Я нахмурилась. Граф слово в слово повторял то, что говорил лорд Голден, усыпляя бдительность графини. И это абсолютно не вязалось с тем, что случилось после.
Но главное, что сбивало с толку, – каменное лицо лорда Хенсли. Это было так не похоже на реакцию, которую я наблюдала на балу. Тогда казалось – граф готов был вызвать герцога на поединок, защищая честь сестры, а теперь говорил так спокойно, будто лорд Голден никогда не искал возможности скомпрометировать Лоррейн и не оказывал ей двусмысленных знаков внимания. Да, оба раза под маской леди Хенсли скрывалась я, но разве это имело значение?
Нет.
– Откуда вы знаете? Неужели поверили ему на слово? После всего, что было…
Лорд Хенсли выразительно приподнял бровь, словно намекая, что это со мной лорд Голден так жаждал продолжить знакомство. Но заметил мои недоверчиво сжатые губы и вздохнул:
– Мисс Вестерс, я понимаю вашу тревогу за судьбу бывшей подопечной. И понимаю, что вы не причастны к последнему побегу Лоррейн, хоть и не умаляю долю ответственности, которую мы с вами несем за случившееся. Но надо признать, на этот раз она зашла слишком далеко. Я получил записку от леди Вудверт. – Граф кивнул на прикроватный столик. – Узнав о поведении племянницы, она пришла в ярость. И, учитывая предыдущие заслуги нашей юной леди, приняла единственно верное решение – удалить ее из дворца, предварительно заручившись согласием Луноликой.
Не спрашивая разрешения, я бросилась к небрежно вскрытому конверту. Словно отзываясь на мой порыв, камень силы на груди вспыхнул, бросая на письмо красный отсвет.
Та же бумага. Тот же штамп – четвертое почтовое отделение Боствилля. Да существует ли оно вообще?..
Замерев от волнения, я вгляделась в едва различимые в тревожном красноватом свете ровные строчки. Мне не пришлось их читать – лорд Хенсли и без того пересказал содержимое в общих чертах. Достаточно было лишь взять в руки, чтобы понять, что передо мной очередное письмо, подделанное столь же искусно, как предыдущие.
Такое же, как то, что Мэр отправила мне якобы из Боствилля, рассказывая о неожиданно вспыхнувших нежных чувствах к конюху.
Такое же, как то, что получил лорд Джеррард, дабы окончательно разочароваться в сообщнице.
Такое же, как то, что получила сама Мэр, опрометчиво решившаяся на побег.
Ложь.
Ложь от первой до последней буквы.
Пальцы сжались, сминая тонкий лист. По запястью скользнули, подбираясь к бумаге, жадные алые змейки. За спиной недовольно выдохнул лорд Хенсли.
– Что вы делаете? – Шагнув ко мне, он забрал поддельное письмо и, расправив бумагу, вложил в конверт. – Это совершенно на вас не похоже.
Я развернулась, наверное, излишне резко, и бросила на графа отчаянный взгляд:
– Эти записки – ложь! – Голос сорвался. – Если Лоррейн и правда забрала леди Вудверт, то почему не привела ее к вам?
– Тэмзин отправила ее домой, – терпеливо, точно маленькому ребенку, повторил лорд Хенсли. – Я хотел с ними поговорить, но, когда закончил дела, экипаж уже уехал. В настоящий момент Лоррейн, скорее всего, находится на пути в Хенсшир, и не думаю…
– Но как? – перебила я, запоздало вспомнив о единственном и самом верном способе подтвердить свои слова. – Разве маг без камня силы может покинуть Дворцовый остров? Разве это возможно?
– Это невозможно… – машинально ответил лорд Хенсли.
И замолчал, так и не закончив фразы, когда на моей ладони блеснул серебром кристалл на изящной золотой цепочке. Без сомнения, граф прекрасно знал, как выглядит камень силы его сестры. С таким доказательством сложно было отрицать очевидное.
– Откуда он у вас?
Подцепив двумя пальцами камень, лорд Хенсли поднес его к лицу. Цепочка натянулась, и я бездумно подалась следом, почти прижавшись к графу и стараясь не мешать ему изучать камень. А заодно не думать, не думать… о его дурманящем запахе, о теплом дыхании, о прохладных пальцах, скользнувших вдоль основания шеи, а затем почему-то переместившихся на лоб…
– Вы вся горите! – Вот теперь граф заметно заволновался. Пальцы коснулись висков. – У вас жар. И вы, должно быть, бредите.
– Вы мне не верите! – Сердце сжалось, глаза защипало. Камень силы вспыхнул, подогревая внутренний огонь разочарования и обиды. Неужели все зря? Неужели, что бы я ни делала, лорд Хенсли так и не поверит мне? – Вы же маг разума. Прочитайте меня! Вы же можете, я понимаю, вам нужны доказательства, так возьмите их прямо из моей памяти…
Граф нахмурился:
– В вашем состоянии это не лучшее решение.
– Мне плевать, что со мной будет! – Злость, подхлестнутая бушующим в крови пламенем, выплеснулась наружу, засияв, словно маленькое красное солнце. Лорд Хенсли отшатнулся, точно обжегшись. – Лорри в опасности, у нас нет времени! Нужно скорее ее вызволять! Лорд Голден… – Злое алое свечение усилилось. – Лорд Голден владеет силами нескольких стихий. Он не должен, но почему-то…
– Да прекратите вы это! – выкрикнул граф, морщась от ослепительно-яркого красного света. – Немедленно прекратите!
– Что? – Я моргнула, удивленная непривычной эмоциональностью в его всегда спокойном голосе.
– Это. – Пальцы графа стиснули мои предплечья. Крылья аристократического носа дернулись, как будто прикосновение к обнаженной коже обжигало, но лорд Хенсли не ослабил хватки. – Магию, – повторил он уже мягче. – Вы себе вредите. Пожалуйста, успокойтесь, я вам верю.
А потом случилось и вовсе немыслимое – сильные ладони скользнули по спине, привлекая меня к жилистому телу. Лорд Хенсли сжал меня, крепко и одновременно бережно. Камень силы, зажатый между нашими телами, пульсировал, как живое горячее сердце.
Тук-тук.
Тук-тук.
– Эверли, – выдохнул граф мне в макушку, – успокойтесь. Я вам верю. Верю. – Пальцы коснулись затылка, зарылись в волосы, едва ощутимо массируя кожу. – Тише, тише. Вот так…
Тук.
Тук.
Огонь притих, словно кристалл, как живое существо, подстраивался под ровное биение чужого сердца. И вместе с алым жаром вытекала из тела сила, державшая меня на ногах, позволявшая говорить, ходить, думать…
– Но лорд Голден… Лоррейн… – В отчаянии я потянулась за ускользающими языками кровавого пламени, но в сильных руках лорда Хенсли было так надежно и спокойно, а голос звучал так ласково и уверенно, что я… не смогла… – Нужно…
– Я разберусь. – Объятия стали крепче. – Все будет хорошо, Эверли. Я найду Лоррейн. Но сначала я должен позаботиться о вас.
– Нет… нет… – Сознание уплывало, мысли путались. Огонь затухал, и вместо него возвращался иной жар, лихорадочный и липкий. – Лорри… и Голден…
– Я все понял, – донеслось до меня как сквозь вату. – Понял. Успокойтесь. Вот так.
– Коул…
– Все будет хорошо, Эверли. Все будет хорошо.
И я поверила. Почему-то поверила. Прижалась щекой к прохладному шелку рубашки, закрыла глаза.
Сияние погасло.
Я всхлипнула.
И вдруг поняла – все.
Больше я ничего не смогу: ни говорить, ни шевелиться, ни думать. Я отдала себя без остатка, до последней капли. Кровавый огонь ушел, оставив внутри лишь тлеющие угли.
Я рвано выдохнула.
– Эви?..
Дальнейшего я не слышала. Тело, наполненное жаром, обмякло, безвольно оседая в надежных объятиях. Тревожно зазвонил колокольчик. Голос, полный волнения, затребовал лекаря. Комната вмиг наполнилась шагами, под веками заметались огни.
Но все, что имело сейчас значение, – это сильные руки, прижимавшие меня к широкой груди, едва различимый шепот и прохладное прикосновение губ ко лбу, ненадолго унявшее лихорадку и боль. Я улыбнулась, проваливаясь в забытье.
«Эви…»
Вот бы услышать еще раз, как он говорит это. Тихо, чувственно, волнующе…
Как же хорошо…
Глава 18
«Эверли».
«Эви…»
Мне казалось, я слышала чей-то голос, зовущий в мир живых. Чувствовала сильные пальцы, сжимавшие мою безвольную руку, легкое дыхание, чужое тепло возле бедра, ощутимое даже сквозь плотную ткань рубашки и несколько одеял. Кто-то был рядом, всем сердцем желая, чтобы я очнулась. Родной, близкий, желанный…
– Эви…
Ласковое прикосновение ко лбу, выбившаяся прядь, заправленная за ухо. Разговоры, разговоры, разговоры… «Она совершенно истощена», «нужно время, организм еще недостаточно восстановился», «не стоит беспокоиться, милорд, в столь юном возрасте негативные последствия минимальны». Отчего-то было приятно знать, что кому-то небезразлична моя судьба.
«Эви. Эви…»
Я улыбнулась призрачному голосу.
И открыла глаза.
Никого.
Я была совершенно одна в незнакомой спальне. Из высокого окна, занавешенного тонкими шторами, лился мягкий рассеянный свет. На стенах блестели золотом дорогие рамы картин. Благоухали цветы, украшавшие прикроватный столик, заставленный склянками, бутылочками и баночками. Под парадным портретом незнакомой статс-дамы чернел за позолоченной решеткой потухший камин. У закрытой двери на стуле белели забытые кем-то пяльцы.
Балдахин кровати был поднят. В изножье лежал вязаный плед, а перина, огромная и широкая, была мягкая, точно облако. И лишь одна деталь в богато обставленной спальне казалась инородной и лишней.
Я.
Что я здесь делаю – в чужой постели, на тонких шелковых простынях, среди богатства и роскоши, достойных по меньшей мере баронессы Вудверт?
И тут память вернулась ко мне, обрушилась на плечи невыносимой тяжестью.
Ночной сад. Поиски Лорри. Встреча с герцогом. Бегство. Погоня. Мэрион. Граф Хенсли…
Я бросила взгляд на окно и чуть не задохнулась от ужаса. Сквозь полупрозрачные шторы ярко синело полуденное небо.
– Лорри!
Где она, как она, что с ней?
Я дернулась, приподнимаясь на локтях, и тут же со стоном упала обратно в облачные объятия перины. Перед глазами запрыгали черные точки, приступ дурноты сдавил грудь. Тело не слушалось, голова раскалывалась на части.
Упрямо сжав губы, я попыталась снова.
И снова.
Сесть удалось с четвертой попытки. Вцепившись в край прикроватного столика и тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, я опустила на пол сначала одну ногу, затем вторую. Оперлась на столешницу, пошатнулась…