– Эй! Псс! – Мужичок обернулся, раздраженно сверкая глазками. – За мной!
Блин!.. Павел встрепенулся и заторопился следом. Тип, не оглядываясь, направился прямым ходом в полуподвальный продуктовый магазинчик, находящийся здесь же в тупичке. Павел сбавил темп и недоуменно почесал затылок. Не может быть! Этот бомжара точно не по адресу обратился. Наверное, попрошайка! На сто грамм будет клянчить… Черт. Хакер оглянулся – больше на него внимания никто не обращал. Поколебавшись, он спустился по ступенькам вниз.
– Ну где ты там?.. – недовольно прошипел забулдыга, столкнувшись с ним у внутренних дверей магазина. – Долго тебя ждать? Иди за мной и не задавай глупых вопросов!
Он с кряхтением открыл дверь и прошел внутрь; Павел, не отставая, заспешил следом (по крайней мере, представитель Метростроя не вонял). Они прошли в самый конец магазина, миновали демонстративно смотрящую поверх их голов толстую продавщицу и попали в подсобные помещения.
– Посиди пока здесь, – указал «представитель» на скамейку рядом с продуктовым складом. – Я скоро.
Павел молча кивнул и сел на скамью.
– Ни с кем не разговаривай, – предупредил мужичок, – говори, типа ждешь Армена по поводу работы грузчиком, понял?
Павел снова кивнул, стараясь не придавать значения иронии ситуации. Забулдыга что-то еще проворчал и, развернувшись, исчез в боковом проходе. Так прошло еще почти пятнадцать минут. Наконец связной снова возник рядом.
– Идем, – булькнул он. – Навязали тебя на мою голову.
Не понимая недовольства провожатого, Павел вскочил, и мужичок повел его за склад. В самом углу виднелась неприметная дверка в кладовку для санитарного инвентаря.
– Зайдешь – жми зеленую кнопку слева, отвезет куда надо, – сказал забулдыга. Заходить туда он явно не собирался.
– Хорошо, – сказал Павел. Он старался ничему не удивляться.
– Тогда бывай. – Провожатый демонстративно отвернулся, скрестив руки на груди.
Кажется, разговор был окончен. Павел пожал плечами, подошел к кладовке и дернул дверку на себя: та легко распахнулась. Каморка была высокой, но тесной. У стены стояли швабры и ведро, прямо напротив – полка с пачками хозяйственного мыла. Какого черта?!
– Э-э… – начал было Павел.
– Поторопись!.. – прошипел сзади него провожатый. – И дверь за собой закрой!
Поджав губы, Павел зашел внутрь и плотно прикрыл за собой дверь. Наверху автоматически зажглась тусклая лампочка. Пахло пылью и моюще-чистящими средствами. Кое-как развернувшись боком, Павел уставился на грязную зеленую кнопку в стене: там еще были желтая и синяя, а также рубильник – все это в небольшом ящичке-пульте, но их не велено было трогать. Чувствуя себя дураком, он снова пожал плечами и надавил на кнопку. Что-то взвыло, задребезжало, лязгнуло, и каморку тряхнуло. Хакер испуганно схватился за полку, пытаясь удержаться на ногах. Затем что-то стукнуло. Лампочка моргнула, потом еще раз и засветила ярче. Где-то начал работать двигатель, бодро набирая обороты. Это были очень знакомые звуки. Каморку снова ощутимо тряхнуло, и Павел почувствовал, что та… быстро опускается! Лифт! Это был лифт! Хотя нет, не обычный. Замаскированный!
– Какого фига?.. – обескураженно пробормотал он.
Вокруг все неприятно лязгало, дребезжало и стучало. Каморку (или все-таки кабину?) заметно раскачивало, и скоро к горлу подкатил комок тошноты. Неужто и правда – он куда-то спускается? Но куда? Обратно в метро?! Причем скорость была довольно высокой, Павлу даже показалось, что он вновь ощущает во рту вкус утреннего кофе… А как же телепортация?!
Затем лязг и тряска прекратились, вой невидимого двигателя сошел на нет, кладовка перестала раскачиваться, и в ноги Павла мягко ударило. Дверка тут же открылась сама по себе. Темно… Тихо… Моргая, он немного испуганно уставился вперед.
– Выходи, не бойся, – послышался чей-то спокойный голос. – Свои.
С часто бьющимся сердцем Павел осторожно вышел наружу. Дверь за ним тут же захлопнулась, и двигатель снова взвыл. Так, путь к отступлению отрезан!
– Один? – спросил голос.
– Один, – хрипло подтвердил Павел.
– А Рэд где?
– Рэд? – Павел завертел головой, пытаясь разглядеть говорившего. Глаза постепенно привыкали к полумраку. Он находился в небольшом ангаре, в стене которого виднелись многочисленные ниши – наверное, другие лифты.
– Ну тот, что засадил тебя внутрь, лохматый-небритый такой, алкашного вида, – справа шевельнулась безликая тень.
– А… наверху остался, сказал, чтобы я сам ехал, – ответил Павел, таращась в ее сторону.
– Вот прохвост! – возмутилась тень. – Ща, погоди…
Зажегся неяркий свет. Вокруг лежали пыль и мусор. Честно говоря, окружающее напоминало какую-то стройку. А перед Павлом стоял высокий чернявый парень в серой спецовке. В руках он держал пистолет. Черт! Павел напрягся.
– Не боись, – успокоил незнакомец. – Это в целях безопасности. Вынужденно.
– А… понятно, – стараясь казаться спокойным, сказал Павел. – Ты работаешь здесь?
– Я-то? – Парень ухмыльнулся. – А то!.. Пошли, комиссар заждался уже.
«Комиссар? Что еще за шуточки?» – оторопело подумал хакер.
– Да не дрейфь ты, все будет окей… – буркнул парень. – Только не дергайся – а то пальну ненароком.
– Хорошо, – не сводя с пистолета взгляда, ответил Павел.
– Вот и славно. Видишь лестницу? Шлепай туда.
Павел посмотрел в указанном направлении – в проходе виднелись слабо освещенные ступени. На негнущихся ногах он пошел к ним, стараясь не думать о направленном на него оружии. Потом было несколько пролетов грязной лестницы, один дребезжащий лифт, второй, бесконечные коридоры, наконец-то принявшие более-менее цивильный вид, опрятный и с нормальным освещением, двери всевозможных форм и размеров, холлы, стены которых были покрыты красным дерматином, а в углу стояли пыльные кадки тщедушных пальм и фикусов… Откуда-то начали доноситься голоса спорящих, смех, шум некоей деятельности, затем Павел почувствовал запах сигаретного дыма, а в другом коридоре – борща, и вот им по пути стали встречаться люди: кто-то в такой же спецовке, как и провожающий Павла, кто-то в костюме, а одна парочка мрачных мужчин была одета явно по-военному, но форма эта была… несколько странноватой, что заставило Павла снова напрячься. К этому времени парень пистолет убрал, считая, видимо, что новичок никакой фортель уже не выкинет.
Наконец они вошли в полутемный холл, заставленный несколькими рядами стареньких жестких кресел, словно в зале ожидания какого-нибудь заштатного вокзала. В заднем ряду сидели двое молодых парней, наверное, еще школьники – они увлеченно дулись в карты. Рядом протирала пол маленькая тщедушная старушка в синем комбинезоне.
– Нагадют тут, а потом убирай за ними, сволочами… – проворчала она, недобро покосившись на Павла. – А вы чего, опять семачек нагрызли?! – прикрикнула уборщица на парней, но те даже головы не повернули.
Конвоир подвел Павла к обшарпанной деревянной двери с небольшой непритязательной табличкой: «Комиссариат группы 5 линии Ф6. Тов. Чаркин Т.В.», приколотой бумажкой с надписью от руки: «Временно, до окончания ремонта» и солидной круглой ручкой из потемневшей бронзы. Ее так и хотелось взять и повернуть…
– Сюда, – кратко пояснил провожатый и осторожно постучал.
– Войдите! – грозно раздалось из-за двери.
Парень открыл дверь и бесцеремонно протолкнул Павла внутрь, зайдя следом. Они оказались в небольшом кабинете: справа шкаф, слева шкаф, впереди у стены простой стол, с обеих его сторон старенькие стулья. На столе – старомодная лампа с зеленым абажуром, графин с водой, три стакана, пара древних дисковых телефонов (один красный, другой белый) и стопка тоненьких папок. В одном углу – темно-серый сейф с торчащей из замка толстой связкой ключей и до блеска начищенным маленьким алюминиевым электрочайником наверху, над ним – овальное зеркало с небольшой трещиной. В другом углу прямо на полу громоздились несколько стопок каких-то документов. Окно отсутствовало, да и какое окно под землей? – если, конечно, они находились под землей, а не на спутнике Бета Кассиопеи… – поэтому вместо него над столом нависла копия картины Васнецова «Аленушка». Никакой электронной техники – вообще! У сейфа, уперев в него кулаки, вполоборота стоял Чаркин Т.В. собственной персоной.
– Вот привел, Тимофей Валерьевич! – звонким голосом отрапортовал провожатый. – Крашенинников Павел. Разрешите идти?
– Лады, лады. – Чеканя шаг, комиссар вышел на середину комнаты, разглядывая Павла. Но и тот, не веря своим глазам, пораженно рассматривал хозяина кабинета: лет сорока пяти, низенький, крепко сбитый, с огромным лбом и орлиным носом, жесткими карими глазами, кустистыми бровями и короткими, но сильными руками с узловатыми пальцами – в общем, ничего необычного. Но вот то, во что Чаркин был одет… Он будто сошел со страниц романа о Гражданской войне: кожаные куртка и фуражка с незнакомой позолоченной эмблемой, темно-синее галифе, блестящие сапоги с подковками, портупея. Еще бы маузер в длинной деревянной кобуре и планшетку! Хотя… о черт, вот она, планшетка, на сейфе лежит, за чайником. Значит, и маузер где-нибудь рядом: наверное, в ящике стола. Павел с трудом сглотнул. Его разыгрывают! Как пить дать.
– Иди-иди, – обратился комиссар к провожатому, – только за дверью пока постой – мало ли что. – Голос у Чаркина был бодрым, рокочущим, напористым, будто горный ручей. Такими и должны быть, наверное, голоса у настоящих комиссаров. От него вообще исходила какая-то внутренняя энергия, светлая и жизнерадостная, целый поток. Его невозможно было остановить. – Ну а ты проходи, соколик, сейчас оформим тебя и… – Он сделал широкий жест рукой, подмигивая Павлу.
Недоумевая, тот прошел к стулу и медленно опустился на него. Ему казалось, что вот-вот в комнату разухабистой походкой ввалится обвешанный пулеметными лентами не вполне трезвый краснофлотец с ручным пулеметом в руках и цигаркой во рту. «Петроград полностью наш! – крикнет он. – Троцкий объявляет благодарность!»