то числу прислало или дров, или там корову, пару кабанов и т. д.
В этом же селе председник на наше косвенное или точное замечание «на брзу руку» устраивал завтрак или обед, с ракией, конечно. Плотно покушав, но воздержавшись от ракии, (конечно не совсем), отправлялись обратно.
Помню мою первую экспедицию, в которой я был гостем. Вел ее Коля Гамбурцев. Ему как-то удалось найти в селе несколько деревянных винтовок, которыми обучались молодые рекруты. Собственники этих винтовок поплатились физиономиями, а председник забран с собой на «суд». Потом выпущен»[615].
На протяжении всего рассматриваемого периода в полку остро стояла проблема дезертирства. Например, 29 января стрелок I батальона Кирицев, следовавший вместе с тремя другими солдатами в Белград, сбежал во время остановки в румынской Оршове. С собой он унес карабин, 60 патронов и штык. Из-за этого эпизода командованием даже не рекомендовалось впредь отправлять русских транзитом через румынскую территорию. 1 мая из Больетина и Милановаца так же с оружием и боеприпасами дезертировали по двое бывших красноармейцев. Спустя восемь дней командующий обороной Железных Ворот обращал внимание, что в I батальоне все еще остаются 25 советских русских и требовал вывести их из состава подразделения, так как дезертиры не только могли способствовать снабжению повстанцев, но и послужить для них источником разведданных. Но 9 июня один из пропавших, обер-ефрейтор 2-й роты, вернулся. По его словам, он был в плену и содержался в заброшенной хижине, где с ним находилось шестеро четников. Они забрали его форму и сапоги, а затем отпустили. На следующий день после обнаружения данный военнослужащий прибыл в свою часть. Летом новые случаи дезертирства коснулись бессарабцев: 25 июня из Милановаца бежали двое солдат из их числа, а на следующий день из Градиште – еще один[616].
Говоря о большей части беглецов, особенно тех, кто присоединился к четникам, мы не можем сказать что-то более подробное об их дальнейшей судьбе. Но в рядах НОАЮ некоторые из них смогли сделать карьеру. Например, заместителем командира обновленного Пожаревацкого партизанского отряда «Велько Дугошевич» 31 августа 1944 г. стал бывший лейтенант Красной армии по имени Миша, ранее служивший в РОК[617].
Летом 1944 г. частям 2-го полка удалось провести несколько успешных акций против повстанцев. Так, 2 июля патруль I батальона, вышедший из Милановаца смог захватить штаб IV батальона равногорцев в Буковой Главе – четники бежали, не оказав сопротивления. При осмотре помещения, состоявшего из спальной комнаты на 30 кроватей, умывальной, канцелярии и кухни, кроме сербской ручной гранаты, 18 патронов и семи деревянных винтовок были захвачены различные документы, в том числе списки сторонников Михайловича в селе. Благодаря им были арестованы 16 молодых сербов, задействованных на строительных работах военного назначения в Милановаце. После обыска помещение штаба было сожжено[618].
14 июля на железнодорожной линии Бор – Метовница бой с небольшой группой коммунистов имела «охотничья команда РОК». В результате семь партизан было убито, а один захвачен [619]. По нашему мнению, речь в данном случае идет о конном взводе 2-го полка, выполнявшем присущие «охотникам» функции.
Сергей Вакар описывает бой, произошедший в указанном районе примерно в этот период. По его словам, кавалеристы были атакованы в труднодоступной местности рядом с дорогой в момент, когда готовились к привалу. В первые минуты боя один из русских смог застрелить пулеметчика противника, которого партизаны, по каким-то причинам, не могли заменить. Командир взвода обер-лейтенант Сергей Попов фактически бежал с поля боя, забрав почти всех лошадей. В этой обстановке принявший командование унтер-офицер Николай Трипольский решил отходить к железнодорожной линии, а Вакар с одним из солдат на двух оставшихся лошадях под перекрестным огнем смогли прорваться на станцию Метовница. Оттуда он по телефону связался с комендантом Бора оберстом Вундерлихом, который немедленно поездом выслал на 12-й километр дороги немецкую роту, которая рассеяла нападавших и спасла занявших оборону в одном из туннелей русских. Вакар по представлению Вундерлиха был награжден крестом «За военные заслуги» II класса[620].
Как уже писалось выше, обстановка для оккупационной армии резко ухудшилась после начала Румынией войны против Германии, что вызвало немедленную активизацию повстанцев. Так, 9-я рота в Майданпеке была блокирована численно превосходящими силами четников. В итоге, 27 августа, согласно приказу командования, рудник был оставлен, а русское подразделение, подорвав склады с боеприпасами, прорвалось в Милановац. Гарнизон этого города, также как Добры и Больетина, спешно укреплял свои позиции – были возведены бункеры, созданы минные поля и проволочные заграждения. Захватив Майданпек, четники начали грабеж рудника, продолжавшийся, однако, не долго – уже 12 сентября члены подпольной коммунистической ячейки разоружили людей Михайловича и установили связь с переброшенной в район 25-й дивизией НОАЮ[621].
Большую проблему для немцев представляли и располагавшиеся на противоположном берегу румынские войска, периодически осуществлявшие обстрелы сербской территории. Одним из них 27 августа было разрушено здание штаба I батальона. Спустя два дня произошел первый известный бой частей РОК против регулярных войск противника: четыре отделения 3-й роты и два из тяжелого взвода под командованием лейтенанта Николая Гамбургцева совершили высадку на румынском берегу и захватили село Свинице, обеспечив тем самым эвакуацию размещавшихся там немецких зенитных батарей. Всего через Дунай были переправлены 17 зенитных орудий и 33 захваченных десантниками румына. Три счетверенных зенитных автомата, две легковые и одна грузовая машина были подорваны. 8 сентября отряд Гамбургцева в том же составе вновь высадился и под огнем обороняющихся взял Свинице. У королевской армии были захвачены три орудия и четыре тяжелых пулемета[622].
В первые дни осени ЮАвО перешла в наступление по всей территории придунайских районов, в том числе попытавшись захватить Пожаревац и Велико Градиште. В первом случае, 4–5 и 8 сентября в ожесточенных атаках участвовали четники Млавской группы бригад (из Млавского корпуса) и перешедший на их сторону отряд СДС, а в обороне принял участие саперный взвод (защищавший городскую электростанцию) и личный состав штаба 2-го полка. Все попытки захвата города были отбиты в основном силами 468-й роты бронеавтомобилей[623] и двух рот СДК – первый же день боя, по немецким данным, стоил равногорцам 50–60 человек убитыми[624]. В то же время, по воспоминаниям одного из ветеранов, пять человек из саперного взвода, которых он называл бывшими красноармейцами, перешли на сторону противника[625].
В Велико Градиште численно превосходящими силами четников оказались окружены 72 военнослужащих 4-й учебной роты полка. По свидетельствам лейтенанта Казанцева, в 8.00 4 сентября был получен ультиматум о сдаче, а в 11.00 начался бой, длившийся около полутора часов. Русские потеряли одного человека убитым и семерых ранеными, но в самый критический момент положение спасли две прибывшие немецкие автомашины с 20-мм зенитными орудиями, огонь которых заставил отступить партизан-монархистов[626].
Коммунисты, в свою очередь, предприняли попытку масштабного наступления на занимаемые частями РОК позиции в Доньи Милановаце. Первоначально, в ночь на 11 сентября, силы 25-й дивизии атаковали придунайское село Мосна, которое было занято 9-й ротой, усиленной тремя зенитными орудиями. По партизанским данным, они без потерь со своей стороны захватили две 20-мм зенитки, автомобиль и другие трофеи, взяли в плен шесть русских, немца и шесть итальянцев (вспомогательный персонал из числа интернированных). Потери вермахта, по тем же данным, составили 10 убитыми (в том числе восемь «белогвардейцев») и 15 ранеными. Вопрос о достоверности этих цифр остается открытым. 12 сентября на подкрепление в Мосну были высланы два отделения 3-й роты на подводах, которые попали в засаду и были вынуждены повернуть назад, потеряв двух убитыми и трех ранеными. В результате 9-я рота была вынуждена отойти в Милановац, но предпринятая в тот же день XIX бригадой НОАЮ атака самого города закончилась безуспешно. Один партизан был убит, три ранены[627].
1-й и 5-й полки, западная Сербия, январь-август 1944 г
Первые в 1944 г. потери казачий полк понес уже 5 января. Причем инцидент произошел на территории Хорватии: в тот день около 11.00–11.30 на перегоне между Кленаком и Платичевом повстанцами-коммунистами был подорван и атакован шедший из Белграда в Шабац пассажирский поезд. С обеих станций немедленно были высланы домобранские патрули, которые попали в засаду, причем группа из Платичева была частично уничтожена, а частично захвачена. В итоге, когда помощь смогла пробиться к поезду, он уже был разграблен, а все выжившие пассажиры уведены нападавшими. На месте погибли девять немецких и восемь хорватских военнослужащих, а также трое гражданских. Чуть позже партизаны убили еще восемь захваченных немецких солдат и офицеров и много гражданских, а остальные хорватские военнослужащие (кроме одного домобрана) и штатские – всего 14 человек – были ими освобождены. Насколько можно понять, многие представители оккупационной армии были отпускными, как, например, СС-манн фольксдойче Вильгельм Принц. Значительную часть убитых гражданских составляли местные немцы, среди которых были двое функционеров немецкой Народной группы Хорватии, студент, учитель, рабочий, почтовый чиновник, машинист и кондуктор состава