– Хватит, Голден! – Солнцеликий дернулся, вырываясь из чужой хватки. – Нас это нервирует. И прекрати повторять одно и то же. За шесть раз мы уже успели выучить твой нелепый текст!
– Это часть ритуала, мой император. – Голос лорда Голдена оставался спокойным и почтительным, но я видела, как губы Тьмы растянула алчная, предвкушающая улыбка, от которой кровь застыла в жилах. – Повторяйте за мной. «Эверли Митчелл… – Мне показалось, будто в комнате стало темнее. – Твоя жизнь принадлежит мне. Твоя кровь принадлежит мне. Твоя магия принадлежит мне. И мне они будут возвращены».
Алтарь подо мной едва ощутимо завибрировал, откликаясь на слова герцога. Воздух сгустился, стало трудно дышать.
Но император ничего не заметил.
– Эверли Митчелл, – точно марионетка, повторил он, не зная, что ритуал уже начался и сила – моя жизнь, кровь и магия – потечет совсем не туда, куда предполагал Солнцеликий. – Твоя жизнь принадлежит нам. Твоя кровь принадлежит нам… императорская кровь, отнятая у нас отцом и его грязными девками. Но теперь справедливость наконец восторжествует!
Император рассмеялся безумным смехом. В панике я скосила взгляд на Лорри и увидела в расширенных изумрудных глазах отражение своих страхов. А еще – странную суровую решимость. И отчаянный призыв: «Молчи!»
«Гниль пробралась слишком глубоко, поразив Айону в самое сердце, – эхом прозвучали в голове слова Мэр. – Не думай в своей доброте и наивности, что двор не знает о чудовищных преступлениях лорда Голдена. О нет, все прекрасно понимают, что происходит. Но принимают это, молчаливо закрывая глаза, прячут чудовищную правду за прекрасными масками».
Все, но не я.
Да, блистательный император оказался безумным садистом, жаждущим лишь порочных удовольствий. Но маг крови, обманом получивший силу семи стихий, силу самого Солнцеликого, – это нечто во много раз хуже!
– Стойте! Стойте, ваше величество! – проигнорировав взгляд Лорри, выпалила я, прежде чем император продолжил. – Лорд Голден обманывает вас! Все не так, как вам кажется!
– Голден, – Солнцеликий нахмурился, – что несет эта девчонка?
Император дернулся, попытавшись обернуться к стоящему за спиной герцогу.
Но не смог.
Руки лорда Голдена с силой стиснули закованные в браслеты монаршие запястья, не давая Солнцеликому оторвать ладони от поверхности алтаря. В ярко-синих глазах мелькнула паника. Камень силы, вставленный в императорский перстень, вспыхнул… и магия погасла, впитавшись в алтарный камень, несоизмеримо более мощный, чем все артефакты монарха.
– Ритуал, – прошелестел герцог, склонившись к уху Солнцеликого. – Продолжайте, мой император. Сейчас нельзя останавливаться.
– Но девчонка…
– Вы, мудро и справедливо правящий уже почти два десятилетия, послушаете глупую девочку, отчаянно цепляющуюся за жизнь? – Тьма усмехнулась. – Вспомните, как кричали другие, что говорили, о чем умоляли вас. Разве их мольбы и проклятия хоть раз затронули ваше сердце? Разве вы не хотите завершить нашу работу? Собрать то, что так легкомысленно и бездумно растратил ваш сиятельный отец? Или дочери развратной Мэдлин Митчелл удалось поколебать вашу решимость?
Несколько секунд – долгих, тягучих секунд, когда мне еще казалось, что мои слова нашли путь к разуму Солнцеликого, – император молчал. А потом медленно покачал головой.
– Нет. – Он перевел на меня потемневший от ярости взгляд. – Ты и тебе подобные не должны существовать. Твоя жизнь, твоя кровь, твоя магия – все это принадлежит нам. И нам они будут возвращены.
На мгновение повисла тишина, напряженная и звенящая.
Кап.
Кап.
И тут я почувствовала это.
Жизнь и магия хлынули из меня мощным потоком, впитываясь в гладкую столешницу. Алтарь засветился – красным, сиреневым, серебряным, а потом и остальными цветами – переливаясь, словно огромный камень силы. Сияние становилось все ярче, пока наконец не превратилось в маленькое ало-серебристое солнце.
Тело ослабло, словно после большой кровопотери, навалилась бесконечная усталость. С трудом сдерживая тяжелеющие веки, я наблюдала, как губы императора искривляются в торжествующей улыбке. Ладони, прижатые к алтарному камню, сияли, вытягивая некогда принадлежавшую мне жизненную силу. Я видела, как она текла вверх по чужим рукам, наполняя вены Солнцеликого изнутри слепящим светом. Еще немного, еще чуть-чуть – и все закончится.
А в следующий миг сверкающий поток изменил направление, устремившись прямо к лорду Голдену.
На этот раз император ощутил все. Дернулся, но было уже поздно – запястья, охваченные браслетами герцога, взорвались струями крови, окропляя алтарь и все вокруг.
Цвет магии тотчас сменился, став ярко-красным. Воздух наполнился жаром. Казалось, будто я лежала на горячем пульсирующем сердце, а вокруг вихрями закручивалась сила, истекающая из меня и Солнцеликого прямо в распахнутые ладони лорда Голдена, обагренные императорской кровью.
Император, более никем не удерживаемый, ничком повалился на меня. Попытался подняться, обернуться, но тело не слушалось. Магия и кровь больше не подчинялись ему. Синие глаза потускнели, а радужки лорда Голдена, напротив, обрели слепящую яркость.
– Что… – На чудовищной рогатой маске отчетливо проступила паника. – Моя магия… Что… что ты сделал с нами? Измена! Измена! Стр…
– Тихо, – равнодушно произнес лорд Голден.
Ладонь хлестнула воздух точно плетью. Семь разноцветных лучей сорвались с пальцев, устремляясь к изможденному императору, впиваясь в спину. Глаза ослепило яркой вспышкой. Тело, лежавшее на мне, выгнулось в нечеловеческой муке – и затихло.
Император был мертв.
А следующей… буду я.
Последние крохи магии покидали меня. Мой камень силы, висящий на груди лорда Голдена, пульсировал отчаянно и жарко, словно пытаясь защитить меня. У бедра полыхали огнем серебряный кристалл Лорри и аметистовая брошь Коула – каким-то неведомым образом я чувствовала их сквозь охватившую агонию.
Камень силы Мэр покоился у самого сердца.
Еще немного, и мы воссоединимся.
Кап.
Я повернула голову и бросила прощальный взгляд на Лорри. В глазах графини стояли слезы, а губы без конца повторяли что-то, но я не могла разобрать слов. Я улыбнулась ей напоследок… и вдруг замерла, окрыленная внезапно вспыхнувшей надеждой.
Серебристая паутинка, почти незаметная в ревущем вихре, окружавшем алтарь и лорда Голдена, тянулась вдоль стены от Лорри и исчезала за дверью, которую император так неосторожно сорвал с петель, разомкнув защитный контур. А в глубине коридора на грани слышимости мастера над воздухом уже грохотали шаги.
Кто-то шел сюда.
Безопасники? Стража?
Коул… Барон Сильвен отдал ему какую-то карту, и, возможно, он понял, где герцог удерживал нас. Понял – и сейчас спешил на помощь.
Лорри… она еще могла спастись.
– Беги, – выдохнула я.
Графиня не услышала, продолжая шептать что-то в исступлении.
И тогда я сделала то, от чего предостерегал меня Коул. Сжала кулак, набирая полную ладонь собственной крови, и бросила ее вперед вместе с остатками магии и жизни, отталкивая лорда Голдена и выставив против него щит из чистой силы. Восьмой силы, впитавшей в себя все семь стихий.
Кокон тишины лопнул, как мыльный пузырь.
Превозмогая боль, я вытолкнула из груди последний отчаянный призыв:
– Беги, Лорри! Беги, беги, беги!
Я понимала, что не смогу остановить лорда Голдена, – что значили мои крохи почти неуправляемой силы против настоящего мага крови, в совершенстве владевшего этим искусством? Но мне и не требовалось побеждать – нужно было всего лишь выиграть несколько драгоценных секунд.
Лорри поднялась на ноги, отряхиваясь от прогоревших пут.
– Моя жизнь, кровь и магия принадлежат тебе, Эв! – ломающимся голосом выкрикнула юная графиня. – Держись!
– Беги! Ну же!
Графиня не шевельнулась.
Кап.
– Глупо. – Лорд Голден покачал головой, вытаскивая из внутреннего кармана камзола маску Солнцеликого. – Самые бездарно потраченные последние секунды из всех, которые я только видел. – Он повернулся к Лорри: – Нужно было послушать подругу, леди Хенсли. Прожили бы на несколько мгновений дольше.
– Бум, – зачем-то сказала графиня.
И, словно эхом на ее слова, дверь и часть стены с грохотом рассыпались в крошки. Взрывная волна сбила с ног герцога и Лорри. Каменный пол под алтарем задрожал, осыпаясь, и массивная конструкция тяжело завалилась набок, увлекая меня за собой.
Далекий голос, такой родной и знакомый, прокричал мое имя:
– Эви!
Коул.
Он все-таки нашел нас.
Он вытащит Лорри.
Кап.
Я улыбнулась, радуясь, что в последний миг моей жизни рядом были те, кого я любила всем сердцем.
И умерла.
Глава 27
Темнота.
Непроницаемая и бесконечная, она обволакивала невесомым мягким облаком. Баюкала в нежных объятиях и шептала без слов, что мои страдания окончились. Больше не будет боли, холода, страха – только забвение и вечный покой.
Все позади.
Разве не в этом заключено настоящее счастье?
Счастье… За свою недолгую жизнь я почти не успела понять, что это. Нищета, голод, страх, унижение, беспомощность, горе потери близких – вот этого я натерпелась сполна. И хватит.
Хватит.
Мэр… мама… папа… скоро мы воссоединимся. Я чуть-чуть задержалась в пути, но теперь я с вами. Еще немного – и мы снова будем семьей. Навсегда. Вместе. Вечно.
«Нет».
Короткое слово прозвучало в бескрайней пустоте, словно удар сердца. Я распахнула глаза и увидела перед собой две светящиеся капли – серебряную и аметистовую. В их пульсирующем сиянии чувствовалась легкая укоризна.
«Мы еще не изменили мир к лучшему», – сверкнуло серебро.
«Мы еще не успели познать друг друга», – мигнула теплой искоркой сирень.
«Простите, – одними губами шепнула я. – Простите».
«Нет».
Я обернулась на новый голос. Третья капля с переливами красного и синего медленно подлетела к первым двум и замерла рядом. Я протянула к ней руку, чувствуя исходящие волны тепла, такие родные, такие знакомые…