В 1950-м Франция наградила Марлен орденом Почетного легиона за ее военную доблесть; позже Дитрих была повышена до офицерского звания. Бельгия, Израиль и США отметили ее медалями Свободы. Вскоре после этого Марлен смело открыла новую главу в своей карьере, вернувшись к истокам: она стала сольной исполнительницей в отеле «Сахара» в Лос-Анджелесе. Ее ангажемент был настолько успешным, что она начала гастролировать со своим шоу, все билеты на которое распродавались заранее – в Париже, Лондоне, Москве и других городах по всему миру. Главными номерами ее программы были песни «Falling in Love», «Allein» и «Lili Marleen».
На берлинскую сцену Марлен вернулась в 1960-м. Ее появление было встречено без восторга – протестующие пикетировали театр, припоминая ей военные подвиги, но она завоевала симпатии публики и критиков. На протяжении всей жизни она выражала открытое презрение к нацистам и не одобряла роль Германии в войне, однако говорила, что в душе всегда останется немкой. Кроме того, она отказывалась публично признавать, что у нее есть сестра, хотя Лизель жила с мужем в Берлине и работала учительницей. Несмотря на произошедший между ними разлад, сестры Дитрих время от времени поддерживали контакты до смерти Лизель в 1973 году.
Позже Марлен говорила, что лучше всего проявляла себя на сцене: «Я знала, что могу контролировать каждый такт музыки, каждый луч прожектора, падавший на меня. В кино слишком много неуловимого». Как эстрадная актриса, она стала невероятно популярной и вводила публику в транс своими платьями телесного цвета с блестками, пышными белыми мехами и хрипловатым голосом. Записи подтверждают ее замечательное исполнительское мастерство, но в случае с Марлен голос составлял только половину актерской привлекательности.
В 1963 году Марлен выступала с «Битлз» на сцене «Лондон Палладиума». Ее сценическая карьера подходила к концу, но квартет, совершавший революцию в музыке, объявил ее самой элегантной женщиной в мире. Наконец, в 1967–1968 годах она появилась на Бродвее, за что была удостоена специальной премии «Тони».
Джозеф фон Штернберг продолжал работать в Голливуде до 1953 года, часто как помощник режиссера, которого даже не упоминали в титрах. В свои поздние годы он преподавал эстетику кино в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, часто приводя примеры из совместного с Марлен творчества. Кроме того, он написал автобиографию. Умер в 1969-м, в возрасте семидесяти пяти лет. Марлен была убита горем, хотя классическим примером их противоречивых взаимоотношений стал ответ фон Штернберга на заданный ему одним студентом вопрос, получал ли он когда-нибудь весточки от нее: «Только когда ей что-нибудь было нужно».
В промежутках между занятиями, расписанными в хаотическом порядке, – отъявленная перфекционистка, она выверяла каждую мелочь в своих выступлениях, – Марлен успевала вести полноценную личную жизнь, а также уделять время семье и двум обожаемым внукам – сыновьям своей дочери. Она оставалась замужем за Руди Зибером до его кончины в 1976 году. Его любовница Тамара Матуль умерла на много лет раньше в калифорнийской лечебнице после изматывающей борьбы с психическим заболеванием. Марлен взяла на себя оплату расходов на лечение Тамары и Руди, как делала на протяжении всех лет брака. После дочери муж был второй константой в ее жизни, человеком, к которому она всегда могла обратиться в моменты горя. Друзья, хорошо знавшие Марлен, замечали, что после смерти Руди она так и не оправилась до конца.
Замуж она больше не выходила.
В 1975 году Марлен удалилась от дел. Падение во время выступления в Висбадене привело к перелому ключицы, за этим последовала более серьезная травма бедра в австралийском Сиднее; так проявилась хрупкость костей – последствие полуголодного военного детства, что в конце концов приведет ее в инвалидное кресло. После успешно пройденного курса химиотерапии по поводу рака шейки матки ее жизненные силы начали иссякать, и она стала искать уединения вдали от любопытствующей публики.
Покинув свои апартаменты в Нью-Йорке, Марлен поселилась в доме на тихой авеню Монтень в Париже. Снятый в 1984 году актером и режиссером Максимилианом Шеллом документальный фильм о ней был номинирован на премию Академии. Марлен сотрудничала с режиссером, но сниматься в фильме отказалась. Последнее появление Марлен перед камерой было кратким, но очень хорошо оплаченным: в 1978 году она снялась в фильме «Прекрасный жиголо, бедный жиголо» с Дэвидом Боуи. Она пошла на это ради заработка, а также потому, что темой фильма был декадентский предвоенный Берлин.
В последние годы, живя затворницей и будучи в зависимости от обезболивающих средств, Марлен поддерживала контакт с окружающим миром посредством длиннейших писем и телефонных звонков, сохраняя политическую активность и даже будто бы держась на короткой ноге с такими мировыми лидерами, как Рейган и Горбачев. Хотя Марлен избегала выступлений на публике, в 1989 году она говорила по телефону с французским телевидением о падении Берлинской стены. Голос ее звучал восторженно.
Марлен Дитрих умерла 6 мая 1992 года от почечной недостаточности. Ей было девяносто лет. Прощальная церемония была устроена в церкви Мадлен в Париже, ее посетило более тысячи человек, включая послов Германии, США, Великобритании, России и Израиля. Закрытый гроб был задрапирован французским триколором и украшен белыми полевыми цветами и розами, присланными президентом Миттераном. Перед гробом в военном стиле были выставлены ее три награды. Произнося панегирик, священник сказал: «Она жила, как солдат, и была бы рада, если бы ее похоронили по-солдатски».
Хотя в статье в «Нью-Йорк таймс» утверждалось, что Марлен просила похоронить себя рядом с семьей, на самом деле в ее завещании таких распоряжений не было. Тем не менее 16 мая ее тело было отправлено на самолете в Германию и упокоено на Штадттишер Фридхоф III, кладбище Берлина и Шёнеберга, рядом с могилой ее матери. В 1992 году в месте ее рождения, на Леберштрассе, 65, была открыта мемориальная доска. А в 1997 году, несмотря на разногласия, существовавшие на родине Марлен, по поводу ее позиции во время Второй мировой войны, в Берлине появилась площадь Марлен Дитрих и была выпущена памятная почтовая марка. В 2002 году Марлен Дитрих была объявлена почетной гражданкой Германии. Значительная часть ее имущества, включая сценические и съемочные костюмы, более тысячи предметов личного гардероба, фотографии, афиши и часть внушительных объемов корреспонденции, которую она распорядилась не публиковать, экспонируется в Берлинском музее киноискусства.
Американский институт кинематографии назвал Марлен Дитрих девятой из величайших кинозвезд всех времен.
Как и в случае с каждой написанной мной книгой, моя страсть к главной героине неизбежно наталкивается на проблему ограниченного количества слов. Будучи горячим поклонником Марлен с подросткового возраста («Марокко» был первым ее фильмом, который я посмотрел), я понимал, что описать всю ее жизнь в одном романе невозможно. Я решил сосредоточиться на юности и карьере в Голливуде, выбирая события, которые, как мне казалось, наилучшим образом изображают ее. Но разумеется, мне пришлось опустить столько же, сколько я сумел включить в повествование. Могу надеяться только на то, что мое восхищение Марлен просвечивает сквозь всю книгу и что своим скромным трудом я отдал долг справедливости ее памяти.
Тем, кто сомневается в каждой мелочи, рассказанной о Марлен, я хотел бы пояснить, что, хотя последовательность событий в некоторых случаях была изменена, чтобы усилить сюжет, все, кто упомянут в этой книге, на самом деле жили, и я прилагал все возможные усилия к тому, чтобы их описанные в различных документах личные качества были отображены как можно правдивее. То же самое относится и ко всем важным событиям, которые были изложены, хотя они и интерпретированы по-новому посредством диалогов и передачи впечатлений моих героев. Марлен написала мемуары, но часто она в них не слишком откровенна, а в некоторых случаях и вовсе не раскрыла своих мыслей и чувств. Для того чтобы составить ее полноценный образ, мне потребовалось, набравшись смелости, применять дедуктивный метод, опираться на внутренние инстинкты и скрупулезно изучать различные источники.
Очарование славы и борьба за ее обретение и сохранение воплощены для меня в образе Марлен Дитрих, подобной полету метеора, взлет которой на самом деле был результатом долгих лет упорного труда, и зачастую ценой успеха становился отказ от самореализации личности. За годы, прошедшие с момента смерти Марлен, сложился стойкий миф о том, что Дитрих научилась мастерски создавать себе имидж, хотя в некоторых отношениях она стала известной вопреки самой себе. Она не считалась с условностями, вступала в противоречия с системой, в рамках которой работала, и моралью своего времени. Короче говоря, я считаю честью для себя, что мне выпала возможность прожить ее жизнь, глядя на мир ее глазами. Среди всех героев, образы которых я создал, Марлен стоит особняком, опыт ее жизнеописания стал для меня одним из самых радостных.
Благодарности
Этим опытом я обязан многим людям, начиная с моего редактора Рейчел Кахан: она процитировала упоминание об эпизодической роли Марлен в моем романе «Мадемуазель Шанель», и это зажгло искру. Команда издателей в «William Morrow» поддерживала меня своим энтузиазмом, я благодарен им за помощь. Леди из «Jean V. Nagar Literary Agency, Inc.», особенно мой агент Дженнифер Уэлц, – мои защитницы. Не каждому писателю повезет иметь таких бесстрашных адвокатов.
Мой партнер поддерживает все мои начинания, терпит мое многочасовое сидение за столом, а также разделяет со мной взлеты и падения, встречающиеся на пути писателя. Он напоминает мне, что надо есть и отдыхать. Возит меня к теплому океану и следит, чтобы в нашей жизни был порядок, так как я могу отвлечься на слишком сильно занимающего меня героя. Мои кошки Бой и Момми дарят мне комфорт и любовь; они составляют мне компанию, и дела перемежаются ежедневным почесыванием их животов. Мои друзья Сара Джонсон, Линда Долан, Мишель Моран, Робин Максвелл, Маргарет Джордж, М. Джей. Роуз, Крис Вальдхерр, Таша Александер, Хизер Уэбб и Донна Руссо-Морин всегда рядом, с ними можно посмеяться или поплакать. Кроме того, я ценю членов своей группы в «Фейсбуке» за остроумие и поддержку. Социальные медиа для меня все равно что кулер в коридоре офиса, где я могу разговориться с кем-нибудь не только о текущей работе.