Утром ходил в церковь к о. Виктору. Он, кажется, меня не узнал. Поставил свечечки за упокой души В[еры] Н[иколаевны] и М[амы], помолился за наших. Хорошо было.
Смотрел фильм Касаветиса «Убийство китайского букмекера». Чувствуется рука, конечно, но до слез жалко его. Мне жалко их, лучших: и Антониони, и Феллини, и Рози — они, конечно, совсем не те, что кажутся издали.
Звонил Софии насчет приезда Бергмана в Таормину, представить и поздравить меня. Вряд ли он захочет, видимо.
В соседней маленькой гостинице нет номеров. Может быть, не приедет кто-либо из заказавших номер заранее.
Был на телевидении. Договорился насчет телеграммы Ермашу и Сизову насчет продления срока моего пребывания здесь.
Звонил Эльдар Шенгелая. Он вернулся из Пезаро. Завтра хочу поужинать с ним.
Кажется, все обойдется с деньгами. Все (на ТВ) говорят, что заинтересованы будущим фильмом, что ТВ хочет его делать. Только бы наши не подвели, от них можно ждать всего чего угодно.
С утра писал письмо Ермашу. Думал, что передам его с Ростоцким, а отправил с Губенко. Они все едут из Пезаро с фестиваля.
Франко виделся с Кристальди, который нашел нашу смету заниженной. (Конечно.) Завтра они с Франко восстановят истину (на бумаге), а послезавтра мы увидимся с Кристальди. Я боюсь его «правдоискательства» в смысле денег, т. к. он обвинит в недобросовестности РАИ и откажется участвовать в фильме с такой большой сметой. Будь что будет.
В письме к Ермашу я просил продления на месяц и права получать зарплату художника без вычетов, все 100 %.
Вечером виделись (у Тонино) с Эльдаром Шенгелая Он очень милый человек и всегда так радушно принимает меня в Тбилиси.
Тонино встречался с человеком Кристальди, которому очень нравится сценарий. Сегодня Франко работал с Кристальди.
Вечером смотрел фильм (оператор, который снял. «Прыжок в пустоту»). Очень плохой.
Работали с Тонино над московскими сценами. Я думаю (чтобы не терять времени), следует снимать Деревенский дом Горчакова в Тучкове. Не надо будет искать новое место. Или на месте Хутора. Или на месте Дома Соловьевой. Звонил в Москву Маше Чугуновой, чтобы она провентилировала у Сизова возможность для итальянцев жить в Тучкове. Кажется, это запрещено.
Вечером ужинал у Нормана и Лауры. Вернулся поздно. Гуляли по набережной и по мосту Св. Ангела, где книжный базар.
Встреча с Giuseppe Lanci — оператором, который снимал «Прыжок в пустоту» Белоккио. Очень симпатичный, молчаливый, скромный бородатый человек лет тридцати семи. Говорят, очень перспективный. Он мне нравится больше, чем Товоли. Правда, фильм, который он снял режиссерше имярек, — снят плохо. Хочу посмотреть его материал последнего фильма. Он обещал. Показать им «Зеркало» и «Сталкера».
Купил две рубашки — голубую и бежевую — 26 тыс. Звонил, но не дозвонился ни до дома, ни до Маши. В понедельник.
Франко Т. с сыном, Тони, Лора и я ездили в Тиволи и дальше в Субиако, в монастырь Св. Бенедикта и в монастырь Св. Схоластики. 1-й — в скале с гротом, в котором Св. Бенедикт жил три года. (В этом году исполняется 1500 лет со дня его рождения.) Во втором — поразительные внутренние дворики — один из них — XV века — расписан изнутри окнами и пилястрами. Этакая ирреальность a la метафизика. Церковь, построенная Кваренги (одна из церквей). Поразительное место: в обоих монастырях покой, мир и тишина на душе.
Утром был в церкви. Потом с Тонино и Лорой ездили в Фарфу и Непи. Возил нас Альдо Тассоне — журналист и экс-священник. Очень милый.
Я очень устал. Депрессия. О доме стараюсь не думать.
Проблема продления моего пребывания здесь стала проблемой № 1. Завтра надо звонить с ТВ.
Все решилось. В посольство прислано продление до конца июля. Я должен буду ехать в Москву вместе с Фикерой «подписывать» контракт. Надо договориться с посольством и Валерой (для проформы) о моем переселении к Норману.
Сегодня никак не мог дождаться звонка в Москву. Надеюсь, что Лара уже в Москве.
Трудно работать, потому, что у нас еще нет денег для трат на картину.
Июль 1980
Получил деньги. Положил 3.000.000.. Расплатился с гостиницей — 710.000.Таким образом я к 7 млн. прибавил сначала 1 млн, а сегодня 2 млн. Итого 10 млн + % и 300.000.
Ужинал с Норманом, Лаурой у Анджелы, которая была с братом. Гуляли по Трастевере и встретили Самохвалова с советской делегацией инженеров. Я тут же «проконсультировался» с ним по поводу переезда к Норману. Он не возражает.
Сегодня, расплачиваясь с гостиницей, впервые заплатил чеком.
Будто бы картина будет делаться, даже если Кристальди не будет участвовать в производстве (он запросил у РАИ лишних 200 млн на покрытие возможных потерь в связи с девальвацией). Завтра все должно решиться в смысле возможностей подготавливать фильм и подписания договора.
Умер Валентин Ив[анович Оберемко] — посол в Риме. Прошлой ночью. А я хотел его просить приехать в Таормину.
Вечер с Норманом у Армандо и Донателлы. Он — торговец оружием, она — монтажер и владелица монтажных, зала озвучания, перезаписи.
Лора прочла два дня назад, что у меня (по гороскопу) должны болеть зубы. Уже. Сегодня я едва жив.
Работали с Франко и Норманом на «Vides».
Звонил в Москву Сеньке и ак[адемику] Белоцерковскому насчет его поступления в Физтех. Он, по-моему, меня не помнит. Затем я говорил с Мариной (она была у Сеньки) и объяснил ей, чтобы она через Кочевриных нашла Сашу Медведева, который бы, в свою очередь, нашел кого-нибудь переговорить с Белоцерковским. Марина и сама хочет пойти к нему. Молодец, пусть сходит.
Вечером ужинали у Тонино с Клаусом Хельвигом — продюсером, который хочет вложить свою часть денег в «Ностальгию». Ждем, когда ТВ будет готово дать нам возможность начать работать. Здесь сейчас все в ожидании октября — времени, когда или произойдет инфляция, или повысят налоги на всех, кроме рабочих, охраняемых профсоюзными синдикатами. Италия — страна, в которой у рабочих исключительные права.
Болит зуб. Принимаю аспирин и ложусь.
Переехал к Норману в его квартирку-студию.
Весь день (уже второй день) мучаюсь с зубом. Болит десна под коронкой — ужасно! Ни о чем не могу думать, так болит зуб.
Как-то будет спаться на новом месте? Ложусь, а то рухну.
Сегодня до обеда был на Cola di Rienzo — тьфу! — на Via del Corco, Piazza di Spagna — устал. Хотел купить себе белые джинсы. Не нашел пока.
Сегодня разговаривал с Сенькой. Завтра у него первый экзамен Он нашел какие-то еще связи и забыл о том, что Марина должна была сходить к Белоцерковскому. Теперь она сможет застать его лишь в понедельник. На Мосфильмовскую не дозвонился — никто не брал трубку.
Чем дольше знакомство наше с Лорой, тем труднее с ней общаться. Бог с ней. Тут она устроила выяснение отношений по поводу Италии и моей здесь работы. Ну ее!
Сегодня проспал до одиннадцати утра. Болят зубы, и я чувствую себя совершенно разбитым. Ужасно беспокоюсь за Лару, Анну Семеновну и Сеньку — у него сегодня первый экзамен в Физтех.
Второй раз за четыре дня звоню домой, и никто не подходит к телефону. Странно. У Сеньки вечером тоже никого не было — как у него сегодня все прошло? Ирину я не понимаю — где бы она ни была, она не должна была оставлять его надолго одного во время экзаменов, по-моему.
Обедал у Нормана с Лаурой. У них заболела Лесси и два дня не могла двигаться. Сейчас ей лучше. Я живу в самом центре Рима — рядом с пл. Навона, del Popolo, Spagna, Venezia. Отсюда всё близко. Почему я раньше не переехал сюда. Сберег бы деньги.
Который раз убеждаюсь в том, что наблюдательность и знания художнику необходимы лишь для того, чтобы знать, от чего ты отказываешься, не будет ли твой отказ выглядеть искусственно или фальшиво. Так как, в конечном счете, важно ограничить себя рамками, которые бы не обедняли, а наоборот, углубляли и помогали создать свой мир, изгнав претенциозность и чрезмерное старание быть оригинальным. Надо исключить как можно больше связей с жизнью, но не за счет правдивости, а за счет изъятия лишнего мусора, который кажется (или, вернее, может показаться кое-кому) признаками истины, аргументами. Но эти аргументы уже за рамками образного мышления, т. е. там, где количество никогда не перейдет в качество.
Из любопытства читаю Ефремова — «Лезвие бритвы». Боже! Неужели ему так никто и не сказал, что он графоман; неужели он так и умер в неведении относительно своей бездарности?!
Разговаривали с Тонино по поводу сценария, который он пишет вместе с Федерико Ф[еллини]. Кое-что я им придумал (и очень неплохо); то, что забыта причина путешествия на этом пароходе.
И характер человека, которого должен играть Гилгуд, — он никак не может вспомнить, зачем он здесь и куда они плывут (они плывут похоронить в море урну с прахом знаменитой певицы).
Вскрыл больную десну. Стало, конечно, легче. Посмотрим что завтра.
Немного работали на «Vides». Встретился с Умбретой Colli — очень милая, но без яркого, нервного, острого характера.
Ничего особенного. Надо понемногу покупать подарки т. к. в конце месяца мы едем в Москву.
На этой неделе решится проблема картины и участия в ней Кристальди. На следующей — консилиум по поводу нашего фильма.
Очень беспокоюсь о наших. Никак невозможно дозвониться — телефон не отвечает. Вчера говорил с Мариной — у Сеньки все плохо. Физику сдал плохо: из четырех задач решил две с половиной. Если поставят неуд — конец. Араика нет в Москве. Что ж он? Обещал помочь и исчез?