Эллина благоразумно предпочла промолчать о том, что Анабель жива. Она не питала иллюзий, догадывалась, Хаатер убьёт её, если вовремя не подоспеют солдаты.
Как он выследил её? Неужели на свободе остался сообщник? Или заказчик.
Гоэта застонала, осознав меру собственной глупости. Согласилась на приворот за чекушку! На противозаконное действие, которому учили, но за которое, если узнают, по голове не погладят. Говорить о нём открыто в "Белой мышке" можно безбоязненно, потому что там все свои, но в договоре никогда - опыт поколений волшебников, вдолбленный ещё в училище, - не указывался приворот. Просто обтекаемо: работа.
С противоправностью деяния связаны и сроки, объявленные заказчику, - на грани действия. Ни в коем случае гоэта не должны уличить. Если что, клиент сам виноват, не успел. Пожаловаться нельзя: закон суров к обоим. А так, получилось - не получилось, деньги-то уплачены вперёд.
Продала жизнь за чекушку, решила поискать острых ощущений, встряхнуться! И встряхнулась, гадая, сколько раз, чем и куда ещё ударит убийца.
- Кто вам меня продал? - сплюнув вязкую слюну с примесью крови, спросила Эллина. - Вы ведь знали, что я окажусь здесь.
- Знал, - расплылся в улыбке Хаатер. Он остановился, бросил жертву на землю и присел рядом на корточки, глядя в глаза. - А ты умненькая. Ладно, время есть, поболтаем. А потом, извини, умрёшь.
Перемена настроения Хаатера не внушала оптимизма. Только что он казался сумасшедшим, а теперь был поразительно спокоен и вежлив. Даже усадил гоэту, прислонив её к гробу. Устроившись рядом, Хаатер достал нож и вынул из ножен меч - так, чтобы при случае мгновенно пустить его в дело.
- Так как? - напомнила о себе гоэта. Она колебалась: закричать или сидеть тихо? Сомнения разрешил нож, приставленный к груди, и напоминание Хаатера о прямой пропорциональности жизни и молчания.
- Помощник, - пожал плечами убийца. - У меня есть знакомые и в Следственном управлении, и в свете, но тут сработали деньги. Когда увидел тот поцелуй, сразу понял, где больное место господина Главного следователя. Не сомневаюсь, власти уже вычислили моё местонахождения. Куда бы я ни подался, без магии далеко не уйти. А тот славный тёмный волшебник сам в бегах... Обидно! Но я заранее заготовил козырь. Тебя. Выследил, а потом заманил в ловушку.
- Так заказчик с приворотом - это от вас? - сокрушенно пробормотала Эллина. Ей хотелось надавать себе тумаков за непроходимую беспечность.
Хаатер рассмеялся:
- Дважды умница! Ему было велено нанять именно тебя.
- Но он же свидетель...
- И что с того? Меня в Сатии теперь каждая собака знает. Так что сидим и ждём Ольера ли Брагоньера. Если я верно рассчитал, твою жизнь он поставит выше правосудия. А там уж всё в руках Сораты. Думаю, меня она любит больше. Зато будете вместе. Вместе и навсегда, как и говорят при свершении священного обряда брака.
- Простите, я не знаю вашего имени, господин...
- А нам знакомиться не зачем, - резко ответил Хаатер и ухватил Эллину за волосы. От неожиданности та вскрикнула и испуганно закрыла глаза: показалось, убийца кулаком ударит её по лицу. Но он этого не сделал. Пучок волос под его напором окончательно развалился, запутавшиеся в прядях шпильки царапали кожу. - Зубы заговорить пытаешься? Моя мать тоже хорошо работала языком. Шлюха, родившая меня неизвестно от кого! Все вы одинаковы, и жалости к вам не будет.
Гоэта истошно закричала, когда Хаатер рывком поднял её за волосы и рванул с шеи шнурок с накопителем. Потом обчистил карманы, забрав все документы.
- Я, кажется, просил не кричать.
Оплеуха обожгла лицо. Камень-печатка разодрал кожу, прочертив дугообразную царапину.
Эллина вновь притихла, пытаясь вспомнить хоть какое-то заклинание, для которого не требовались руки. Увы, таковых она не знала.
На время оставив гоэту в покое, Хаатер достал огниво, чиркнул и сжёг документы. Оставшаяся без опоры Эллина рухнула на колени и разрыдалась. Было жаль и себя, и разрешения на работу, которое до весны не восстановишь. Но всё это имело значение только, если она останется жива.
Всхлипы гоэты Хаатера не раздражали: он занимался делом. Принёс камень, лопату, ящик с инструментами и завозился у гроба. Передвинул его вплотную в краю одной из могил, снял крышку, воткнул рядом лопату...
Время тянулось медленно, мучительно медленно.
Наступила ночь, уже прохладная, августовская. На небе зажглись первые звёзды. С каждой минутой их становилось всё больше, а сами они - ярче.
Где-то протяжно выли волки, и будто бы смеялись мьяги.
Эллина покосилась на Хаатера - тёмный силуэт в тусклом свете луны. Спокоен и не боится.
- Комедия скоро начнётся, принцесса, - наконец произнёс он и встал вплотную к гоэте. Нож упёрся в горло. - Молись, если ещё веришь в Дагора и Сорату.
Хаатер едва успел договорить, когда кладбище озарили вспышки магических светлячков.
Надежда расправила крылья в душе Эллины, и она, позабыв о ноже, изо всех сил завопила: "Он здесь!". За это пришлось поплатиться дыханием и, кажется, трещиной в ребре - бить Хаатер умел.
Первыми показались судебные маги, но замерли, услышав окрик Хаатера:
- Стоять, или она умрёт.
В доказательство серьёзности своих намерений он неглубоко чиркнул по шее жертвы, так, чтобы алая струйка крови потекла по коже.
Крепко держа, теснее страстного любовника прижимаясь к Эллине, Хаатер вместе с ней сделал шаг вперёд, заняв стратегически выгодную позицию.
- Я желаю говорить с Ольером ли Брагоньером и только с ним. Иначе жизнь девчушки будет на вашей совести.
Посовещавшись, один из магов остался стеречь преступника, а другой скрылся.
Когда Брагоньеру, доложили, что Хаатер взял заложницу, он и представить не мог, что ей окажется Эллина Тэр. Соэр намеревался вести привычную в таких случаях беседу о напрасности сопротивления и неизбежности кары, которую лишь отягчит неразумное поведение преступника, но осёкся, увидев окровавленную испуганную Эллину. От самообладания не осталось и следа - Брагоньер не отрывал от гоэты напряжённого взгляда, а рука непроизвольно тянулась к мечу. Эта женщина стала для его сейчас средоточием всего мира.
- Не советую, господин Брагоньер, - предупредил Хаатер, ещё сильнее надавив клинком на горло жертвы.
Эллина вскрикнула, заставив соэра вздрогнуть и болезненно скривиться. Его переполняли бешенство и страх. Каждая гримаса боли гоэты отзывалась внутри.
- Медленно, повторяю, очень медленно, спешьтесь.
Хаатер довольно улыбнулся: Брагоньер исполнил требования, но так, будто делал это добровольно. Сделав какой-то знак магам, соэр напомнил, что в интересах преступника не отягчать вины.
- Значит, если я убью её, - Хаатер толкнул Эллину, и она упала на колени, - ничего не будет. Отлично!
Убийца замахнулся, чтобы нанести удар. Один из судебных магов дёрнулся, пытаясь помешать, и удивлённо развёл руками. Хаатер свистнул клинком над головой гоэты, рассмеялся и крикнул:
- Я подготовился, господин соэр. На мне столько побрякушек, что магия ваших гончих не возьмёт. А стрелять в меня не советую.
Убийца заслонился Эллиной как живым щитом, предупредив выстрел арбалетчиков. Брагоньер крикнул, чтобы заходили сзади, и получил насмешливый ответ Хаатера:
- Тяжело прыгать по могилам незамеченными. Пока до леса доберётесь, заложница будет уже мертва. Любое движение - и я убью её. Я не шучу. Господин соэр, велите всем убираться. Чтобы на десять миль вокруг - никого.
- Господин Хаатер, вы забываетесь. Отпустите заложницу, и вам гарантируют жизнь.
- Я похож на дурака? - рассмеялся Хаатер. - Нет, господин Брагоньер, вы не поняли: командую здесь я. И если не будет по-моему, омоетесь кровью любовницы.
- Она мне не любовница, - возразил Брагоньер. В нём боролись чувства и разум. Но Эллина смотрела с такой мольбой, что соэр, сознавая всю глупость поступка, велел своим людям отступить.
На кладбище остались трое: Брагоньер, Эллина и Хаатер.
- Ваши требования? - соэр осторожно сделал шаг вперёд, не сводя глаз с глаз преступника. Магические светлячки всё ещё парили в воздухе, освещая импровизированную сцену. - Полагаю, покинуть Тордехеш. Хорошо, я согласен на переговоры, только отпустите госпожу Тэр.
- Я же говорил, - довольно прошептал на ухо Эллине Хаатер. - Но ошибся в оценке морали. Похоже, он тебя любит.
- А, господин Брагоньер, - громко повторил убийца, смакуя реакцию противника, - вы любите эту женщину?
Соэр промолчал, прикусив губу. Он всегда знал, чувства опасны - и расплачивался за то, что вовремя не излечил болезнь. Пусть Хаатер и сумасшедший, но он отлично всё просчитал, даже то, о чём не догадывался сам Брагоньер. Идеальная ловушка!
Эллина, изумлённо широко раскрыв глаза, вслушивалась в слова убийцы и пыталась понять, что происходит. Соэр не спорил с Хаатером, позволил командовать собой!
- Оружие на землю. Живо! И без фокусов!
- Повторяю, господин Хаатер, вы делаете себе хуже, - медленно, делая большие паузы между словами, чтобы выровнять дыхание, ответил Брагоньер. - Отпустите заложницу, и я учту это в ходе расследования. Ваши предположения о госпоже Тэр абсурдны. Не стоит приписывать всем и каждому любовные отношения на основании простого знакомства.
Именно так, солгать, чтобы спасти её жизнь. Лишь бы Эллина не начала возражать, припоминая ночь в Калеоте и недавний поцелуй. А, судя по выражению её лица, с губ готова сорваться дюжина вопросов. Дагор, пусть она промолчит!
Брагоньер второй раз в жизни столкнулся с паникой и отчаянно пытался не поддаться ей. Впервые она накрыла его при виде мёртвой Эллины на алтаре. Тогда он потерял контроль над собой, позволил руководить эмоциям, а не разуму. Ситуация повторялась.
Хаатер хмыкнул: он не верил словам соэра.
Помедлив, Брагоньер вытащил меч из ножен и взял его клинком к себе. Положить на землю, однако, не спешил.
- Господин Хаатер, вы же понимаете, что не уйдёте. Отпустите госпожу Тэр, и поговорим. Даю слово, что не отдам приказ о вашем немедленном уничтожении.