29 ноября наступление на Крупань было продолжено. В некоторых послевоенных эмигрантских публикациях приводятся противоречивые описания перестрелки, которую якобы имел в тот день I подотряд. Но более правдоподобными представляются слова Александра Янушевского, по которым: «Никакой перестрелки не было вообще. Выстрелы, может быть, один-два, были где-то вдали, но не рядом с нашей колонной». Зато не вызывает сомнений другой эпизод, произошедший в тот день. Снова предоставим слово Янушевскому: «Я шел в этой колонне, сзади. Шли, курили, разговаривали, не строем. Партизан вышел сзади, и говорит: Братья русские (по-сербски). Он был с красной звездой – мы догадались, что он партизан, и вызвали начальство, как раз был корнет А. И. Янушевский, и рядом с ним был Константин Дрейлинг. Отец велел какому-то юнкеру: Чтоб партизан не удрал, срежь с него пояс и отрежь пуговицы со штанов. Его должны были передать в штаб. Но когда юнкер вынул перочинный нож, партизан подумал, что его будут резать, закричал: Не надо, не надо! Рядом был овраг, и партизан побежал туда и покатился в овраг. Юнкера, 2–3 человека, которые стояли рядом, стали в него стрелять и его убили. Его обыскали и нашли документы. Я документов не видел, и потому его фамилии и имени не знаю»[168].
Захваченный повстанец был уверен в заявлениях коммунистической пропаганды о скором прибытии советского десанта и принял бойцов I подотряда именно за этот мифический «десант»[169].
Все очевидцы однозначно сходились на том, что пленный был не рядовым, а «комиссаром» или «главарем местных партизан», в том числе основываясь на найденных при нем документах и записной книжке. На участке наступления I подотряда действовала партизанская рота Петра Савича, отступившая на Боранью, при этом сам командир роты погиб[170]. Вероятно, именно он и был тем партизаном, совершившим роковую для себя ошибку, выйдя к русской колонне.
В конечном итоге примерно к 16.00 подотряд вышел на заданный рубеж – к высотам на западной окраине Крупаня, а 2-я сотня смогла установить связь с II подотрядом. Примерно в это же время с северо-востока появилась белая сигнальная ракета, обозначавшая подход немецкого батальона[171].
По воспоминаниям Алексея Полянского, II подотряд в тот день начал наступление еще до восхода солнца. Под селом Кржава, отделявшим их от Крупаня, одна из сотен огнем отогнала разведку повстанцев, после чего русские ускорили марш и вошли в этот, расположенный на перевале, населенный пункт. Партизаны не оказали сопротивления и отступили, бросив две подводы (на одной из которых были котлы с пищей, а на другой – коммунистические газеты и литература) и четырех запряженных в них лошадей (одна пара была передана штабу подотряда, а другая оставлена в обозе захватившей трофеи 5-й сотни). После выхода на позиции и установления связи с соседними частями 4-я и 6-я сотни были брошены во фронтальную атаку на Крупань, а 5-я – через Томню на Баньевац, с целью отрезать партизанам пути отступления. Задача по занятию обоих сел ею была выполнена, но предотвратить отход противника все же не удалось[172].
Крупань был взят немецким батальоном, а позже под его контроль с боем перешел и Толисавац, на чем завершилась двухдневная операция по овладению важным в промышленном отношении районом Крупань-Столица [173].
Начало несения 1-м отрядом оккупационной службы в Подринье, декабрь 1941 г
Для 1-го отряда РГЗО наступил период несения в первую очередь гарнизонной службы: 4-я и 5-я сотни, усиленные двумя взводами 2-й[174], разместились в районе Крупаня, 1-я и два других взвода 2-й были переброшены на рудник Столица, 3-я и 6-я – в Лозницу, a III подотряд в полном составе остался в Заяче[175].
Вместе с тем, бои в районе были отнюдь не окончены – на 1 декабря партизанское командование назначило общее контрнаступление по линии Пецка – Крупань – Столица. Информации о тех боях имеется мало, и в источниках с обеих сторон она отличается крайней неточностью. По имеющимся сведениям, партизанская рота Лале Станковича должна была атаковать гарнизон РГЗО, размещавшийся в школе в Раджевской Ставе, а роты Живорада Любичича и Мике Вуйковца получили задачу захватить Томню (первая должна была наступать фронтально, а вторая – зайти с тыла через Кржаву). Кроме уничтожения гарнизонов все эти части имели цель забрать запасы муки, хранившиеся на сельских мельницах. О роли других повстанческих групп в этом нападении информации найти не удалось.
В Ставе партизаны вечером 30 ноября скрытно подобрались и заняли позиции на высотах вокруг школы, а утром 1 декабря с пением «Интернационала» открыли огонь по вышедшим на построение «белогвардейцам». Последние, однако, смогли контратаковать и отбросить нападавших. Получив подкрепление (вероятно из состава Раджевского батальона), повстанцы вновь вынудили бойцов РГЗО укрыться в школе, но, понимая бесперспективность продолжения боя, были вынуждены отступить в село Царина, потеряв одного человека – командира отделения Миле Сремковича – убитым. Томня была взята партизанами, но утром части РГЗО предприняли три контратаки и заставили их отступить на Рупавце [176].
Насколько можно понять, в последующие несколько дней установилось затишье, которое было прервано 8 декабря атакой повстанцев на Столицу. В послевоенных эмигрантских источниках этот эпизод описывался достаточно часто и подробно, обрастая подчас имеющими мало общего с реальными событиями подробностями. Наиболее правдоподобную картину боя оставил его участник Владимир Гранитов-младший, который приводит и подробное описание самого рудника. Его наземная часть размещалась в лощине и состояла из нескольких промышленных строений на гребне с юго-восточной стороны, каменного дома директора у поворота дороги к западу и двух бараков, нескольких домиков и электростанции вдоль идущей недалеко от дна дороги.
Основной состав гарнизона расквартировался в бараках, а также в строениях между ними и электростанцией, за исключением 2-го взвода 1-й сотни, разместившегося в домике директора. План обороны был составлен с учетом, что ключевыми позициями являлись перевал и гребни юго-восточнее и западнее его, в случае занятия которых атакующие могли беспрепятственно забрасывать гранатами бараки и вести прицельный обстрел всей территории рудника. Для их удержания были созданы сторожевые посты № 1 (на гребне над электростанцией), № 2 (на перевале) и № 3 (над директорским домом). В штабелях дров были оборудованы стрелково-пулеметные гнезда. Занятие противником доминировавшей с запада вершины Козья стена рассматривалось как второстепенная угроза, так как огонь там мог вестись лишь с большой дистанции[177].
Ударную силу партизан во время атаки составляла рота одного из лучших командиров Подринского отряда Вука Цвияновича, которую должны были поддерживать Лозницкая рота того же отряда (к месту боя не прибывшая) и рота Богослава Митровича по прозвищу «Лесник» из Раджевского батальона. Около 4.00 утра 8 декабря рота Цвияновича (два взвода общей численностью примерно 70 человек и два ручных пулемета) выдвинулась из Узовнице на Бораню. По пути, у Мачванского камня, они соединились с ротой «Лесника» (около 30 человек с одним ручным пулеметом) и сделали примерно получасовой привал. Там же их ждали четыре человека из руководства Подринского отряда, во главе с заместителем командира Данило Лекичем «Испанцем»[178]. От Борани объединенный отряд выдвинулся на Столицу.
Для атаки партизаны разделились на четыре группы: 1-й взвод роты Цвияновича под командованием Живана Витомировича наступал на нависающую над бараками косу, а 2-й (командир – Милорад Спасоевич) занимал позицию на расположенной справа от протекавшего по дну лощины ручья горе, юго-западнее бараков. Сам Цвиянович с несколькими партизанами из 1-го взвода занял гребень с левой стороны от ручья. Эта позиция позволяла ему управлять действиями обоих взводов, и с нее открывалась возможность ведения флангового огня по баракам. И наконец, рота Митровича разместилась на Козьей стене, что давало возможность эффективного огня по территории рудника. Но, с другой стороны, протяженный крутой и хорошо простреливаемый склон и овраг, по дну которого протекало русло ручья, крайне затрудняли активные действия на данном участке.
Лозницкая рота, согласно плану, должна была, наступая вдоль ручья и дороги, занять северо-восточный гребень и развивать атаку на рудник. Их же командир должен был голубой ракетой известить о готовности и дать сигнал к началу атаки, которая была запланирована примерно на 15.00. Но, как было сказано выше, в район развертывания рота не вышла, хотя партизаны продолжали напряженно ждать ее[179].
Сказать точно с чего начался бой – достаточно сложно, известно только, что это произошло вскоре после 16.00. Гранитов вспоминал, что первым выстрелом незаметно подползших к посту № 2 партизан был ранен юнкер 2-й сотни Александр Редькин, но пуля лишь скользнула по скуле, не причинив серьезной травмы и тот сразу выпустил пулеметную очередь по нападавшим. По словам же Анатолия Янушевского, первым с близкой дистанции был атакован пост № 1, с которого открыли ответный пулеметный огонь. После этого начался обстрел бараков, но прицел был взят слишком высоко и пули летели с перелетом