«Любите то, что вы сделали с этим местом». Хьюз в глубокой депрессии скрывается от всех, но Ава Гарднер (Кейт Бекинсейл) обнаруживает его и привлекает к себе
«Что меня в основном привлекает, так это то, что это одержимый человек — одержимый полетами, желанием стать самым быстрым человеком в мире, но и по-настоящему одержимый, безумный. И мы живем сегодня в мире, где во множестве воплощены результаты применения его навязчивых идей. Меня также зачаровывает мифологический аспект его гибели — воистину, если боги хотят кого-то уничтожить, они сначала сводят его с ума».
«Понимаешь, мне интересно, что доставляет удовольствие такой красивой женщине, как ты», — шепчет Хьюз девушке, торгующей сигаретами в заведении «Cocoanut Grove», засунув руку под ее блестящую пачку. Но Хьюз — на удивление странный, «стерильный» гедонист, и поэтому Скорсезе не может установить с ним контакт и показать его психологический распад. Многие думали, что именно показ этого распада станет самой сильной стороной фильма Скорсезе, но, как ни странно, это самая слабая его точка. Ди Каприо прекрасно играет в той сцене, когда Хьюз, голый и небритый, проникает в свою комнату, заставленную сотнями пустых бутылок из-под молока, заполненных его мочой, и что-то лопочет себе под нос. Скорсезе наполняет эту сцену бликами адского огня — здесь и пламя, и искры, и ореолы, и кадры из «Ангелов Ада», которые проецируются на его спину… Но все возникшее напряжение рассеивается уже в следующей сцене, в которой Ава Гарднер (Кейт Бекинсейл) заезжает домой к Хьюзу. «Спасибо, что ты оделся ради меня», — говорит она потрепанному мачо, оглядываясь по сторонам и видя, что его квартира обмотана тесьмой, как паутиной — видимо, для того, чтобы нагнать страху на микробов. «Любите то, что вы сделали с этим местом».
Конечно, эта сцена вызывает смех. Однако режиссер, который снял «Таксиста», никогда бы не позволил Трэвису Биклу так далеко отойти на второй план. Скажем правду: видимо, в Скорсезе больше не осталось солипсизма Бикла и его вкуса к проклятиям. Оставив тему мании Хьюза, в последних сорока минутах фильма Скорсезе вместо нее показывает пару пирровых побед авиатора. В одном эпизоде ему удается защитить себя от сфабрикованных обвинений в спекуляции на войне, в другом — наконец поднимается в воздух его транспортная деревянная летающая лодка H-4 Hercules. Громоздкий «Геркулес» как небо от земли далек от легких динамичных самолетов, показанных в первой части фильма, а любое подозрение в том, что Скорсезе движется к однозначно победоносному финалу фильма, быстро подрывается невротической кодой Ди Каприо, который бормочет: «Дорога в будущее, дорога в будущее» — и снова и снова поворачивается к зеркалу, словно отдает дань уважения предыдущим антигероям Скорсезе. В другой жизни эта сцена послужила бы отправной точкой для картины Мартина Скорсезе о Говарде Хьюзе, а не ее финалом…
«Мне было страшно снимать картину о Говарде Хьюзе, потому что многие спрашивали меня, почему я захотел снять фильм именно о нем. Конечно, с ним связаны некоторые вещи, которые не являются самыми лучшими в мире, в нашей стране, да и в человеке в целом. Но я думал, что все это было бы интересно сделать из-за того отношения, которое Хьюз, по-моему, имел к самой нашей стране, к власти и к коррупции во власти».
«Дорога в будущее». Хотя фильм завершается успешным испытательным полетом самолета H-4 Hercules, обсессия Хьюза подрывает всякую надежду на счастливый конец картины
Подобная двойственность нашла свое отражение при присуждении в следующем году премии Американской киноакадемии. «Авиатор» был номинирован на одиннадцать «Оскаров», в том числе за лучший фильм, лучшую режиссуру, лучший оригинальный сценарий, лучшую мужскую роль (Ди Каприо) и за лучшую мужскую роль второго плана (Алан Алда). Всего лента получила пять наград — за лучшую операторскую работу, лучший монтаж фильма, лучший дизайн костюмов, за лучшую работу художника-постановщика и лучшую женскую роль второго плана (для Бланшетт). По-моему, это справедливо: у фильма восхитительная «оболочка» и звездный актерский состав, но центральный столп всего этого «не держит».
«Отступники»
«Это старая история: для того чтобы узнать, что у вас есть проблема, вы сначала должны узнать, что у вас есть проблема. Все всегда действительно так и происходит. Это мое собственное, сугубо личное мнение».
Коррумпированный полицейский Колин Салливан (Мэтт Дэймон) встречается с главарем банды Фрэнком Костелло (Джек Николсон) в порнокинотеатре
«А я кое-что придумал, кое-что придумал!» «Отступники» дали Скорсезе долгожданную возможность поработать с Николсоном
У каждого есть свои истории о Джеке. Однажды вечером перед съемками первой сцены с Николсоном Мэтт Дэймон просматривал сценарий. Зазвонил телефон.
— Привет, Мэтт! Это Марти. Режиссер.
Дэймона всегда удивляло, что Скорсезе представлялся именно таким образом.
— Да я знаю, кто ты, — сказал он.
— Тут забавная вещь одна есть… У Джека появились кое-какие идеи на завтра, для твоего эпизода… Ладно, скажу по-простому. Джек собирается прийти с фаллоимитатором.
— Ну и ладно, — подумал Деймон, а вслух сказал: — Так что, завтра в семь?
На следующий день он пришел на репетицию. Планировалось снять сцену, где его герой, полицейский Колин Салливан, который находится на содержании у гангстера Фрэнка Костелло (Николсон), встречается с последним в порнокинотеатре. «Вот смотри, — сказал ему Николсон. — Я пришел. Я сижу себе в пальто и вдруг выхватываю большой фаллоимитатор, и мы с тобой смеемся». Дэймон понял, что это и вправду хороший способ встроиться в сцену — показать, что эти парни действительно сублимируют секс в насилие и насилие в секс. В другой раз Николсон решил провести прямую параллель между садизмом Костелло и его сексуальностью и предложил, чтобы после того как герою Леонардо Ди Каприо в одной из сцен ломают руку, между Костелло и его девушкой происходил бы следующий обмен репликами: «Что это такое вас всех расшевелило и растревожило?» — «Садись в машину! Я покажу тебе, что».
«Джек на съемочной площадке вытворял что-то невообразимое, — рассказывал Дэймон. — Если вы посмотрите на меня и Лео во всех наших сценах с Джеком, то увидите, что мы с ним выглядим, как олени, ослепленные светом фар». Ди Каприо тоже впервые работал с Николсоном. После съемок сцены в баре, в которой персонаж Ди Каприо, Билли Костиган, пытается убедить Костелло, что он не «крот», Николсон повернулся к Скорсезе и сказал: «Что-то мне не кажется, что он сильно меня боится. Надо его еще припугнуть» — «Да делайте что хотите. Приходите завтра, мы сделаем пару дублей и отпустим вас домой». На следующий день, приехав на съемочную площадку, режиссер обнаружил, что Николсон игриво повторяет: «А я кое-что придумал, кое-что придумал!»
Никто не сказал Ди Каприо, что именно происходит, но один из бутафоров отвел его в сторону и предупредил: «Будьте осторожны, у него есть огнетушитель, пистолет, спички и бутылка виски». Актер сел за стол напротив Николсона. Заработали камеры. Внезапно Николсон начал обнюхивать свой бокал с виски. «Что-то крысой завоняло», — сказал он и скривился, как принюхивающаяся к чему-то крыса. Затем он вытащил пистолет и начал медленно им водить перед лицом Ди Каприо. Пистолет был бутафорским, но все же опасным. Никто, даже Скорсезе, не знал, выстрелит он или нет. «Да, он много импровизировал, — вспоминал потом Ди Каприо. — Я никогда не знал, какой стороной Костелло он повернется в тот или иной день. Как актера меня это пугало — а значит, ставки повышались».
«С Джеком ты должен быть готов ко всему. Ты должен полностью отказаться от предубеждений… Он переписал свой диалог и сделал его еще более грязным. Я думаю, что он получил право доступа к душе персонажа».
После этого они сделали еще четыре дубля, один круче другого. В одном из дублей Николсон вылил на стол виски и поджег его (впрочем, для фильма Скорсезе выбрал более раннюю версию). На монтаж этой сцены ушли месяцы, потому что она вызывала много вопросов. Каковы отношения Костелло с Костиганом? Каковы его отношения с Салливаном? Может ли он быть его отцом? «И в каком-то смысле это был момент, когда картина у меня сошлась, — сказал режиссер. — Он стал Богом-Отцом, он сошел с ума, и весь мир вокруг него обрушился. И он сделал то, что сделал».
Изначально Скорсезе хотел снимать этот фильм. Ему понравилась свобода языка в сценарии Уильяма Монахана (фактически это был ремейк гонконгского триллера 2002 года «Адские дела», действие которого перенесли в Бостон). Но он не знал, как поступать с этой историей. Раньше он уже обжигался, пытаясь порадовать своих студийных боссов жанровыми триллерами, но на этот раз «Warner Brothers» оказались очень заинтересованы в том, чтобы Скорсезе и Ди Каприо снова поработали вместе. Роль Фрэнка Костелло первоначально предназначалась для Роберта Де Ниро, а роль Колина Салливана — для Брэда Питта, который первым получил права на ремейк фильма. Однако соавтор Скорсезе по «Бандам Нью-Йорка» Кеннет Лонерган предложил привлечь к фильму уроженца Бостона Мэтта Дэймона. С предложением исполнить роль Костелло Скорсезе отправился к Николсону, актеру, которого он знал тридцать лет, но никогда не снимал его в своих фильмах, хотя очень хотел это сделать.
«Я хотел, чтобы Николсон сделал что-то значимое, — вспоминал он. — Я хотел, чтобы его присутствие перевернуло бы всю картину так, чтобы даже если бы он появлялся только в трех сценах, то вы все равно почувствовали бы присутствие этой огромной, почти богоподобной фигуры». Мир, изображенный в фильме, — это «мир, где морали больше не существует. И Костелло знает это. Я думаю, что он едва ли не выше всего этого. Он знает, что в мире, в котором они находятся, Бога больше нет… Меня просто захватили скорбь и чувство отчаяния из-за положения, в котором мы оказались 11 сентября. Каким-то образом все это стянулось воедино, что и помогло мне изобразить тот мир как моральный Ground Zero, нулевой уровень».