Вот и объяснилось, почему господин Хаатер так хорошо ориентировался в доме первой жертвы. Актёр выяснил распорядок дня, сам Хаатер - пути отступления и место, где можно прихватить орудие преступления - ножницы.
Неожиданно нашёлся ещё один свидетель - цветочница. Она подтвердила, что Матео Хаатер купил у неё огромный букет роз. Ещё одна недоработка следствия - искать постоянного, а не разового покупателя.
Пришли новости из провинции: Хаатера видели в деревне примерно за две недели до убийства. Потом он уехал, но накануне преступления объявился странный тип. Лошадь и сбруя у него были хорошими, а сам одет будто трубочист. Нашлись люди, видевшие, как незнакомец перебросился парой слов с пропавшим бродягой.
Тип этот не ночевал в деревне, поэтому и не попал в поле зрения следствия при первичном дознании. Он действительно слышал историю несчастной Флоренс Хаатер: завёл за столом разговор о нравственности. Подвыпившие собеседники с готовностью рассказали об Огюсте Весбе. Реакцию Хаатера они вспомнить не могли, но то, что он не смеялся, - несомненно. И выпил меньше всех.
Бродяга да, крутился в трактире. Он всегда там побирался.
Хозяин, почесав в затылке, припомнил, Хаатер зачем-то позвал бродягу выйти на улицу - вроде как копыта лошади посмотреть. После подзаборник значительно реже появлялся в трактире.
Соэр посчитал: путь от Сатии до Ромена, куда послал секретаря Третий префект, и обратно занимал пятнадцать дней. Если сэкономить на отдыхе и купить хорошую лошадь, его можно сократить на день-два. То есть по срокам Хаатер вполне успевал отвезти бумаги, тайно вернуться в Сатию, взять костюм у актёра и наведаться к Весбу. А затем спокойно возвратиться к префекту на взмыленной лошади якобы только что с дороги.
Тело или живого бродягу так и не нашли. Он бесследно исчез. В последний раз его видели неподалёку от имения Весбов.
Экономка ничем не могла помочь: все трубочисты казались ей на одно лицо. Но да, вроде, при найме тот вёл себя иначе, нежели когда пришёл работать на следующий день. А сговорились накануне.
Мог ли трубочистом оказаться бродяга? Теоретически да, но экономка сомневалась. Одно бесспорно: трубочист был одет пристойно, оборванца она бы в господский дом не пустила.
Маг, обшарив доступную часть теплового мира над болотом, ничем не порадовал. Труп, если и был, погряз в трясине, и ауры его разложилась. Помочь мог бы некромант, но без разрешения Брагоньера привлечь его чародей не решался. Соэр разрешение дал - доказательства дороже. Его самого беспокоил тёмный маг, сотрудничавший с мэтром Варроном. Тот до сих пор остался безымянным, а Брагоньеру хотелось избавить область Сатии от скверны. Шутка ли, во втором по численности и значимости городе королевства процветала тёмная магия!
Следственные управления соседних городов не остались в стороне: им поручили собрать сведения о передвижения Хаатера. Максимально точно и тайно расписать маршруты и временные выкладки его поездок.
Брагоньер старался действовать предельно осторожно, чтобы не спугнуть жертву. Поручения раздавались под подписку о неразглашении, в разговорах запрещалось упоминать фамилию Хаатера. Долго так длится, разумеется, не могло, но пока том доказательств всё рос, приближая развязку.
Мэтр Варрон дал повторные показания, изобличив секретаря Третьего префекта.
Одна из девочек из "Сладкой кошечки" вспомнила, что исполняла для Хаатера приватный танец. Он пришёл в компании, заплатил, как и положено, выпил, а потом, когда пора было подниматься наверх, запросился в туалет. Место раздумий для посетителей неподалёку от чёрного хода.
Странно, но близость между Хаатером и проституткой состоялась. Правда, короткая, и девочке пришлось делать всё самой.
- Мне показалось, он был девственником, - хихикнула она. - А ведь не мальчик! Поэтому и запомнила. Смотрел в потолок, равнодушно так, пока я его ублажала. Не понравилось, видно.
Сначала в голове соэра никак не вязались моральные убеждения Матео Хаатера и контакт с девицей лёгкого поведения, но объяснение всё же нашлось. И не одно.
Во-первых, приятели точно бы узнали, что он повёл себя странно: пошёл в бордель, чтобы просто посидеть в гостиной, - и сорвали бы план преступления. А Хаатеру не хотелось привлекать к себе внимания.
Уйди он, сославшись на неотложные дела, - тоже бы пришлось объясняться. Неизбежно поползли бы слухи: девочки болтливы. А вот клиент, оплативший и получивший услугу, не вызывает подозрений.
Во-вторых, Хаатер должен был продумать пути отступления, изучить схему помещений "Сладкой кошечки", не только первый, но и второй этаж.
В-третьих, банальное любопытство. Чем же так прельщает мерзопакостный грех? Обслуживавшая его проститутка была хорошенькой, со светлым, непорочным личиком, чистенькая, молоденькая - мог и поддаться плоти. Но поведение в постели ясно говорило: близость с женщиной Хаатеру претила.
Так или иначе, "Сладкую кошечку" Матео Хаатер посещал, пусть и однажды.
Брагоньер готовился выписать ордер на арест, медля лишь из-за госпожи Меды. Приятелям Хаатера уже выписали повестки в Следственное правление, отчёты провинциальных следователей подтверждали теорию насчёт Весба... Но жизнь всегда умела вносить коррективы.
Глава 11. Шах и мат.
Брагоньер медленно оглядел подчинённых - те по очереди опустили глаза. Выражение лица соэра дополнял красноречивый взгляд палача, собравшегося препарировать жертву. И без того блёклые глаза, казалось, вылиняли, превратившись в зеленоватое стекло.
- Ну, и? - холод голоса лишь сгустил атмосферу. - Я жду, господа. Объясняйтесь.
Соэр наконец сел, но дозволения сесть другим не давал.
На несколько минут в кабинете воцарилась тишина. Потом её решился нарушить господин Ульман. Заместитель Брагоньера положил на стол папку.
- Что это? - равнодушно поинтересовался соэр. - Докладная? Заявление об увольнении?
- Нет, господин соэр, - растерявшись, промямлил Ульман. - Тут доказательства против Матео Цинглина Хаатера. Удалось восстановить письмо, которое намеревался отправить господин Моус. По оттиску... И мы нашли некроманта...
- Поздравляю! - оборвал его Брагоньер. - Только, господин Ульман, доказательств у меня - два тома, а вот подозреваемый по чьей-то милости скрылся. Тот, кого вы схватили, - двойник. Да, похож как две капли воды, но ни разу не Матео Хаатер.
Соэр злился и на самого себя. Ещё вчера казалось, будто арест поставил точку в затянувшемся деле. Преступник схватили в его собственном доме, застали за сбором вещей. Судя по всему, Хаатер планировал побег, но стражники нагрянули первыми. Он сопротивлялся, говорил, что пожалуется Третьему префекту, затем оскорблял стражей порядка - словом, вёл себя как и должен быть.
При обыске обнаружили целый мешок розовых лепестков и списки неблагонадёжных жителей Сатийской области с пометками, как и когда они согрешили против Сораты. Напротив некоторых фамилий стояли крестики. Списки приобщили к делу как доказательство вины.
И вот сегодня утром выяснилось, что Матео Хаатер - вовсе не Матео Хаатер, а нанятый им человек. Грим вышел идеальным, истина всплыла только в ходе допроса первой степени и сличении ауры арестованного с частичками ауры на вещах Хаатера. Тем не менее, время было упущено, и истинный преступник сбежал.
Брагоньер налил себе стакан воды и процедил:
- Я очень, подчёркиваю, очень советовал бы кое-кому либо покинуть стены Следственного управления, либо исправить ошибку.
- Вы имеете в виду меня?
- Я имею в виду всех вас, - неожиданно резко ответил соэр и порывисто встал, обернувшись к судебным магам. - Господа, как мне назвать людей, которые не способны задержать одного единственного человека?
"Но" чародеев захлебнулось в гневе Брагоньера. Он стукнул кулаком по столу и эмоционально, помянув дальних родственников собравшихся, потребовал в течение суток найти обвиняемого:
- Иначе, господа, я вам очень не завидую.
Господин Шорш нервно глотнул. Интуиция подсказывала, жертвой окажется именно он. Характер у Главного следователя - демонам под стать, так что о качестве наказания можно не беспокоиться. Да и работа инквизитора накладывала отпечаток. Была бы супруга, дети - возможно, Брагоньер и смягчился, но единственная страсть к работе превратила его в беспощадное к дисциплине, субординации и раскрытию преступлений существо.
Когда соэр узнал о побеге Хаатера, подчинённые уже успели испытать всю прелесть богатого образного языка начальника. Тот редко, но запоминаемо выходил из себя. Совещание в кабинете было лишь продолжением.
- Господин Шорш, господин Крауст, господин Ульман, к вам это относится в первую очередь, - уже спокойно закончил соэр, осушив стакан. - Работаем, господа!
Понурые подчинённые группкой покинули кабинет.
Оставшись один, Брагоньер потёр виски. Всё рушилось, всё удовлетворение от завершения дела улетучилось. Завтра предстояло отчитываться перед вышестоящими - и что он им скажет? Что упустил преступника? Карьера запятнана, жить больше не за чем.
Соэр заставил себя на время забыть о неприятностях, пробежал глазами бумаги Ульмана и занялся другими делами. Отчёты всегда успокаивали своей монотонностью. Затем Брагоньер сочинил речь для градоправителя. Аргументированную, изобиловавшую фактами, подчёркивавшими эффективность работы Следственного управления. Хотелось бы верить, что кроме неё он предъявит убийцу.
Матео Хаатер исчез без следа. Ещё вчера исправно сидел в канцелярии Третьего префекта, распределял поток посетителей, решал их вопросы, готовил бумаги, составлял планы на второе полугодие - а сегодня его будто и не было.
Стража уже дала показания: нет, не видели. Значит, преступник опять сменил облик, поднаторев в этом во время совершения преступлений.
Одиноких всадников солдаты не заметили, клялись, что за взятку никого из города после закрытия ворот не выпускали. Но магией Хаатер не владел, через стены ходить не умел - значит, покинул город привычным способом. Либо верхом, либо в дорожной повозке.