Павел молчал, копаясь в своей библиотеке или что там у него было, стараясь отыскать хоть какую-то информацию о Вапуле. Потому что он давал на отсечение камешек в своём кольце, что слышал это имя. С тех пор он все силы прикладывал к тому, чтобы не лишиться такой значимой детали артефакта и найти то, что мне бы помогло при следующей встрече с этим странным мужчиной.
Внезапно я резко очнулся, ощущая, что рядом со мной находится кто-то посторонний. Встрепенувшись и сфокусировав взгляд, я увидел, что к нам, практически не создавая шума, приближается фигура в белых одеяниях. В полутёмном помещении, где единственным источником света являлась настольная лампа, было невозможно разглядеть, кого именно занесло сюда посреди ночи.
Потянувшись к кинжалу, который несмотря на возражения Павла всё-таки носил всегда с собой, я всмотрелся в незваного гостя, после чего выдохнул и убрал руку. Свет упал на лицо старушки из десятой палаты, которая страдала бессонницей. Из-за чего, кстати, нам с Романом не раз приходилось вылавливать её в самых странных местах довольно большого здания.
— Сынок, — она притронулась к плечу спящего Курьянова. Отчего он резко подскочил и обернулся, глядя в лицо ничуть не испугавшейся женщины. — Я тут заплутала немного. Это же не столовая?
— Ты… Нет, это не столовая! — прорычал он и опустился на стул, стряхивая фиолетовые искры с рук, развеивая тем самым готовое в любой момент сорваться заклятие. Я довольно выразительно хмыкнул и, поднявшись, подошёл к ней.
— Идёмте, Софья Вячеславовна, я отведу вас в палату, — мягко произнёс я, стараясь переключить все её внимания не себя. Она пристально буравила взглядом макушку испугавшегося парня, и только когда я прикоснулся к её руке, словно увидела меня и улыбнулась.
— Они все издеваются надо мной, — простонал Курьянов еле слышно.
— Крепись. Твоя храбрость, уверенность в себе и внешняя привлекательность просто тянет местных старушек позаигрывать с тобой, — шепнул я Глебу, получив в ответ злобный взгляд.
— Романа найди и сюда приведи. Запрём его до утра, пусть отоспится. А то мне кажется, он не отдыхал с того момента, как мы сюда приехали, — пробурчал Курьянов и открыл очередную папку.
Пока я вёл в палату весело щебечущую старушку, которая в кои-то веки нашла посреди ночи слушателя и собеседника, думал о том, что сказал Курьянов. Роман действительно выглядел неважно. Стал каким-то нервным, перестал участвовать в обсуждениях дальнейших планов, да и в принципе начал отдаляться, стараясь большую часть времени проводить в одиночестве. Это, не говоря о том, что парень заметно осунулся, кожа его стала какого-то странного цвета, а тёмные круги под глазами уже занимали половину лица. Однако первозданная энергия его была нетронута, да и никакого внешнего влияния мы с Павлом на нём не заметили, поэтому то, что творилось с оборотнем, оставалось загадкой, а сам он только отмахивался.
— Встретимся завтра? — в центре коридора возле поста дежурной медицинской сестры, я увидел Романа, которому мило улыбалась миловидная девушка в белом халате. Я не помнил её, но, судя по тому, как с ней уважительно поздоровалась пациентка, которую я честно довёл до её палаты, она в больнице работала не первый день.
Женщина бросила на меня слегка неприязненный взгляд и, развернувшись, ушла в направлении выхода, громко стуча каблуками по кафельной плитке.
— Как она на них вообще ходит, — смотрел я ей вслед, почему-то акцентируя внимание на ярко-красных туфлях. — Кто она?
— Врач. Неважно, — ответил он как-то отрешённо.
— Ты в порядке? Рома, — я помахал перед его глазами рукой.
— Нет. Но я, кажется, понял, что здесь происходит, — посмотрел он на меня кажущимися стеклянными в полутёмном помещении глазами. — Мы все не так поняли, — выдохнул он. — Сколько человек может прожить без сна? — прямо спросил он у меня.
— Ну… дней семь. Через три-четыре начнутся уже серьёзные проблемы. Вроде бы, — тихо ответил, не совсем понимая, к чему клонит парень.
— Пойдём, поговорим. А то у меня не слишком много времени осталось, — усмехнулся он и быстрым шагом направился в ту сторону, откуда мы с Софьей Вячеславовной только что пришли.
Расспросами я его пока решил не доставать, логичнее было услышать его версию всем сразу, поэтому до морга мы дошли молча.
— Хватит читать, присоединяйся, — шепнул я, надеясь, что Паша меня услышит и прервёт своё такое неожиданное уединение.
— Ладно, хуже от этого не будет. Потому что я пока вообще ничего не нашёл, — как-то мрачно отозвался он.
— Хватит спать! — рявкнул Рома, будя таким образом задремавшего Курьянова. Глеб встрепенулся и потёр глаза, выкручивая на максимум свет в настольной лампе. — Дай мне бумаги из монастыря, — он сел за стол и открыл протянутую папку, начиная быстро перебирать листы. Проснувшийся парень посмотрел на меня, но я только пожал плечами.
— Вот, — он протянул мне какую-то бумагу. Быстро пробежавшись по ней глазами, я перевёл взгляд на Рому. — Почему никто из нас на это не обратил внимание, мы же всю информацию под лупой буквально проверяли все вместе.
— Ну да, все события начали происходить два года назад. Очевидцы вспомнили, что всему этому предшествовал какой-то метеоритный дождь, но его следов никто из Стражей и клириков не нашёл, — передав Курьянову документ, я сел напротив задумавшегося Романа и пристально посмотрел ему в глаза. — Что происходит?
— Что вы знаете о Летавицах? — прямо спросил он у меня.
— Ничего, — честно ответил я.
— Я не знаю, может, их называют по-другому, но в том месте, откуда я родом, этих существ называли именно так, — поднялся на ноги Роман и провёл руками по лицу. — Я вспомнил об этом только сегодня, в тот момент, когда ты обратил внимание на туфли.
— А туфли-то тут причём? — тряхнул я головой. — Тем более, она человек, я сразу же проверил, используя способности Стража.
— Да я не про неё. Она может вообще ко всему не иметь никакого отношения. Но туфли навели меня на мысль. В общем, есть поверье, что существует дух, который опускается на землю в виде падающей звезды или метеора. И уже на земле приобретает человеческий облик. Облик эта тварь может легко менять в зависимости от обстоятельств. И моя бабка говорила, что отличительной особенностью этого духа являются красные сапожки, которые позволяют ему летать. — Подбирая каждое слово, медленно проговорил он.
— То есть, до нашей гиены уже третьи сутки домогается злой дух, а он только сейчас это понял? — недоверчиво переспросил Павел. — Миша, беру свои слова обратно. Он тормоз, а те просветления в его голове явно носят случайный характер. Хотя может, он надеялся, что это суккуба, как мы считали изначально, и потому не спешил говорить?
— Рома…
— Мы думали, что с жертвами что-то делают во сне, — перебил он меня, поднимая руку. — Но что, если людям просто не дают спать?
— И они просто в конечном счёте впадают в кому, и организм умирает, — подытожил Курьянов. — То есть, ты хочешь сказать, что твоя Летавица выбрала жертвой тебя? Ты, почему об этом молчал и раньше не говорил.
— Потому что я не понимал! — повысил он голос, взмахнув руками. — Я спал. Ну, мне казалось, что сплю. Да и что мне было говорить? Что мне снятся странные сны разного непонятного и размытого содержания, в которые приходят мои покойные родственники и знакомые? — поморщился он. — Единственное, что их всех связывало, — это красная обувь на ногах.
— И эта докторша — Летавица? — решил уточнить я.
— Ну, на работу она устроилась два года назад, и как-то подозрительно начала с первых секунд моего появления в больнице привлекать к себе внимание. Может, совпадение, — пожал оборотень плечами.
— Я даже не хочу спрашивать, какие сны тебе снились, что ты о них рассказывать не захотел, — усмехнулся я.
— Разные, — уклончиво ответил он. — Но, в основном мы разговаривали.
— Так, в моих книгах тоже есть информация про такого духа. — Проговорил Павел. — Считается мифом, сказкой, выдумкой и фольклором в некоторых частях нашей необъятной империи. Ага, это понятно, это мы уже слышали. Вот, действительно, приобретает облик близкого человека, поглощая жизненные силы и, в конце концов, убивая свою жертву. Непонятно, как она появляется: во сне или наяву, но, в общем-то, действительно подходит. Души ей не нужны, судя по всему. Для этого и жнец тут бродит. Не слишком приятная ситуация получается, тут компания аж из трёх сущностей: Летавица, жнец и тот, кто ими управляет. И оборотень наш попал под раздачу по одной простой причине: он единственный не маг в вашей честной компании, и сразу не сообразил, что попал под влияние некой сущности. Видимо, всё-таки жертвы выбираются не случайно, и наша не слишком умная гиена обладает какими-то качествами, которые нужны этому духу или существу, колдуну, свихнувшемуся фанатику, под чьим контролем она находится. Надеюсь, это качество — не отсутствие мозга и подозрительно низкий интеллект, а то ты тоже в опасности.
— Как её убить? — просто спросил я у всех, включая Павла.
— Не знаю. Мои говорили, что если она вцепилась в свою жертву, то так просто она их не отпускает, пока полностью не подчинит и не утянет его душу за собой, — ответил Роман.
— Паша? — тихо спросил я у перстня.
— Не уверен. Много противоречивой информации, но как убить не сказано. Но можно заманить, запытать, подчинить и заставить работать на себя, чем, скорее всего, и занимается наш странный пожиратель душ, — неохотно ответил он.
— Ладно, есть идея, — сказал я под пристально направленными на меня взглядами. — Глеб, утром отправляйся в монастырь и доложи про всё то, что мы узнали и ещё узнаем. Я думал, что к этому времени с нами уже кто-нибудь свяжется, но почему-то наставники не спешат этого делать. Романа эта тварь вряд ли отпустит, а мне нужно встретиться с оружейником, — прервал я открывшего рот Курьянова, не давая тому задать вопрос, который и так напрашивался. Немного подумав, он кивнул соглашаясь. — А сейчас мы пойдём в наш великолепный профилакторий и уложим тебя спать, предварительно разукрасив комнату всеми известными рунами, вдруг что-нибудь, да поможет. Не убьём твоего приставучего духа, так хоть попытаемся узнать, кто именно за всем этим стоит.