лияло на авторитет «МВ». Верховодить гигантской державой и сопредельными экс-советскими республиками стали (и продолжают поныне) именно те, кто вполне может сказать Макару сотоварищи сакраментальную фразу: «Мы выросли на ваших песнях». И пусть первые звания, ордена и прорыв на Красную площадь пришли к «машинистам» при седом дедушке Ельцине, нет сомнений, что демократичный Борис Николаевич, прежде чем поощрить рок-группу, которую он вряд ли когда-нибудь запоем слушал, обратил внимание на рекомендации кого-то из своих подчиненных помоложе.
Случись с группой в девяностые-нулевые проблема из разряда тех, что преследовали «МВ» в предыдущие десятилетия, на защиту коллектива встали бы не только космонавт Гречко и композитор Саульский, но десятки знаменитых актеров, телебоссов, политиков и т. п. Все они как-то плавно расширили круг закадычных друзей и товарищей «машинистов». Только обороняться «Машине» стало не от кого. Разве что от ряда щепетильных интеллигентов, продолживших риторический разбор «двойственной» макаровской морали и художественной позиции.
Если раньше саркастичные критики припоминали фронтмену «МВ» его песню «Будет день» и интересовались, достиг ли он «того, чего хотел», когда перебрался из полуподполья на профессиональную сцену, то теперь поводом для стеба эстетов и неформалов оказался изменившийся, самоуверенный язык «МВ», выдающий фразы: «однажды мир прогнется под нас», «звезды не ездят в метро», «меня ожидают везде и повсюду, меня предлагают, как главное блюдо…». С ухмылкой восприняли антагонисты Макара и его мемуары «Все очень просто». Их называли «причесанными», «пенсионерскими», «саморекламными». Празднование 40-летия Андрея в ГЦКЗ «Россия» посчитали слишком пафосным. А его появление в качестве ведущего кулинарной телепрограммы «Смак» – попсовым, обывательским и даже комичным. Тут же лидеру «Машины» прицепили ярлык «самого известного повара страны», а «МВ» стали называть вокально-инструментальным ансамблем кулинара Макаревича.
На эти потоки негатива Макар, по обыкновению, «откликнулся песней». В год своего 45-летия (1998) он включил в свой сольный лирический «Женский альбом» ироничную композицию, начинавшуюся словами: «Меня очень не любят эстеты:/ Мол, какой-то он стал не такой./Мол, судьбу бунтаря и поэта/Променял на колпак поварской…» Дальнейший текст, в принципе, годился в качестве универсального ответа на любые идейные выпады в адрес автора.
25-летие «Машины Времени» на Красной площади тоже получило от слишком серьезных и прямолинейных судей горстку «камней». Но смотрелись они, как та самая дробина слону. Многочасовой, первый в истории, вполне фривольный (по крайней мере, для его вип-гостей и участников) отечественный рок-перфоманс на кремлевской брусчатке при огромном скоплении народа получился запоминающимся и оправданным. Знаю, что говорю, хотя бы потому, что большую его часть провел фактически на сцене, с той стороны, куда добирались из закулисного фуршетного шатра пришедшие на праздник «друзья «Машины».
«Приблизительно за год до нашего юбилея на Красной площади состоялся концерт Дидье Маруани, – рассказывает Макаревич. – Это была первая акция подобного рода в святая святых страны. Вопреки опасениям все тогда прошло очень хорошо. Прецедент, что называется, случился. И мы с директором «Машины» Валерием Голдой подумали, что надо бы найти спонсоров и устроить свою красивую историю на том же месте к 25-летию группы. А Валерий Ильич к организации концерта Маруани имел некоторое отношение, так что документация по этому проекту и вообще знание того, как все там было устроено, у него имелись.
Мы разработали идею мероприятия, нашли компанию, готовую его спонсировать (денег по тем временам требовалось очень много: более 100 тысяч долларов на обустройство сцены, звук, милицию и прочее), и взялись за главный вопрос – получение разрешения на проведение такого концерта. Я долго бегал между комендантом Кремля Барсуковым и мэром столицы Лужковым, потому что первый на любом нашем письме ставил резолюцию – «Не возражаю. Спросить Лужкова», а второй «Не возражаю. Спросить Барсукова».
К Барсукову я поначалу просто записался на прием, позвонив его секретарю. Он в итоге подписал нам все необходимые бумаги месяца за два до концерта. А вот Лужков не подписывал до последнего дня. Тем не менее на свой страх и риск мы все-таки начали установку сцены возле Исторического музея. Потом объявления о нашем концерте на Красной площади и о том, что он будет бесплатным, пошли по радио, а одобряющей резолюции Юрия Михайловича все не было. В конце концов московские власти, видимо, поняли, что деваться некуда, народ уже взволнован и лучше акцию разрешить. Мне позвонили из мэрии буквально накануне концерта и сказали: «Ваше письмо подписано. Помощь никакая не нужна?» Я ответил: «Спасибо. Сейчас уже лучше просто не мешайте. Практически все сделано». И участие столичных градоначальников в нашем проекте в результате свелось к тому, что один из заместителей Лужкова потом приехал на юбилей «Машины» и зачитал приветственное письмо от мэра».
25-летие «Машины Времени» на Красной площади тоже получило от слишком серьезных и прямолинейных судей горстку «камней».
Глава 18Больше алкоголя в гримерку!
Издавать там альбомы – не самое выгодное дело, но дружба дороже.
СЛЕДУЮЩАЯ ПЯТИЛЕТКА «МВ» – ОТ ХМЕЛЬНОГО 25-ЛЕТИЯ ГРУППЫ НА КРАСНОЙ ПЛОЩАДИ ДО ОРДЕНОНОСНОГО 30-ЛЕТИЯ В СТОЛИЧНОМ «ОЛИМПИЙСКОМ» В ПРИСУТСТВИИ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА ПУТИНА – ПОЛУЧИЛАСЬ СТЕПЕННОЙ И В ОПРЕДЕЛЕННОМ СМЫСЛЕ БУРЖУАЗНОЙ.
«Машина» никуда не гнала и не притормаживала. Сохраняла комфортную среднюю скорость, без фанатизма, но с удовольствием каталась по российским и зарубежным гастролям, держала высокую гонорарную планку и методично выпускала на «Синтезе» свои ремастированные архивные записи и новые альбомы. Времени и возможностей «машинистам» теперь хватало на все. Кутиков переиздал на собственном лэйбле свой единственный сольный проект «Танцы на крыше», Маргулис сподобился выпустить аж два сольных диска подряд: «До свидания, друг» и «7+1», ну, а сколько успел в этот период, помимо управления «Машиной» и своих разноплановых хобби, многостаночник Макаревич, устанешь перечислять. Спел «Пионерские блатные песни» с Алексеем Козловым (в нынешней РФ, пожалуй, половину из них не пустят в федеральный эфир). Выступил в снесенном позднее ГЦКЗ «Россия» на пару с Борисом Гребенщиковым. Презентовал «Женский альбом». И даже стал одним из основателей (в альянсе со Стасом Наминым и Валерием Меладзе) московского «Ритм-энд-блюз кафе», расположившегося буквально в трех шагах от кремлевских стен…
Кстати, ещё пару слов о «Синтезе». Действующие «машинисты» не раз шутили в разговорах со мной и коллегами, что «издавать там альбомы – не самое выгодное дело, но дружба дороже». До Саши Кутикова, разумеется, такие фразы долетали, и он старался реагировать на них с присущим ему академизмом и обстоятельностью. «Уверяю, более выгодных предложений, чем те, что «Машине» делал «Синтез», нам не поступало ни от одной рекорд-компании. Макар иногда издает на других лейблах свои сольные проекты. Но во всех прочих случаях выясняется, что меняешь просто шило на мыло. Для «Машины» это бессмысленно. Зачем устраивать революцию, если нынешние условия всех участников «МВ» устраивают? Впрочем, я ни на чём не настаиваю, только рекомендую. Конфликтов внутри группы по поводу «Синтеза» никогда не было. Да, с каждым годом самостоятельность музыкантов «Машины» возрастает, и некоторые из них считают, что это хорошо. Но на мой субъективный взгляд, все лучшее в репертуаре «машинистов» сделано ими вместе, а не по отдельности. Ни один сольный альбом любого участника «МВ», в том числе мой, не достиг уровня альбомов «Машины». Для меня вопрос существования группы является очень важным. И я делаю все на протяжении многих лет, чтобы группа сохранялась. В частности, компания «Синтез рекордз» является, с моей точки зрения, частью той основы, которая держит «Машину».
При всем благолепии бытия «МВ» во второй половине 90-х для стабильного будущего группе требовались не только старания Кутикова, но и новый надежный директор. Вопрос удалось закрыть, когда «машинисты» договорились с Владимиром Сапуновым.
«После опытного Валерия Ильича Голды на директорской должности в «Машине» побывала вереница всяких, недолго продержавшихся, уродов, – говорит Макаревич. – Каждый из них однажды как-то обсирался или проворовывался. Мы узнавали, например, что такой-то наш директор требовал с принимающей стороны за концерт «МВ» бо льшую сумму, чем следовало. «Верхушка» это называется. Единственного подобного поступка было достаточно, чтобы дать человеку коленом под зад, потому что он портил нашу репутацию.
Наконец мы нашли Владимира Борисовича Сапунова, брата Андрюшки Сапунова из «Воскресения». Володя – человек, которому мы доверяли, как самим себе. Он, кстати, получал равный с музыкантами группы концертный гонорар. У нас в «Машине Времени» все получают одинаково. Меня это устраивает, мне хватает. Так ведь изначально повелось, поскольку нам казалось, что по такому принципу существовали «битлы». Лишь гораздо позже мы узнали, что у них все по-разному получали, но в своей бухгалтерии менять уже ничего не стали».
«Я работал с «Воскресением», – вспоминает Сапунов. – И как-то в конце августа 1996-го, когда «Машина» находилась в отпуске, ко мне обратился ее тогдашний директор Ярослав Папков (как впоследствии выяснилось, обманщик и мошенник), с которым мы были знакомы. Сказал, что у него не получается в начале сентября поехать с группой на гастроли то ли в Полтаву, то ли в Винницу. Попросил меня подменить его. Ну, съездил я с «Машиной» на Украину, а через некоторое время позвонил Андрюшка Макаревич и предложил встретиться, поговорить. Мы собрались в клубе «Пилот». Помнишь, был такой в Москве? Туда же подтянулись Женька Маргулис, Сашка Кутиков, и начался дипломатический разговор. Они сказали: «Хотим тебя попросить о сотрудничестве с «Машиной». Я задумался: «Как же, говорю, я ведь с «Воскресением» работаю?» – «Ну, и тем более, отвечают. Ты все знаешь, мы одинаковые, тебе будет легко». В общем, в конце нашей двадцатиминутной беседы я согласился. Прикинул, как построить график гастролей, чтобы успевать ездить с обеими группами, потом выслушал от «машинистов» массу всяких аргументов в свою пользу, и далее мы обсудили условия нашего сотрудничества, которые устроили и группу, и меня.