«Мэр, остановись. Твоя одержимость меня пугает. Чем глубже ты в это влезаешь, тем опаснее все становится для нас обоих. Я уже не уверен, что хочу знать правду. Император приказывает мне вернуться в Варравию, и я готов взять тебя с собой. Соглашайся. Здесь ты ничего не добьешься».
«Пожалуйста, не забывай, что я всегда готов тебе помочь, несмотря ни на что. В Варравии для тебя всегда найдется место. Как и в моем сердце. Пиши».
А подпись и того непонятнее.
«Твоя Ночь, Джеррард».
«Ночь». Попробуй разбери – то ли прозвище, то ли указание особого места в Ночном саду, то ли воспоминание о приятно проведенном времени в объятиях юной фрейлины. Я поморщилась, прогоняя прочь неприятную картину.
Ко второму письму прилагалась пожелтевшая вырезка из газеты. «Ужасное известие потрясло Миддлтон. Леди Ребекка Голден, погодный маг и мастер над воздухом, найдена повешенной в гостиной собственного дома. Следов борьбы не обнаружено, полиция подозревает самоубийство. Родственники Ребекки и безутешный супруг Эдельберт организовывают церемонию прощания в пятницу…» Дальше следовала дата – почти восемнадцать лет назад. Кажется, в тот год Солнцеликий только взошел на престол…
Список, который неизвестный адресат попросил сжечь, тоже почему-то сохранился. В нем было десять женских имен: леди Эммелин Коупленд, леди Юнис Степридж, мисс Нора Фаулер… Все они были мне незнакомы. Кроме одного.
Леди Мэдлин Митчелл.
Мама.
Я никогда не знала ее под этой фамилией – она отреклась от прежнего рода еще до нашего рождения. В городке, где мы жили, она была известна как Мэгги Вестерс. «В честь прабабушки», – объясняла она, когда я спрашивала, почему соседка из бакалейной лавки звала маму не так, как мы с Мэр.
Мама тоже всю жизнь играла в прятки, и вот уже после смерти кто-то нашел ее и включил ее имя в список вместе с другими женщинами, о которых ходили странные «подтвержденные слухи».
По спине пробежал холодок.
Во что же ввязалась Мэр, забыв мамины наставления никогда-никогда-никогда не высовываться?
Но не успела я задуматься об этом, как в коридоре раздались мерные шаги. Караульный совершал очередной обход.
Нужно было спешить.
Я замерла, не дыша, пока шаги не удалились на достаточное расстояние от дверей, и тихо-тихо вернула на место вытащенный кирпич. Наскоро вытерев руки о подол платья, – после сидения в угольной пыли его все равно уже было не спасти, – я поставила защитный экран и стерла с начищенной меди серые отпечатки пальцев. Письма сжала в руке, а маски с трудом уместились под передником горничной. Огляделась – кажется, больше никаких следов взлома – и выскользнула из чужой комнаты, плотно прикрыв дверь.
А дальше все пошло не по плану.
Не успела я отойти от Лавандовых покоев, как за окном распустился первый цветок фейерверка. Загрохотало. После полумрака и тишины яркая вспышка и громкий звук показались оглушительными, и я отшатнулась к стене, сбившись с шага. Неловко переступила с ноги на ногу, подняла взгляд.
Из глубины коридора на меня с недоумением смотрели охранник, горничная и девушка в белом платье и тускло светящейся маске – не приведи боги, та самая мисс Селия.
У меня было не больше одного удара сердца, чтобы решить, что делать.
Свеча в руке почти прогорела. За окном стемнело, и вряд ли людям на другом конце коридора удалось разглядеть мое лицо и перепачканное платье. Но бежать было поздно, притворяться служанкой – тоже. Кто-то из троих вполне мог знать, что в это время никого в восточном крыле быть не должно.
Охранник поднял повыше подсвечник, вглядываясь в полумрак:
– Мисс…
Пальцы разжались, выпуская на пол одно из писем Ночи, которое в ту же секунду подхватил магический ветер, увлекая в дальний конец коридора. За ним, до поры прячась в тени гардин, устремилась огненная искра. Я набрала в грудь воздуха, шагнула вперед:
– Пожар…
Фальшь в голосе резанула по напряженным нервам. Кровь вскипела от паники. Новые язычки пламени сорвались с пальцев и, скатившись по подолу платья, жадно вцепились в кружево нижней юбки.
Это добавило убедительности.
– Пожар! – повторила я, срываясь на бег. – Пожар!
Охранник и горничная переглянулись.
– Мисс! – Мужчина успокоительно вскинул руки. – Назовитесь. Что вы здесь…
– Пожар! Пожар! – Не сбавляя шага, я побежала прямо на них. – Помогите!
– Что… Боги, мисс, у вас платье горит!
– Помоги-и-и-ите-э-э! – заголосила я, уворачиваясь от хватки охранника и пролетев на всех парах между горничной и растерянной фрейлиной. – Там пожа-а-а-ар!
– Майлз, она права! Я вижу всполохи! Скорее зови стражу!
– Мисс! Мисс!.. Да не туда, мисс, бегите вниз, там вам помогут…
Но меня уже было не остановить.
Я вихрем пронеслась по коридору. На крик горничной навстречу мне пробежало еще десяток слуг, но их больше интересовал огонь, выпущенный мной на балкон, соседствующий с комнатами фрейлин, чем бегущая в противоположную сторону перепуганная и перемазанная сажей горничная. Напротив, мой безумный вид придавал картине должный градус паники, заставляя людей торопиться на импровизированный «пожар».
– Скорее! – раздавались за спиной голоса слуг, заполнявших восточное крыло. – Кажется, это снаружи! Опять фейерверк залетел и поджег старые листья! Ох уж эти стальные, огневиков нормальных на них нет! Мисс Селия, прошу вас, вернитесь в зал. Здесь может быть опасно. Воду сюда! И девчонку поищите… Юбка у нее…
Не найдут. К тому моменту как слуги, закончив тушить бумагу и листья, хватятся беглой служанки, я давно буду в покоях леди Лоррейн, смиренно дожидаясь возвращения юной графини с ее первого бала. Было немного жаль потерянного в коридорах плаща и письма, бездарно истраченного на «растопку». Зато маски осталась при мне, и, проскользнув в пустые покои Лорри, я вволю налюбовалась искусными бумажными лепестками, представляя, что еще недавно их касались ухоженные пальчики Мэр.
В ожидании Лоррейн прошло почти два часа. Я успела умыться и худо-бедно привести себя в порядок, переодевшись в приготовленное заранее платье, а графиня так и не появилась. Я испугалась было, что бесконтрольный огонь причинил дворцу куда больше вреда, чем я рассчитывала, но прежде чем я разнервничалась окончательно, двери открылись, впуская в покои леди Норру, а прямо за ней – Лорри, раскрасневшуюся, румяную от свежего воздуха и танцев.
– Ох, Эв! – наигранно весело проговорила она, картинно всплеснув руками. – Ты даже не представляешь, как это было прекрасно! Луноликая сказала, что будет счастлива сделать меня младшей фрейлиной на время этого сезона, и похвалила качели. Она назвала меня лучшим цветком в своем саду, а затем лично наложила иллюзию пепельной розы. Посмотри! – Лорри на мгновение приложила к лицу бывшую лебединую маску, уже лишенную перьев, демонстрируя, как вытягиваются вверх нежные лепестки, заключая лицо графини в полураспустившийся розовый бутон. – А потом был бал. Мы танцевали и смотрели фейерверки с главного балкона. Как жаль, что тебя не было рядом! Я уверена, тебе бы понравилось.
– Не сомневаюсь, миледи. Мне удалось увидеть начало церемонии, но потом у меня ужасно разболелась голова и пришлось вернуться. Жаль, что я не дождалась вашего представления.
– Я все-все-все расскажу! – с энтузиазмом пообещала Лорри. – Сначала тетушка Тэмзин…
– Графиня Хенсли! – Леди Норра окинула нас недовольным взглядом. – Вы, должно быть, устали. Я позову Марту, чтобы она подготовила вас ко сну. А мисс Вестерс уже давно пора наверх.
– Вот еще, – упрямо надула губы Лоррейн. – Эверли сама займется моим туалетом, а я тем временем расскажу обо всем, что она пропустила. Все, Норра, – тоном, больше подходящим ее брату, отрезала юная графиня, пресекая возражения гувернантки. – На сегодня можете быть свободны.
– Как пожелаете, ваша светлость.
Едва дождавшись ухода леди Норры, Лорри набросилась на меня с совсем другими расспросами:
– Ну как, ну как, ну как?
– Мисс Черити показалась мне очень милой, – поддразнила я подпрыгивавшую от нетерпения графиню. – А платье Луноликой было просто невероятным. Удивительно, и где только достают такой шелк? С высоты кажется, будто юбку выткали прямо из небосвода.
– Эв!
– Тише, тише! – Я рассмеялась. – Если вкратце, то… все получилось. У Мэрион действительно был тайник за каменной кладкой камина. Там оказалось несколько писем и это.
– Да-да-да! – торжествующе взвизгнула Лорри, принимая из моих рук находки. – Я так и знала, так и знала! Эверли Вестерс, ты просто прирожденный шпион! Коул еще сто раз пожалеет, что отказался взять нас в помощницы. Невероятно! Бесподобно!
Письма – все, кроме самого первого, павшего жертвой рукотворного пожара, – юная графиня проглядела небрежно. Чувствовалось, что мысли юного детектива куда больше занимали приглашение и цветочная маска. Поймав мой вопросительный взгляд, Лорри только пожала плечами: ей, как и мне, было совершенно неясно, во что ввязалась Мэрион и от чего ее пытался предостеречь отправитель писем. Чуть больше интереса вызвал список, но и тут познания графини, выросшей вдали от высшего света и не очень внимательно слушавшей уроки геральдики, оказались бесполезны.
– Я никого не знаю, хотя фамилии при дворе довольно известны, – призналась она. – Коупленд, Степридж… Даже Фаулер звучит знакомо… уж не родственница ли эта Нора нашей мисс Селии?
– И что это может значить?
– Да что угодно. – Скорчив недовольную рожицу, графиня отложила письма и потянулась за маской: – Можно?
Изящную розу из папье-маше, украшенную кружевом и хрусталем, похожим на застывшие в изогнутых лепестках крохотные капли воды, Лорри изучила со всем тщанием. Повертела в руках, оценивая качество работы, проверила каждую складочку – не иначе как на предмет скрытых надписей и тайных знаков. Даже попробовала приложить к лицу – правда, безуспешно – и со вздохом вернула мне:
– Жаль. Похоже, магия выветрилась. Было бы здорово посмотреть, какая иллюзия была у твоей сестры.