«…подложные документы, украденная маска, попытка выдать себя за собственную подопечную, – мрачно пронеслось в голове. – И магия… огненная магия, которую я применила на глазах у лорда Голдена и десятка стражей».
Если это вскроется, меня не просто не станут слушать, а моментально бросят в темницу как шпионку и угрозу для императора. А заодно и графа с графиней – за то, что укрывали преступницу. Лорд Голден не станет молчать, особенно после того, что я узнала от Мэр…
Во рту стало горько. Неужели сестра была права и единственно верное решение – уехать, оставить Айону со всеми ее масками, тайнами и ложью?
Нет. Нет. На Дворцовом острове все еще есть человек, который нуждается во мне. Которого я не имею права бросить.
– Нет, послушайте, – упрямо повторила я. – Прямо сейчас ваша сестра, милорд, находится в руках крайне опасного человека, и все, чего я хочу, – вызволить ее любой ценой. Не важно, что вы думаете обо мне и о тайнах Мэрион, не важно, кто виноват в ее смерти. Моя сестра мертва, и никакая правда этого не изменит. Но я не могу… – Глаза защипало, и пришлось сделать глубокий вдох. – Не могу допустить, чтобы то же самое… произошло с Лоррейн. Ситуация предельно ясна. Герцог Голден – преступник, и его место в тюрьме! Загляните в мой разум и получите все необходимые доказательства.
– Все не так просто, как вы думаете. – Голос лорда Хенсли вдруг показался мне глухим, чужим и бесконечно усталым. – Пока вы были без сознания, я добился внеочередной аудиенции у императора и попросил разрешение на обыск герцогского поместья. Но получил категорический отказ и напоминание, что герцог Эдельберт Голден находится под личной протекцией Солнцеликого. Любое действие против него будет воспринято как государственная измена. Ваши доказательства, увы, не помогут.
– И вы удовлетворились этим ответом? – Я взглянула в аметистовые глаза, не в силах поверить услышанному. – Просто развернулись и ушли, даже не попытавшись сделать хоть что-то, предпочтя вместо этого рассылать почтовых голубей по заставам для успокоения совести? На кону стоит жизнь Лорри, неужели вы не понимаете? Она узнала секрет герцога. И лорд Голден… беспринципный, жестокий, опасный… может сделать с ней все что угодно. А вы…
Он посмотрел на меня с безграничной усталостью:
– Думаете, я этого не хочу? Разом разрешить все сомнения. Ворваться в дом герцога, разнести его по кирпичику, чтобы найти Лорри или убедиться, что ее там нет. Но я не могу пойти против воли Солнцеликого. Никто не может.
– Разве вы не начальник службы безопасности? Разве это не ваша работа?
Граф усмехнулся, безрадостно и горько:
– Ох, мисс Вестерс, хотелось бы мне смотреть на мир так же просто, как и вы. Если я пойду против прямого приказа Солнцеликого, то Лоррейн, где бы она ни была, будет просто некуда и не к кому возвращаться. Думаете, император прощает измену? Думаете, семьи предателей доживают до следующего рассвета? Наша жизнь и магия принадлежат Айоне, и император волен забрать их в любой момент.
Неприглядная изнанка придворной жизни, озвученная простым и будничным тоном, заставила посмотреть на графа другими глазами. Стало стыдно. Так легко было считать лорда Хенсли всемогущим героем, способным получить что угодно по щелчку пальцев, и требовать от него бросить все и отправиться на штурм Дома удовольствий в сопровождении отряда безопасников. И совсем другое – понимать, что за его безрассудный поступок может поплатиться вся семья Хенсли.
– Простите, – проговорила я тихо. – Я не знала, что все так сложно…
Вместо ответа лорд Хенсли дернул узел шейного платка и расстегнул верхние пуговицы рубашки, извлекая на свет камень силы на тонкой цепочке. От него исходил теплый серебристый свет, незримой нитью связывавший нас с Лорри, и сердце сжалось радостно и тревожно.
Графиня все еще жива. Все еще ждет нас. Надо лишь найти правильный путь к ней.
– Есть еще кое-что, что нам нужно обсудить… – Лорд Хенсли спрятал кристалл на груди и перевел внимательный взгляд на меня. – Наша помолвка. К сожалению, у меня не было возможности посоветоваться с вами перед тем, как представить двору своей невестой, но другого варианта не нашлось. Вы единственный ключ к спасению Лоррейн, а помолвка – единственный способ обезопасить вас и позволить остаться при дворе. Надеюсь, вы не в обиде.
Я провела пальцем по золотому ободку. Кольцо сидело естественно и удобно, как будто только и ждало шанса оказаться на моем пальце. Страшно было признаться даже самой себе, но… честно… мне нравилось представлять себя невестой графа. Не просто будущей знатной леди с собственными покоями, слугами и дорогими платьями, а именно… леди Хенсли. Его… леди.
– Что вы, милорд. – Я опустила взгляд, чувствуя, как вспыхнули жаром щеки. – Но… разве такой мезальянс не скажется на вашей репутации? Вы могли бы попросить адъютанта… ну…
– Предпочли бы носить кольцо барона Сильвена вместо моего, мисс Вестерс? – В голосе графа послышались резковатые нотки.
– Нет. Нет, милорд, что вы…
– Коул, – ровно поправил он. – Будет уместно, если на людях вы станете обращаться ко мне по имени. И нет, других кандидатов на роль вашего жениха я не рассматривал, Эверли, – добавил он с каким-то глубинным смыслом, истинное значение которого ускользало от меня. Теплая ладонь накрыла мою руку. – Я не могу доверить вас никому, кроме себя.
Я так и не решилась поднять голову. Смотрела на наши сцепленные пальцы, боясь пошевелиться и разрушить тихий момент близости, от которого горели щеки и так громко и быстро билось сердце. Пусть наша помолвка была лишь очередной маской и никогда не имела шанса перерасти во что-то большее, упрямо хотелось верить, что это прикосновение – настоящее. Что оно что-то значит…
– Прошу прощения, ваша светлость.
Голос секретаря вернул меня в реальность. Я вздрогнула, убирая руку. Лорд Хенсли выпрямился:
– Слушаю.
– Вы просили незамедлительно доложить, когда баронесса Вудверт вернется на Дворцовый остров, – недовольно поглядывая на меня, отрапортовал безопасник. – Ее карета час назад покинула порт. К обеду она будет здесь.
Граф обернулся ко мне:
– Надеюсь, вы не откажетесь нанести визит будущей родственнице, Эверли? Мне бы хотелось, чтобы вы присутствовали при нашей беседе.
Глава 19
Баронесса Вудверт не жаловала гостей, особенно тех, которые являются без приглашения, не дав почтенной леди распаковать вещи с дороги, и сразу набрасываются с расспросами. А если за компанию с дальним родственником на пороге возникает скандальная девица, из-за которой любимая племянница едва не стала жертвой собственного безрассудства, день, по мнению статс-дамы, и вовсе можно официально считать бесповоротно испорченным.
Само собой, бывшая фрейлина, имевшая за плечами не один десяток лет дворцовой жизни, ни единым жестом не показала своего недовольства. Павлиньи перья плавно качнулись вперед, когда баронесса склонила голову перед графом Хенсли, губы растянулись в заученной улыбке. Но взгляд, искоса брошенный на меня, выдал истинные чувства леди Вудверт. Несомненно, от нее не укрылся ни непривычно дорогой наряд, ни рука, покоившаяся на сгибе локтя лорда Хенсли, ни золотой ободок кольца с родовым сиреневым сапфиром, обхватывавший мой безымянный палец.
Окатив меня волной молчаливого презрения, баронесса выпрямилась и указала нам на низкий гостевой диванчик напротив хозяйского кресла. Коты, обрадовавшиеся гостям куда больше хозяйки, тут же устроились рядом: серый занял спинку, положив пышный хвост на плечо лорда Хенсли, белый свернулся клубком в ногах графа, а рыжая кошка бесстыже запрыгнула мне на колени.
Леди Вудверт нахмурилась:
– Чем обязана столь раннему визиту, дорогой Коул?
– Я хотел поговорить о Лоррейн. Как она?
Я ожидала, что леди Тэмзин не ответит. Замешкается, как любой человек, вынужденный на ходу выдумывать убедительную ложь. Как бы ни хотелось верить, что баронесса не участвовала в похищении племянницы, факты говорили сами за себя: несмотря на то что экипаж семейства Хенсли не видели ни на одной дороге, леди Тэмзин уехала со всеми слугами графини, а вернулась одна, будто стараясь убедить всех, что действительно увезла Лорри с Дворцового острова. Но баронесса лишь пожала плечами, не выказав и тени беспокойства:
– Лоррейн огорчена, подавлена и бесконечно сожалеет о своем проступке, как и положено благовоспитанной юной леди. И это неудивительно после такого позора.
– Что?
Мы с лордом Хенсли переглянулись.
«Огорчена, подавлена и полна сожалений?» Да Лорри бы и под пытками такого не сказала! Но баронесса ничуть не сомневалась в собственных словах.
– Лоррейн сожалеет, – терпеливо повторила леди Тэмзин. – И понимает, что высылка из дворца оправдана сложившейся ситуацией. Уверена, если в этом году вы все же найдете время посетить Хенс-холл на зимних праздниках, она все расскажет сама.
– Вам следовало незамедлительно отвести Лоррейн ко мне, ее основному опекуну на Дворцовом острове, а не принимать столь поспешное решение об отъезде самостоятельно.
– Ой, – фыркнула леди Вудверт, – вы бы просто пожурили сестру и позволили и дальше делать глупости, бросающие тень на род Хенсли. Да и, раз уж на то пошло, не вам, Коул, говорить о спешке. – Баронесса бросила на меня многозначительный взгляд. – Как и о правильных решениях. При всем уважении, ваш выбор не делает вам чести.
– Прошу вас, вернитесь к теме нашего разговора, Тэмзин. – Едва прикрытое осуждение нашей помолвки, казалось, совершенно не задело графа. – Лоррейн. Мне нужно, чтобы вы рассказали, что произошло в ночь вашего отъезда.
– Рассказать? Будь моя воля, я предпочла бы забыть случившееся, как страшный сон! – Перья иллюзорной маски потемнели, выдавая раздражение хозяйки. – Я же сообщила вам все, что знаю, разве не так?
– Как именно сообщили?
– Как?.. – Заминка длилась не больше секунды. – О боги, что за глупый вопрос! Написала письмо, разумеется. В то утро я написала много писем. Нужно было уведомить родственников. Сообщить вашему отцу и моей дражайшей сестре, попросить выслать экипаж нам навстречу…