Раненых сносили в один из близлежащих домов, где санитары РОК едва справлялись с их потоком. Тех, чье состояние позволяло, после быстрой перевязки грузовиками отправляли в Баня Ковилячу, где медицинская служба полка развернула пункт оказания помощи. Многие остались лежать на мосту, сильный огонь партизан мешал вынести их. Но когда среди тел неожиданно показался мальчик, несший на спине другого ребенка, один из солдат бросился к нему. Вместе, под огнем партизан, они смогли донести раненую девочку до ближайшего парапета. Около 1.00 6 июля несколько русских попытались вытащить с моста хотя бы ближайших раненых. Несмотря на периодические пулеметные очереди и пуски осветительных ракет, до утра они смогли спасти еще несколько человек, трое из которых, однако, вскоре умерли от потери крови. Уже перед рассветом партизаны подорвали часть моста у хорватского берега, после чего стоны раненых прекратились – вероятно, они были добиты взрывной волной[400].
На протяжении всего дня 5 июля продолжался крайне ожесточенный огневой бой. По свидетельствам офицера штаба полка Константина Николаева, партизаны вели огонь из окон, с балконов и крыш выходивших на реку домов, обстреливали казармы РОК и СДС из минометов[401]. Обороняющиеся так же отвечали сильным обстрелом. Известно, например, про упорный огонь противотанковой пушки по занятому одной из рот 3-го батальона Пролетарской бригады дому. Повстанцы потеряли в нем двух человек и «едва не понесли более тяжелых потерь»[402]. Но наиболее тяжелым ударом для партизан в тот день стала гибель комиссара I Пролетарской бригады Филиппа Фича Кляича, убитого пулей с сербского берега, когда он шел по теснине вдоль дороги на Тузлу[403].
6 июля около 12.00 на сербском берегу погиб хорватский офицер, командир взвода оружнишства (жандармерии) в Зворнике поручник Йосип Вукдин. Согласно хорватским документам, это произошло в момент, когда он выставлял охранение у моста. По словам Константина Николаева, караул там с момента выхода партизан к реке держали девять человек из 6-й роты во главе с лейтенантом Владимиром Третьяковым, которые, несмотря на тяжелые потери ранеными (включая командира), были сменены лишь через 26 часов – то есть как раз примерно в районе полудня 6 июля. С другой стороны, он же утверждает, что хорватский жандармский поручник входил в группу разведчиков под командованием все того же Третьякова, попавших под огонь при попытке переправиться на противоположный берег. Данная версия представляется несостоятельной и, вероятно, эпизод действительно произошел в момент, когда хорваты пытались сменить людей из 6-й роты. Так или иначе, под партизанским огнем были потеряны двое – военнослужащий РОК и поручник Вукдин – оставшиеся лежать на берегу. Подползший к ним стрелок Семен Клищ обнаружил, что хорват еще жив, но в одиночку вынести его под обстрелом противника солдат не мог. Видя это, на помощь Клищу бросился лейтенант Третьяков. Вдвоем они смогли вытащить офицера, но из-за большой кровопотери спасти его жизнь не удалось[404].
После подрыва повстанцами моста функции РОК на участке свелись к ведению позиционного огневого боя с оставленным в занятом городе 3-м батальоном I Пролетарской бригады. Основные события последующих дней развивались на хорватском берегу, где вели контрнаступление части 369-й «Дьявольской» немецко-хорватской легионерской дивизии, усиленные рядом других подразделений Вермахта и Домобранства. В итоге 8 июля им удалось вернуть город, на чем для шуцкоровцев бои закончились[405]. Их потери 1–8 июля составили двух человек убитыми (унтер-офицер Павел Елисеев и стрелок Василий Рябухин из 9-й роты) и 17 ранеными. Медицинская помощь была оказана 379 хорватским военнослужащим и гражданским лицам[406].
Многие отличившиеся русские солдаты и офицеры были награждены не только германскими знаками отличия для восточных народов, но и хорватскими орденами и медалями. В частности, майор Василий Морозов получил Военный орден Железного трилистника неустановленного класса. Известен ряд других военнослужащих 1-го полка, имевших хорватские награды, полученные, вероятно, за бои в Зворнике: «Трилистником» был отмечен командир 6-й роты гауптман Михаил Скворцов, а орденами Короны короля Звонимира – лейтенанты Бугураев (неустановленного класса), Третьяков (III класса с дубовым венком) и Соламахин (III класса с мечами). Стрелок Клищ получил медаль Поглавника Анте Павелича «За храбрость»[407].
Несмотря на подобные эпизоды, практика привлечения военнослужащих полка к выполнению полицейских функций в виде проведения регулярных арестов, продолжала доминировать. Одно из свидетельств массовых задержаний относится к 23 августа, когда Бабович записал про доставку двумя днями ранее в Шабац из Лозницы 27 заключенных. «Всех арестовали русские»[408].
В июне произошел несколько выделяющийся из общего ряда эпизод, когда солдатами полка была задержана в полном составе футбольная команда «Будучность» из Вальево. По пути на гостевую встречу с лозницкой «Србадией» футболисты, представители руководства клуба и сопровождавшие их болельщики (всего около 40 человек) заехали в Ковилячу. Во время прогулки по парку они были окружены примерно взводом русских. Крича, ругаясь и подгоняя прикладами, те построили сербов и бегом, с поднятыми руками, погнали в находившуюся в 6 км Лозницу. В лозницкой тюрьме они провели пять часов, где их по одному вызывали на допрос. В итоге начало встречи было перенесено на час[409].
В уже упоминавшихся нами выше обвинительных заключениях югославских властей на Овчинникова и Зборовского поименно названы 40 человек, арестованных с 4 января 1943 по 28 апреля 1944 гг. военнослужащими 1-го полка. Все они были переданы СД в Лознице, в ряде случаев солдатами РОК руководили его сотрудники, в том числе русские эмигранты – упоминавшийся выше Миша и некий Тоша (вероятно, Антон). По крайней мере, один раз в операции участвовала также полевая жандармерия. Среди военнослужащих РОК фигурирует обер-фельдфебель Дмитрий Персиянов из разведки штаба полка. В большинстве случаев причина ареста не указывается, иногда оговаривается, что она неизвестна. Три человека были задержаны за связь с коммунистами, а семь – с людьми Михайловича, четыре – за уклонение от трудовой повинности, один – за то, что найдя на дороге листовку, стал показывать ее другим лицам. Из второй категории выделим священника Петра Трифуновича из Липницы, арестом которого 14 октября 1943 г. руководили Персиянов и Миша. Последний допрашивал Трифуновича в лозницком лагере, после чего тот не мог держаться на ногах из-за побоев (впоследствии был переведен в лагерь «Баница» и освобожден 21 декабря того же года).
Определенное количество из их числа впоследствии было расстреляно или умерло в лагерях. Один, Боголюб Анджелич из села Помяро, согласно документу был переведен из Лозницы в шабацкий лагерь, а оттуда автомобилем «Марица» (который, как мы помним, был машиной РОК) увезен в неизвестном направлении, после чего его судьба неизвестна. В других источниках есть прямые указания на казнь задержанных людьми Зборовского. Так, в августе 1943 г. в Текерише при выходе из трактира шуцкоровцами и сотрудниками СД был схвачен, а затем убитЖивадин Златарич. В следующем месяце на основании донесения агента в Велико Село русскими как сочувствующий НОАЮ был арестован и расстрелян Видойе Джурджевич[410].
Особое внимание послевоенных органов государственной безопасности Югославии привлекало действовавшее в Подринье и активно сотрудничавшее с СД подразделение корпуса под командованием Игоря Змунчиллы. Согласно их сведениям, в его состав не ранее середины 1943 г. вошла группа военнослужащих, прошедших обучение в одной из организованных Абвером школ (занятия проходили на территории гольф-клуба в Кошутняке), где они освоили методы диверсионной деятельности, после чего были переброшены в Ковилячу. Кроме того, известно, что Змунчиллой в интересах лозницкого СД был завербован торговец из Зворника Мустафа Мустафич (в качестве вознаграждения за сотрудничество из плена был освобожден его брат)[411].
В эмигрантских источниках Змунчилла (бывший офицер российских ВВС) упоминается лишь как служивший в РОК и переведенный затем в ряды немецкой конной полиции, в звании фельдфебеля которой погиб у озера Балатон в 1945 г[412]. По нашему предположению, он, вероятно, некоторое время руководил охотничьей командой 1-го полка, информация о деятельности которой крайне скупа.
Летом 1943 г. полк снова был переподчинен – по состоянию на 27 августа он был тактически придан 17-му полку 173-й резервной дивизии [413].
Примерно в этот же период в связи с активизацией четников ситуация в районе снова начала накаляться. 15 сентября в Любовии повстанцами был застрелен солдат штаба II батальона Иван Фортель[414]. Спустя пять дней, 20 сентября, во всех частях полка были получены угрозы равногорцев с требованиями перехода на их сторону. Одновременно в районе Коретины был атакован находившийся в разведке взвод 9-й роты. В ожесточенном бою погибли стрелки Данилов и Федот Никитин и был ранен лейтенант Дмитрий Колышкин. По немецким данным, нападавшие потеряли семь человек убитыми и 20 ранеными. К 30 сентября дело дошло даже до блокады четниками Любовии. Все атаки были отражены удерживавшим город II батальоном, но деблокировать его удалось лишь 2 октября, после чего гарнизон отступил в Малый Зворник. В тот же день у села Брезняк подвергся атаке обоз I батальона – четниками были уведены четыре подводы и убит стрелок Василий Яценко. В качестве ответных репрессий за трех убитых русских солдат, 4 октября были расстреляны 150 сербских заложников