Момент вступления в Ново-Село, которое он называл «цыганским поселком», описывал Олег Мокиевский-Зубок. По его словам, пехота шла вдоль дороги, по которой двигался обоз и машины, многие из которых ехали с разбитыми стеклами и пробитыми шинами. У села партизаны занимали выступавшую в сторону дороги высоту, а несколько «троек» рассеялись между домами. За стеной кирпичного завода залегли и вели перестрелку с повстанцами добровольцы СДК. Одна из пуль пробила приклад винтовки Олега, а другая, трассирующая, чуть не задела голову его отца. Неожиданно они услышали крики «Доктора! Доктора!» и узнали, что оберст Зборовский ранен. Как оказалось, заметив перебегавших между домами партизан, он успел выпустить по ним очередь из пистолета-пулемета, но ответными выстрелами был ранен в живот. Его положили на заднее сиденье легковой машины, где ему оказывал помощь штаб-арцт Мокиевский-Зубок и срочно отправили в Шабац, в сопровождении переполненного грузовика с ранеными, на передних крыльях которого для охраны разместили по солдату, третий сел в кабину шофера[750].
Позиции на участке за кирпичным заводом занимал 2-й батальон II Воеводинской бригады. Уже упоминавшийся Глишо Опатич вспоминал, что батальон снова испытывал нехватку боеприпасов, из-за чего захваченные с разбитых двуколок патроны тут же использовались в бою. В довершение всего вышел из строя единственный в батальоне тяжелый пулемет: какие-то проблемы были с прицеливанием. Из потерь он упоминает раненого пулеметчика MG-34 Гавру Цацича[751].
Командование полком временно принял оберст-лейтенант Морозов, под началом которого подразделения к ночи достигли села Зминьяк, где остановились на ночлег. Около 3.00 населенный пункт подвергся атаке повстанцев, в результате чего русские были отброшены, оставив на поле боя убитых и раненых. Часть солдат была блокирована в домах. Но Морозов не растерялся и немедленно организовал удачную контратаку силами 6-й роты гауптмана Владимира Третьякова, усиленной двумя взводами 10-й и 11-й. По словам Константина Николаева, в ее ходе была не только подавлена огнем партизанская пулеметная точка, размещавшаяся у трубы паровой мельницы, но и заколоты штыками несколько повстанцев, один из которых в момент смерти пытался отнять винтовку у раненого солдата. Окруженные были деблокированы, а полк продолжил отступление к Дублью[752].
Сутки боя дорого обошлись обеим сторонам. 1-й полк лишился 10 убитых, 48 раненых и контуженных (включая лейтенанта Игоря Кравченко и гауптмана Николая Хохлачева), четырех пропавших без вести[753]. Ill партизанская бригада потеряла одного бойца убитым и 13 ранеными (среди которых были бригадный и два батальонных комиссара, два командира рот). В V бригаде за три дня боев не менее 16 повстанцев погибло (включая трех командиров и двух комиссаров рот, а также батальонного офицера разведки), а 38 получили ранения (среди которых: командир и помощник командира батальона, батальонный секретарь СКМЮ, санитарный референт батальона, три командира и один комиссар роты). Оценить потери II бригады в этот, как и в предыдущие дни, сложно, но точно известны имена двух партизан из ее состава, погибших под Лозницей и Лешницей. НОАЮ были захвачены 14 пленных (вероятно, в основном сербов), два коня, две двуколки, 14 винтовок, пистолет и боеприпасы[754].
После падения Лешницы последним немецким опорным пунктом в западной Сербии оставался Шабац, который должен был стать следующей целью партизанского наступления. Обстановку в городе 27 сентября описывал в своем дневнике Григорие Бабович, по словам которого, на улицах царил хаос. В течение всего дня из громкоговорителей передавался приказ о мобилизации всего мужского населения от 14 до 60 лет для рытья окопов, вводился комендантский час с 18.00. Город заполонили бежавшие с фронта четники, а на станцию утром прибыл выведенный из боев батальон СДК. На улицах перемешались «вооруженные до зубов» немецкие и сербские отряды, отправляющиеся «на территорию». Броневики, грузовики с немецкими войсками, автобусы с четниками и танки сновали в разные стороны. С фронта были доставлены 60 раненых русских. Лишь около 17.00 громкоговорители сообщили: «Шабчане, спите спокойно. Партизаны отброшены от города»[755].
В тот же день командующий районом Северо-Запад оберст Хуг посетил в лазарете оберста Зборовского и вручил ему Железный крест II класса – первый в полку. От боли тот не мог говорить, но поблагодарил Хуга кивком головы. Ранение оказалось очень серьезным – в нескольких местах был пробит кишечник, но срочная операция прошла успешно. Состояние офицера ухудшилось позже, при перевозке из лазарета на аэродром, для дальнейшей транспортировки для лечения в Грац – раны открылись, вероятно, от сотрясения машины на городской мостовой[756].
В 4.30 28 сентября позиции полка на станции Дублье подверглись новой атаке – наступали два батальона II и два – I Воеводинских бригад. По данным Вермахта, им удалось потеснить левый фланг обороняющихся, а по данным партизан – после двухчасовой упорной борьбы заставить последних оставить станцию. В любом случае русские получили подкрепление в виде двух танков, благодаря которому смогли к 12.00 восстановить положение. Повстанцы, как и раньше, предпочли не действовать днем и ограничились блокадой, ожидая темноты. В 20.00, под прикрытием прибывшей горной артиллерии, партизаны перешли в наступление и «тройками» стали просачиваться в тыл полка. После непродолжительной борьбы шуцкоровцы оставили позиции и отступили к селу Майур под Шабацем. Их эффективное прикрытие осуществляли немецкие танки. Потери РОК составили девять убитыми (в том числе лейтенанта Леонида Донскова), 43 ранеными и контуженными (включая майора Михаила Скворцова, Гауптмана Кузьму Дубину, обер-лейтенанта Константина Зерщикова, лейтенантов Николая Шрамко и Виктора Черняева) и пять пропавшими без вести. По официальным данным НОАЮ, при захвате Дублья и разгроме отряда СДК под Богосавцем в тот день они лишились двух убитыми и 10 ранеными, захватив 15 пленных, три пулемета ZB-26/30 и две двуколки с патронами[757].
К утру следующего дня I и III батальоны полка прибыли в Шабац, а II занял позиции в Майуре. Боеспособность русской части резко упала: общие потери с 12 по 29 сентября составили 240 солдат и офицеров, в результате чего средняя численность рот составляла 60 человек. Люди были измотаны затяжными боями и маршами, многодневным отсутствием ночного сна и погодными условиями (с 25 сентября шел постоянный дождь). В этой обстановке немецкое командование приняло решение свести состав 1-го полка в два трехротных батальона. Командиром I стал майор Федор Головко, а II – гауптман Александр Шмелев. Сформированной ротой тяжелого оружия руководил обер-лейтенант Иван Звездин[758].
Эти силы имели принципиальное значение для обороны Шабаца: кроме подразделений СДК и СДС, основу немецкого гарнизона составляли лишь 250 человек из состава 5-го полицейского полка СС и порядка 28 итальянских средних танков М-15/42 202-го танкового отряда (без 2-й роты)[759].
Отказавшись от идеи общего штурма города, повстанцы приступили к его блокаде, в основном силами 16-й дивизии. В ночь с 30 сентября на 1 октября они попробовали «прощупать» оборону – II Воеводинская бригада при поддержке артиллерии атаковала Майур. Несмотря на то, что партизанам удалось потеснить противника с первой линии обороны, прибытие танков спасло положение и гарнизон смог контратакой вернуть утраченные позиции. Потери атакующих составили трех убитыми и 19 ранеными[760]. Бабович записал: «Вчера вечером, около 20 часов, началась борьба. Все рода оружия в действии. А дождь льет… Борьба длилась до полуночи. Сегодня утром узнал, что погиб один доброволец [СДК – А.С.], а еще двое ранены»[761]. Ночью 2 октября демонстративную атаку на Майур повторили 1-й и 3-й батальоны I Воеводинской бригады. Итог был аналогичен предыдущему – под огнем танков и пехоты, потеряв одного убитым и трех ранеными, «воеводинцы» отступили на исходные позиции. 1-й полк в обоих этих боях лишился одного военнослужащего погибшим и 13, включая лейтенантов Владимира Старицкого и Ивана Малахова, ранеными[762].
3 октября в атаку перешли уже силы гарнизона – 15 танков при поддержке 300–400 солдат РОК наступали на Богосавац, западнее города. Огнем из противотанковых ружей партизаны 4-го батальона II Воеводинской бригады повредили две бронированные машины, одна из которых была отбуксирована в Шабац, а другая – из-за невозможности эвакуации сожжена своей же пехотой. Успехи атаки свелись к одному убитому и двум раненым повстанцам, а также уничтоженному противотанковому ружью[763]. Вероятно, имела место плохая координация действий пехоты и танков.
Согласно дневнику Бабовича, 4 октября немецкая артиллерия хаотично обстреливала окраины города со стороны Майура, сея опустошение по селам. «Все луговоды [здесь, вероятно, хуторяне – А.С.] и селяне из округи бежали, а немецкие солдаты, особенно русские, тащат в город награбленных толстых свиней, кур, гусей и горды этим. Сегодня волочат ковры и постельное белье. Русские распродают вещи по городу»[764]