Личных вещей мисс Фаулер в комнате почти не было. На диванчике лежала незаконченная вышивка, четкая и аккуратная, не в пример моей. За стеклянными дверцами шкафа стоял небольшой чайный сервиз, ниже – десяток разномастных книг. И аккуратно расправленный лист бумаги, вставленный в рамку, предмет гордости и главная ценность хозяйки: рекомендательное письмо директрисы пансиона Вест-холл. Не удержавшись, я подошла ближе, вгляделась в красивые каллиграфические строчки. Поморщилась, подмечая аккуратные завитки почерка, очертания стилизованного особняка на оттиске печати и изящную подпись миссис Корнелии Уолтерс.
– «Никто никогда не узнает, Эв, – пробурчала я, копируя интонации Мэрион. – Посмотри, все выглядит идеально, Эв. К тому же Вест-холл далеко в горах и по полгода отрезан от остального мира. Никому в голову не придет проверять, сколько девочек выпустила в мир строгая миссис Уотерс…» Уолтерс, Мэрион! – Я всплеснула руками. – Уолтерс! Не Уотерс! О чем ты только думала?
Да если бы лорд Хенсли-старший хоть на секунду увидел письмо мисс Селии и сравнил с моими бумагами, лежавшими в его столе, простым увольнением я бы не отделалась. Уолтерс! Кто бы мог предположить, что буква «л» в фамилии директрисы Вест-холла придется ровно по сгибу чужого рекомендательного письма, чудом попавшего в руки Мэрион? Сестра была виртуозной обманщицей, но даже ей подчас не удавалось продумать все до мельчайших деталей. И вот куда завела ее эта ложь…
Отвернувшись от шкафа, я обвела комнату долгим изучающим взглядом. Казалось бы, устроить тайник в крохотной комнате совершенно негде. Пол от угла до угла застелен темно-синим ковром, прибитым плинтусами к стенам, что отсекало всякую возможность добраться до половиц. Шкафы оказались слишком тяжелыми, чтобы попытаться их передвинуть, и слишком низкими, чтобы просунуть под них даже ладонь. Я выдвинула и простучала один за другим все ящики, стараясь не касаться чужого белья, но так и не обнаружила двойного дна. Лавандовые обои за картинами были нетронутыми, а под стульями нашлась только пыль и закатившийся к самой стене огрызок карандаша.
Ни-че-го.
Если искать дальше, пришлось бы рыться в сундуках и переворачивать кровать, и тогда скрыть следы моего пребывания в покоях Селии было бы невозможно. А этого я категорически не хотела. Оставалось признать вылазку неудачной и тихо уйти…
И тут я заметила его.
Едва различимый отпечаток ладони на дверном косяке неуловимо светился знакомой огненной силой. Как будто Мэрион, окунув пальцы в невидимые чернила, прикоснулась к стене, оставив для меня тайный след. Сердце забилось быстрее, окрыленное надеждой. Точно такие же метки Мэр оставляла в приюте во время наших вылазок и игр.
Мэрион хорошо умела прятаться. И прятать. А я научилась находить ее всегда и везде, потому что единственная знала, как прочитать наши тайные знаки.
Вернувшись к двери, я обвела пальцем отпечаток ладони Мэр, чувствуя, как откликается родственная магия, меняя цвет камня силы, скрытого воротничком платья горничной. Закрыла глаза и одними губами проговорила заученные с детства слова. Простенькая считалочка, которую ребятня использовала, чтобы выбрать ведущего в салках или прятках, не содержала в себе ничего необычного.
На первый взгляд.
Раз, два, три, четыре, пять –
Маги начали считать.
Семь стихий и семь основ,
Семь великих мастеров.
Первый пламя взвил горой…
Первый – значит, один шаг вправо против часовой стрелки. Мы с Мэрион договорились, что направление всегда будет одинаковое, откуда бы ни начиналась игра.
Пальцы скользнули по прохладному шелку обоев и остановили движение у пустого настенного подсвечника. Возможно, это означало, что следующий шаг снова будет огнем, но основание, отлитое в форме львиной головы, подсказывало иное.
Зверя подчинил второй…
Два шага влево привели к пустоте.
Я наклонилась, провела рукой по вытертому ковру. И точно: круглая вмятина на ворсе давала понять, что раньше тут стоял стол или стул. Иначе говоря, дерево. Земля.
Третий ведал каждый сплав,
Знал четвертый тайны трав…
Еще четыре шага. Огненный след – еще один, почти вернувший меня к стене. Взгляд уткнулся в напольную вазу и в стоявший рядом кувшин. Я невольно улыбнулась – конечно, как же иначе. Ни одна загадка Мэрион не обходилась без воды, ее родной стихии. Водная магия проявилась в сестре ярче всего – наверное, дала о себе знать кровь отца. Еще был огонь, наследство матери, и совсем немного стали. Последнее, впрочем, даже я доподлинно не знала – Мэр, как и я, скрывала способности, используя самую слабую магию тайно от всех прочих.
Пятый ветер укротил,
Реку вспять шестой пустил…
Следующей подсказкой был лавандовый цвет обоев – не совсем то, что надо, но все же.
Разумом седьмой силен…
Последние семь шагов дались с трудом – пришлось протиснуться между столом и стулом, чтобы поближе рассмотреть стену. Новых огненных отпечатков на ней не было, равно как и других признаков стихий. Можно было бы с натяжкой посчитать стол за еще одно дерево, но я уже выяснила, что во времена Мэрион он стоял у другой стены. Картина, изображавшая водопад, висела слишком далеко, а орнамент на ковре представлял собой простое переплетение ромбов.
Что же тогда?
Я сделала последний поворот. Напротив оказался камин, между ним и мной – пустое пространство. Либо тайник все же был в полу, либо слуги передвинули мебель перед приездом Селии и я упустила что-то в подсказках Мэрион. Но прежде чем начать сначала, я решила еще раз все проверить.
Шаг, второй, третий – огонь, звери, сталь. Нет, ни единого символа под ногами. Четыре, пять, шесть. На всякий случай я опустилась на пол и тщательно осмотрела ковер. Вода, главная стихия Мэрион, сама по себе могла быть частью загадки, раз я искала тайник сестры. Нет. Может быть, Лавандовая комната – это семь? Нет.
Я заглянула в мрачный темный зев камина. До него оставался всего шаг – логичный, осмысленный… восьмой. Но… почему? Ни разу за все время наших игр Мэрион не использовала число восемь. Для него не было подходящего символа, подходящей стихии. Тем не менее именно этот вывод напрашивался сам собой.
А восьмой… выходит вон! –
закончила я последней строчкой считалки. И, отодвинув защитный экран, полезла в камин.
Глава 8
– Апчхи!
Звук эхом прокатился по дымоходу. Облачко сажи, поднятое громким чихом, серыми хлопьями осело на руках и юбке. Запоздало сообразив, что мне еще нужно будет возвращаться обратно, желательно не привлекая внимания, я, морщась от досады, отстегнула манжеты и белый воротничок, пока не перепачкала еще и их. Нащупала в кармашке платок, закрыла нос и рот от мелкой пыли. И, засучив рукав свободной руки, принялась ощупывать стену в поисках новых знаков.
Ничего.
Мне казалось… нет, я была уверена! – что угадала верно. Лучшего места нельзя и придумать. Огонь, раздуваемый воздухом, был средоточием моей стихии. Возникни такая необходимость, я могла бы засунуть в растопленный камин руку, и пламя не причинило бы мне вреда. Но все попытки расшатать хоть один кирпич задней стенки камина закончились неудачей и рукавом, до локтя измазанным в саже. Нет, для того чтобы отыскать тайник Мэрион, нужно нечто большее.
Огонь и воздух.
Огонь и сталь.
Задрав голову вверх, я увидела металлическую пластину заслонки на две ладони выше каминной полки.
Почему бы и нет?
Нащупать изнутри тонкую щель в каменной кладке оказалось непросто. С чистым платьем я мысленно попрощалась – чтобы дотянуться до нужного места, пришлось засунуть в дымоход руку по самое плечо. Но на этот раз чутье меня не подвело.
Под пальцами потеплело – на внутренней кладке проступил еще один символ Мэр. Я впилась ногтями в кирпич, и – о чудо! – тот выскочил, поддавшись нажиму. Он был легче обычного – похоже, сестра специально выпарила из него излишки воды, чтобы упростить доступ к тайнику.
Закусив губу от напряжения, я осторожно просунула кисть в образовавшуюся нишу.
Да, определенно, это было именно то, что я искала. Маленькая баночка красной кобальтовой соли, которую Мэр разбавляла и изменяла с помощью магии, делая невидимые чернила. Пять писем в тонких конвертах. И еще что-то, завернутое в шарф из непрозрачного шелка.
Я аккуратно развернула тонкую ткань и не сдержала изумленного вздоха. Внутри было две маски. Первая, не такая пышная, как у Лорри, абсолютно точно была зачарованной. Палевая основа из папье-маше изгибалась, закручиваясь лепестками полураспустившегося розового бутона. Магия едва ощутимо покалывала кожу, будто иллюзия так и просилась на свободу.
Вторая маска казалась обычным куском картона, обшитого черным бархатом, с миндалевидными прорезями для глаз: в приюте мы, подражая недосягаемому великолепию двора, делали похожие для новогоднего маскарада. Разве что декор у той, что я держала в руках, был богаче. Лицевую сторону украшало золотое тиснение, а ткань была очень приятной на ощупь. С обратной стороны серебряными чернилами было выведено: «Раскрой себя в Доме удовольствий».
Что это такое? Причудливое приглашение на вечер к герцогу Голдену? И почему Мэрион сохранила его?
Вопросов было больше, чем ответов, а сестра не пожелала дать других, более явных подсказок. Даже письма, в которых я надеялась прочесть хоть что-то о тайных планах Мэр, оказались не ее. Почерк был угловатый, мужской, записки – короткие и односложные.
«Протокола вскрытия леди А. не видел. Магическое исследование не проводилось. Свидетели утверждают, что понесла лошадь».
«Не знаю, зачем тебе это, но вот».
«Составил список. Неполный – только подтвержденные слухи. Прочитаешь – сожги. Люблю».