Вальс уже начался. В центре зала под нежное пение струнных кружились пары. Посла и Белой Розы видно не было, зато за время нашего отсутствия появилась императрица, тогда как ее супруг покинул званый прием.
Без тени сомнения лорд Голден повел меня вперед, и танцующие пары, чуть изменив рисунок движений, почтительно расступились перед сиятельным герцогом в сотканной из самого Мрака маске. Черная рука скользнула по белому шелку непозволительно низко, притягивая меня к мужскому телу. Колено уперлось между бедер, вынуждая сделать шаг назад, а затем еще и еще – и я сама не заметила, как герцог увлек меня в вальс.
Лорд Голден вел уверенно, не оставляя мне ни капли свободы, ни единого права на ошибку. Я чувствовала себя марионеткой, послушной чужим рукам: наклон, круг, поворот. Со стороны мы, верно, выглядели идеальной парой, но изнутри меня сковывал безотчетный ужас. Я была в его полной власти – безвольная, покорная, напуганная почти до безумия.
Ладонь на талии обжигала даже через плотный шелк юбок и черную кожу перчатки – не отстраниться, не вырваться. Я молила всех богов, чтобы этот танец поскорее завершился.
Боги остались глухи. Едва отгремели последние аккорды вальса, музыканты заиграли снова, и лорд Голден повел меня в центр зала.
«Он был огнем, я – текущей водой, но мы не тушили, а лишь распаляли друг друга», – кажется, Мэрион в своей одержимости герцогом сильно приукрасила действительность, описывая жаркую страсть, которую вызвал у нее будущий супруг. Впрочем, по завистливым взглядам, которые бросали на нас придворные дамы, я понимала, что мало кто в огромном тронном зале разделял мое отношение к герцогу.
Все были очарованы им.
Улучив момент, я украдкой взглянула на лорда Голдена. Статный, величественный, властный. Ни на кого не было направлено столько внимания. Да, никто не ожидал появления доверенного советника на балу в честь огненной варравийской делегации, но… были и другие причины. Герцога уважали, им восхищались. Прожженная интриганка леди Тэмзин с пылким возмущением опровергала его причастность к смерти шести… пяти жен. И теперь, чувствуя колкие взгляды придворных и даже самой Луноликой, я понимала… понимала, но что-то внутри упрямо не давало попасть под очарование темного герцога.
«Он опасен. Опасен».
Ладонь в черной перчатке легла на талию и четким, выверенным движением вытолкнула меня из крепких объятий, чтобы закружить и вновь притянуть ближе, продолжая мучительный танец. Сапфирово-синие глаза довольно блеснули в темных прорезях маски.
Я поймала взгляд, устремленный на мое лицо, – пронзительный, острый, пробирающий до костей. Герцог будто бы чего-то ждал. С трудом – в объятиях герцога все давалось непросто – я вспомнила заветы учебника изящных манер. Кажется, по правилам этот танец требовал светской беседы. Сглотнув тяжелый ком в горле, я неловко пролепетала:
– Такой чудесный бал, не правда ли?
Ложь, ложь от первого до последнего слова.
– Отнюдь. – Маска напротив снисходительно улыбнулась. – Вы еще не видели по-настоящему чудесных балов, моя леди. Строгий отец слишком долго прятал вас от высшего света, лишая изысканных удовольствий. Но не печальтесь, я лично займусь вашим просвещением. В умелых руках вы мгновенно распуститесь, расцветете и станете самой яркой Розой Дворцового острова.
Слова герцога прозвучали… двусмысленно, невольно заставив задуматься, о каком именно «просвещении» шла речь. В книге по этикету говорилось, что на подобные предложения леди должна отвечать решительным и твердым отказом, если не хочет лишиться чести и репутации. И лорд, если он, конечно, является настоящим джентльменом, должен устыдиться собственного поведения и никогда больше не поднимать неудобных тем.
Но у меня точно язык прилип к небу.
– Не думаю, что это… будет уместно.
Губы Тьмы тронула легкая усмешка:
– Нетрудно догадаться, о чем вы сейчас думаете. – Герцог подался ко мне, будто и правда мог видеть сквозь иллюзию маски. Будто он, как и лорд Хенсли, был мастером над разумом, а сверкающий воздушной магией камень силы – не более чем очередной ложью. – Этикет. Правила. Строгие порядки, которым вас учили неуклонно следовать. Но я знаю, что внутри вас есть эта маленькая дивная искорка, которая жаждет большего. – Тьма соприкоснулась с лепестком Розы, и я почувствовала, как горячее дыхание пощекотало ухо. – Свободы.
Нет. Нет.
Окажись в руках герцога настоящая леди Лоррейн Хенсли, манящие обещания и вкрадчивый голос, может, и нашли бы отклик в душе свободолюбивой графини. Но я была другой, совсем другой. И желания у меня были иные.
«Бежать! Бежать скорее!»
Объятия, лишь отдаленно напоминавшие фигуру танца, стали крепче. Медленно, но твердо герцог притянул к себе мою руку и, не отрывая гипнотизирующего взгляда, коснулся губами запястья.
Я почувствовала укол магии. Дернулась, но попытка вырваться из железной хватки темных пальцев предсказуемо провалилась. Осталось лишь смотреть, едва сдерживая подступающую к горлу тошноту, как расползалась по коже сияющая вязь магической татуировки.
«Метка Тьмы», – пришло в голову жуткое сравнение.
– Подарок для моей леди.
– Не стоит, – с трудом выдавила сквозь помертвевшие губы. – Пожалуйста.
– Стоит. – Герцог усмехнулся. Еще один поцелуй, легкая вспышка боли – и сияние исчезло, но чуждая холодная магия осталась, обручем стискивая запястье. – Это ключ к внутренней свободе, которой вы так жаждете. Пропуск в Ночной сад в ваших руках. И не бойтесь, никто не узнает. Это будет наш маленький секрет.
– Не надо…
Тьма подалась ближе, подавляя мое сопротивление:
– Оставим притворство, моя леди. Я знаю…
– Этот разговор окончен.
Герцог обернулся, а вместе с ним и я, и чуть не расплакалась от облегчения, увидев за спиной своего мучителя знакомую фигуру в темной форме службы безопасности.
Я узнала графа Хенсли сразу же, даже раньше, чем увидела сверкающий камень силы и недобро сощуренные аметистовые глаза иллюзорного Волка. Осанка, скупые движения, сдержанная сила. Но главное – рядом с ним я чувствовала себя под защитой.
«Вы в безопасности, Эверли, – пообещал он в нашу последнюю встречу на полутемной кухне. – И если будете вести себя благоразумно, все будет хорошо».
Да. Теперь да.
И пусть я не оправдала его надежд – ввязалась в очередную авантюру, обманом проникла на бал и вновь не смогла избежать встречи с герцогом Голденом, он все равно пришел мне на помощь. Все равно спас меня.
Лорд Голден, однако, моего счастья не разделял.
– Коул Хенсли. – Если Тьма могла звучать угрожающе, это был как раз тот случай. – Не ожидал от вас подобной грубости. Право, такая категоричность вас совершенно не красит. И разве у вас нет других, более подходящих для императорского пса занятий? Прямая обязанность службы безопасности – обеспечивать наш комфорт и покой, а не устраивать сцены братской ревности посреди императорского приема. Ревности, прямо скажем, вызывающей определенные вопросы.
– Лоррейн.
Под пристальным взглядом лорда Хенсли я застыла. Платье, родовые украшения, цвет камня силы – несомненно, меня можно было принять за Лорри. А если не знать, что графиня лишь в самый последний момент сменила платье, – тем более.
Щеки вспыхнули от запоздалого раскаяния и стыда. Если лорд Хенсли и правда поверил, что перед ним сестра, это могло стать большой проблемой. Лоррейн многое сходило с рук, но нарушение прямого запрета – совсем другое дело.
Я мысленно застонала. Не надо было соглашаться на этот танец! И как теперь уберечь Лорри от позора, а лорда Хенсли – от публичного скандала?
Но прежде чем я успела сделать то единственное, что пришло в голову, на плечо опустилась тяжелая рука графа. Волчья морда нахмурилась, и мне сразу же расхотелось вмешиваться.
– Мы уходим. Немедленно.
– Леди Хенсли обещала мне танец, – возразил герцог, – и он еще не закончился.
– Закончился, – отрезал граф.
Прислушалась – и только сейчас заметила, что музыка стихла. Пары, еще недавно кружившиеся в танце, замерли посреди зала, во все глаза глядя на разворачивавшуюся сцену. Да что там – смотрели все. Даже императрица, царственно восседавшая на троне, подалась ближе, чтобы не пропустить детали разговора.
Можно было не сомневаться – меньше чем через час каждая собака на Дворцовом острове будет знать, что граф Хенсли и герцог Голден схлестнулись во время торжественного приема из-за легкомысленности юной дикой Розы Лоррейн.
Пытаться соблюсти приличия было уже бесполезно, поэтому лорд Хенсли просто взял меня за руку и выдернул из объятий Тьмы. Тоненько всхлипнув от облегчения, я прижалась к его груди. Не то чтобы я часто видела брата и сестру вместе, но пылкой натуре Лорри была свойственна порывистость, и я надеялась, что эту вольность граф спишет на раскаяние и волнение.
Как же хотелось после пережитого ужаса почувствовать живое тепло, согревающее, а не обжигающее. Коснуться щекой мягкой шерсти камзола, вдохнуть терпкий мужской запах и на мгновение перенестись мыслями в тихую полутемную кухню, где так уютно шипел чайник, а страхи и тени отступали прочь под натиском кочерги, которая в умелых руках могла стать грозным оружием.
Тьма ответила на мои потаенные фантазии саркастичной усмешкой.
– Что ж, похоже, вы правы. – Лорд Голден с деланым равнодушием пожал плечами. – На сегодня я удовлетворен. Но я намереваюсь продолжить знакомство. Завтра. В ваших покоях. Небольшой визит вежливости, чтобы должным образом выразить симпатию вашей очаровательной сестре. Скажем, в три тридцать пополудни. Юная Лоррейн просто чудо как хороша. Дивная дикая Роза в императорском саду. Глаз не отвести.
Я бросила на графа умоляющий взгляд: «Только не соглашайтесь, только не соглашайтесь!»
Но с защитой чести сестры лорд Хенсли прекрасно справился и без моих просьб.
– Сожалею, милорд, – без тени раскаяния отрезал он, – но от лица графа Малколма Хенсли вынужден сообщить, что ваши симпатии по отношению к леди Лоррейн нежелательны.