вляется крайне странным при высочайшей интенсивности боев. Собственные потери только за 31 октября, 1,2, 5 и ночь на 6 ноября они оценивали в 11 убитыми (включая комиссара бригады и командира 4-го батальона) и 26 ранеными (в том числе командира 2-го батальона)[880].
В результате длившихся с 31 октября по 5 ноября боев I батальон смог взять село Быстрица, где оставался до 12 ноября. Известно, что в этих боях погиб лейтенант Владимир Березин и получил ранение обер-лейтенант Зуземиль. Кроме того, среди захороненных на военном кладбище в Приполье известны военнослужащие Иван Пашанов (умер 10 ноября в полевом лазарете 6/592) и Михаил Чуб [881].
На территорию Хорватии отступающие войска проходили через мост в Вишеграде. Следующая попытка помешать эвакуации была предпринята на участке между ним и Рогатицей 27-й Восточно-боснийской дивизией. Теперь возможность поучаствовать в боях представилась оказавшемуся передовым III батальону. Согласно плану НОАЮ, атаку должна была осуществить XVI Мусульманская бригада, 13 ноября занявшая позиции вдоль дороги. Она представляла собой сильное и многочисленное формирование. Так, в сентябре того же года ее ряды пополнили 200 бывших военнослужащих 13-й дивизии войск СС «Ханджар», имевших хорошую подготовку и дезертировавших вместе с оружием[882].
1-й батальон бригады организовал засаду у села Сьемеч, а 2-й и 3-й – у Стырмаца и горы Малый Тмор. В их задачу входил фланговый удар, а 1-й должен был атаковать немцев с тыла. 4-й батальон осуществлял прикрытие со стороны Рогатицы и служил бригадным резервом. На следующий день в засаду попал передовой батальон «Шлуттербах», но окружения не вышло – 1-й партизанский батальон атаковал авангард колонны и завязал с ним ожесточенную борьбу. «Шлуттербаху» удалось прорваться через первый заслон, вскоре огневой бой на дистанции 50-100 м шел вдоль всего блокированного участка дороги. С наступлением темноты немцы были вынуждены отступить в сторону Вишеграда, а партизаны в течение ночи дважды атаковали их, но оба раза были отброшены, в том числе огнем автоматических зенитных орудий[883].
Первая половина дня 15 ноября прошла относительно спокойно – партизаны отдыхали и пополняли боеприпасы, а немцы укрепляли оборону. Активный бой возобновился после полудня: повстанцы под прикрытием леса перешли в новую атаку, борьба шла на дистанции 30–50 м. В решающий момент, когда обороняющиеся начали отступать, прибыли русские. Они смогли отбить атаку противника и сами нанесли мощный контрудар – колонна во главе с несколькими танками и бронемашинами, прикрытая сильным фланговым охранением, двигалась вдоль дороги, преодолевая и расчищая преграды на пути. Партизаны, поддерживаемые огнем нескольких противотанковых ружей и 47-мм противотанковой пушки, оказывали упорное сопротивление – то и дело вспыхивали ожесточенные схватки, некоторые позиции переходили из рук в руки по два-три раза. Но в итоге после 40-часовой борьбы «мусульмане» были отброшены от дороги[884].
По воспоминаниям безымянного ефрейтора-телефониста штаба батальона, утром того дня в район боя на грузовиках была отправлена 9-я рота, а за ней выдвинулись остальные. К моменту прибытия на место штаба, доходившая до штыковой схватка, в которой русские понесли потери убитыми, уже была закончена[885]. Партизаны оценивали свой урон за два дня в шесть погибшими, 25 ранеными и пять пропавшими без вести, а также заявляли о захвате в плен пяти «белогвардейцев»[886].
Миновав 18 ноября Рогатицу, батальон утром следующего дня подвергся воздушному нападению. Тот же телефонист вспоминал, что часть личного состава бросилась к лесу, другие залегли на том месте, где их застал налет. Самолеты бомбили автоколонну и расстреливали метавшиеся группы боснийских беженцев. Денщик командира батальона оберст-лейтенанта Зинкевича, ефрейтор Николай Ляхницкий, остался стоять на дороге. Рядом с ним был убит командирский конь, а его винтовка была разбита, но сам он не пострадал. В штабе батальона получили ранения санитар и ефрейтор Олег Чиркин, лишившийся правой ноги»[887].
24-27 ноября III батальон участвовал в отражении партизанских атак на Козадар и Моровцы, а подтянувшийся I – на Рабар. Против них действовала XX Романийская бригада 27-й дивизии, которая, по партизанским отчетам, в ожесточенных боях уничтожила до 20 солдат противника, потеряв одного убитым и одного раненым. Иное свидетельствует безымянный телефонист: «Каждую ночь, ровно в 11 часов, партизаны начинали атаку наших позиций. Наши тяжелые пулеметы были готовы к бою, но молчали. Одно орудие ПАК'а [противотанковая пушка – А.С.] било прямой наводкой на голоса кричащих «товарищей», и вторым снарядом попадало в цель. Партизаны не рисковали продолжать атаку. Пехота в это время мирно дремала с оружием наготове»[888].
27 ноября полк Рогожина был переподчинен штабу V горного корпуса СС и на следующий день начал движение на северо-запад от Сараево. В первых числах декабря I батальон развернулся в Висока, a III – в Громуляке (II шел с отставанием и лишь к 7 декабря достиг городка Пале). Потери полка за время перехода от Рашки составили 27 погибшими, 112 ранеными и 33 пропавшими без вести. Последние из них пришлись на 2 декабря, когда 4-м батальоном VII Краинской бригады НОАЮ у горы Кобылья Глава был атакован отставший обоз III батальона и его прикрытие. В итоге погибли четверо и получили ранения пятеро военнослужащих. По данным партизан, они также захватили трофеи и двух пленных без потерь со своей стороны [889].
Чуть ранее, 29 ноября, приказом генерал-лейтенанта Мюллера, оберсты Гонтарев и Рогожин были награждены Железными крестами II класса[890]. В отечественной литературе встречается утверждение, что данное награждение было осуществлено приказом командира по БГ «Гонтарев» от 28 декабря (то есть получается, что Гонтарев наградил сам себя!)[891]. В действительности последний приказ лишь сообщал личному составу о состоявшемся месяцем ранее событии.
Запасной батальон действовал отдельно от других русских частей и боев с противником не имел. Но первые потери он понес уже в самом начале марша – 7 ноября – во время дневки в Сиенице. Первый воздушный налет на село осуществила группа истребителей, попавшая под винтовочно-пулеметный огонь русских и скрывшаяся, не нанеся вреда. Повторный удар был нанесен уже четырехмоторными бомбардировщиками и вызвал огромные разрушения и потери среди войск и гражданских. В числе погибших шуцкоровцев выделяется видный антикоммунистический идеолог профессор Владимир Даватц. Этот известный своими либеральными взглядами ветеран гражданской войны ранее служил в 3-м полку, к лету 1944 г. дослужившись до обер-ефрейтора и будучи дважды награжденным знаками для восточных народов[892].
На следующий день батальон снова подвергся атаке английской или американской авиации. По воспоминаниям гауптмана Викентия Гетца, сначала над колонной появились тяжелые бомбардировщики, вид которых оказывал гнетущее впечатление, несмотря на отсутствие прямой угрозы с их стороны. «Бомбы на нас не посыпались, а стройные звенья эскадрильи точно вихрем были сметены в разные стороны, попав под меткий огонь нашей зенитной батареи. Ликование было общее, когда на наших глазах 2 бомбардировщика были сбиты и объяты пламенем. Нигде так часто не происходит смена впечатлений, как на войне – еще догорали сбитые самолеты, а нас уже обстреливали верткие «ястребки». Прыжком, по-кошачьи, они на низком полете из-за леса спустились на колонну. Мы открыли ответный огонь. Начался бой, но преимущество было на стороне врага, нам помог опустившийся густой туман»[893].
12 ноября запасной батальон сменил части I из сводного полка в Бистреце и продолжал оставаться на этих позициях до первых дней января. В другой своей статье Гетц вспоминал о плачевном окончании эксперимента с «советской» ротой. За время несения оккупационной службы из ее рядов дезертировали 20 человек, оставшиеся солдаты при формировании запасного батальона были сведены в один взвод (1-й 1-й роты). На марше произошел еще один случай побега, а затем (вероятно, во время пребывания в Бистрице) скрылись и все остальные бывшие красноармейцы[894].
Подводя итоги участия частей корпуса в обороне территории Сербии и прикрытии немецкой группировки, отступающей из Греции, следует, с одной стороны, констатировать, что во многих случаях русские проявляли высокое упорство в боях, показав себя серьезным противником для регулярных частей Красной армии. Вместе с тем, в большинстве случаев, они не смогли добиться заметных результатов в этом противостоянии, что можно объяснить в том числе рядом объективных факторов – малочисленностью, недостатками в вооружении и общей обстановкой.
Против повстанцев (как коммунистов, так и монархистов) русские зачастую действовали достаточно успешно, но в то же время имели место и эпизоды, когда они демонстрировали себя не с лучшей стороны. К ним можно отнести и ряд успешных атак НОАЮ, и, разумеется, захват в плен четниками 16 октября 1944 г. большого числа военнослужащих без сопротивления с их стороны.