыкивал под меткими словечками, как пришпоренная лошадь. Они приводили его в ярость, поглощавшую все его мастерство.
- Обманщик! - закричал Жак.
Тюрло побледнел; он кусал губы от злости.
- Обманщик и вор! - продолжал Жак, - неплохой набор для дворянина!
Он почувствовал, как дрогнула рука на рукоятке шпаги. Кисть занемела от усталости. Тюрло отразил несколько ударов, и Жак поспешно отступил. С этого момента он мог только убегать от виконта, уворачиваясь от его ударов, потому что ему совершенно отказала рука.
Вскоре он был уже прижат к одной из колонн разрушенного здания. Виконт свирепо оскалился от восторга. Водрок в бессильной злобе сжал кулаки - и он должен стоять и смотреть, как на его глазах убивают брата, и не просто убивают, а закалывают, как поросенка!
- Предай душу свою Господу, - посоветовал Тюрло, - совершенно уверенный в своих силах, - Господу Богу или дьяволу, кому угодно, но на этот раз я тебя достану!
Он слегка ткнул, не вонзая, своей шпагой Жаку в плечо, но уже через секунду нацелил острие сопернику поддых. После чего он сделал рывок, в который вложил всю тяжесть своего тела.
Жак следил за ним, как в тумане, и мысленно просчитывал ответный маневр. Если бы не усталость, он бы легко отразил этот удар, подставив лезвие своей шпаги, но кисть совсем отнялась, а рука была словно налита свинцом. Он видел, как приближается шпага соперника. Поскольку отступать было некуда, он инстинктивно соскользнул по стене, вытянув руки в попытке защитить себя.
Д'Агийяр, секундант Тюрло, зажмурил глаза. Водрок закрыл лицо руками. Через несколько секунд они услышали предсмертный хрип и характерный клокочущий звук, после которого тело ударилось о землю. Крика не было. Д'Агийяр первым набрался смелости посмотреть что же произошло. Водрок услышал его возглас:
- Бедняга! Возможно ли это?
Водрок с трудом заставил себя отнять от руки от лица.
От представшей картины он остолбенел. Дю Парке, все еще сжимая шпагу, медленно сползал по стене. Лицо его было мертвенно-бледным, и казалось, что он вот-вот потеряет сознание. А у его ног лежал умирающий Тюрло. Из его горла струилась кровь, и тело коротко вздрагивало в последней агонии.
Водрок побежал к брату и потряс его за плечо.
- Я думал, что он убьет тебя! - задыхаясь от волнения, сказал он.
- Я тоже, - слабо ответил Жак, - он просто напоролся на мою шпагу. А его шпага налетела на стену и сломалась.
- Это говорит о том, что божественное правосудие действительно существует! - сказал Пьер.
- Но существует еще и королевское правосудие, - заметил д'Агийяр, - и боюсь, что оно окажется не столь милосердным.
Глава седьмая ИСТИННЫЙ ХАРАКТЕР ЖАКА ДЮ ПАРКЕ
Присев на одно колено, д'Агийяр склонился над телом виконта, бьющимся в судорогах. Наконец он сказал:
- Думаю, что здесь не сможет помочь даже королевский хирург. Это был честный бой, дю Парке!
Затем, после некоторых колебаний, он поспешно добавил:
- Я высокого мнения о вас, поэтому хотел бы дать вам маленький совет... Вам не следует здесь дольше оставаться.
Жак вставил шпагу в ножны.
- Я не могу бросить человека в таком состоянии, - сказал он, - я не из тех, кто добивает поверженного врага. Мой брат отправится за каретой и...
- Я верю, вы благородный человек, хотя мне и неизвестны мотивы дуэли. Но - я повторюсь - это был честный бой при равных возможностях, Вам не в чем себя упрекать. Важнее то, что через несколько часов вас начнут искать. Идите. Я позабочусь о Тюрло.
- Тогда неприятности лягут на ваши плечи, - сказал Жак.
- За меня не волнуйтесь. На вашем месте я бы оседлал самую резвую лошадь и как можно скорее выехал куда-нибудь в Нидерланды, Бельгию или Люксембург... Единственное, о чем попрошу, это заскочить в мои конюшни и попросить кого-нибудь из моих людей скрытно приехать с каретой, чтобы забрать меня отсюда. Будет даже лучше, если это возьмет на себя ваш брат, а вы начнете готовиться к отъезду. Я постараюсь как можно дольше молчать о неприятном исходе дела.
Дю Парке и д'Агийяр пожали друг другу руки.
- Шевалье, - сказал Жак, - у вас преданное и благородное сердце. Спасибо вам. Надеюсь, когда-нибудь смогу отплатить вам тем же.
- Если вы действительно хотите порадовать меня, то скорее бегите!
Париж просыпался, и таверны были уже открыты. Некоторое время Пьер и Жак шли молча. Когда они подошли к реке, Пьер остановился.
- Здесь я должен покинуть тебя, чтобы идти на конюшни д'Агийяра. Почему бы тебе не обратиться к дяде? У него достаточное влияние, чтобы защитить тебя. Если он попросит за тебя у короля, возможно, ты получишь прощение. В любом случае, тебе лучше не показываться патрульным стрелкам!
После некоторых колебаний дю Парке сказал:
- Ты прав. Я пойду и поговорю с дядей. Он, по крайней мере, посоветует мне, что делать.
Крепко обнявшись, братья разошлись в разные стороны.
Таверна "Порт - Латин" на улице Жунер предлагала кров для конных и пеших путников. Белен д'Энабюк занимал огромную комнату на втором этаже, выходящую окнами на гостиницу де Конде; а прямо внизу располагались конюшни принца. Топанье копыт под окнами раздражало капитана, привыкшего к морской тишине, но комната привлекала его своей величиной. Он мог расположиться здесь на широкую ногу и найти место для всех тех невиданных побрякушек, которые он любил привозить из путешествий.
Когда Жак появился на улице Жунер, служанки отмывали полы от вчерашней грязи, оставленной пьянчужками.
Миновав пивную и маленький загон с хрюкающим поросенком, он вошел в низкую дверь и нащупал на стене засаленную веревку, с помощью которой посетители пробирались к темной лестнице. Двенадцать мелких ступенек, стертых почти до дыр, привели его к двери Белена д'Энабюка. Он громко постучал и сразу же вошел, как только услышал, что дядя ему ответил.
Он застал дядю наполовину одетым - в камзоле, но еще без сапог, сидящим за громоздким столом, заваленным всякой всячиной. Моряк был так погружен в свою работу, что даже не удосужился обернуться при появлении Жака. Однако, услышав, каким странно мрачным тоном племянник поздоровался с ним, старик встрепенулся и, вскочив, бросился к любимцу Жаку с распростертыми объятиями и радостной улыбкой. Отметив его упорное молчание, моряк спросил:
- Что побудило тебя прийти сюда с таким удрученным видом?
- Я только что убил виконта де Тюрло!
- Что? Повтори, что ты сказал?
- Я только что убил виконта де Тюрло. Меньше часа назад, на Пре-о-Клер.
- Дуэль?
- Да, дядя. Водрок был моим секундантом.
- Силы небесные! Есть другие свидетели?
- Шевалье д'Агийяр был секундантом Тюрло.
Д'Энабюк энергично потер подбородок, поскреб в голове и состроил гримасу, исказившую его лицо до неузнаваемости.
- Черт побери, - сказал он, - ты попал в крупную переделку. Как думаешь выкручиваться?
- Я как раз думал, может, ты...
- Все ясно, ты решил, что я такой всесильный, что смогу тебя защитить. Можно подумать, что мне придется просить короля представить кого-то к награде. Ты же прекрасно знаешь, что Его Величество безжалостно относится к дуэлянтам. Какого дьявола тебе понадобилось убивать Тюрло? Как ты дошел до этого?
- Вчера вечером мы с Водроком ходили в игральный дом на Медвежьей улице. Я поймал виконта на жульничестве. Сам я не играл; он играл с Водроком.
- Затем, конечно, разобиженный виконт нанес тебе оскорбление, и вы пошли драться...
- Да, он, безусловно, обиделся. И бросил мне вызов.
Вернувшись к столу, д'Энабюк устало сел на стул. Бросив осторожный взгляд на дю Парке, он увидел, что тот застыл в ожидании его совета или решения.
- Я думаю, - сказал Белен, - тебе следует отдаться на королевскую милость. По-моему, другого выхода нет. Приди сам, и не исключено, что Его Величество расценит этот жест как знак повиновения и великодушно простит тебе твой проступок.
- Ты хочешь отправить меня за решетку?
- Ну что ты, племянник! Разве могу я этого желать?
- Д'Агийяр посоветовал мне бежать за границу.
- Честному человеку незачем бежать.
- Хорошо, - сипло сказал дю Парке, - я сделаю, как ты хочешь. Но надеюсь, ты понимаешь, что за дуэль мне может грозить смертная казнь?
- Ведь ты не боялся умереть, когда согласился скрестить шпаги с Тюрло?
Жак вдруг насторожился. Он услышал, что снизу, на улице, застучали копыта. Он тут же решил, что это едут стражники, чтобы схватить его.
- Ты слышишь, дядя?
Белен кивнул.
- Солдаты, скорее всего, обнаружили брата или д'Агийяра и узнали от них, что я собирался сюда... Меня арестуют.
- Ты боишься?
- Я не боюсь. Но мне лучше явиться самому.
Белен подошел к открытому окну. Склонившись через балконные перила, он увидел двух лошадей, привязанных к специальным кольцам, вделанным в кирпич у входа в таверну.
- В дом зашли двое всадников, но это не означает, что им нужен именно ты. А тебе, если ты хочешь разыграть из себя героя, следует поторопиться.
- Ты прав, дядя. Всего хорошего.