Мастер гендзюцу: проснись, если сможешь
Глава 1. Странный сон
Учиха Итачи вышел из дома и направился к роще на краю квартала. Сегодня у Шисуи был выходной, и они в кои-то веки могли вместе потренироваться. Саске упрямо не хотел отпускать Итачи и требовал научить его обещанной технике сюрикена, но Итачи щелкнул брата по лбу и выскользнул на улицу, оставив его дуться в прихожей.
Прости, Саске. В другой раз.
Свежий вечерний воздух гладил щеки, унося с собой негромкий гомон прохожих. На деревню опускались сумерки. Но Итачи сразу почувствовал: что-то не так. Его инстинкты шиноби просто кричали об этом, он ощущал угрозу, мышцы напряглись сами собой. Когда-то такое уже было. Около пяти лет назад, когда на деревню напал разъяренный Кьюби.
Итачи внимательно рассматривал знакомую улицу. Мельком окидывал взглядом соклановцев, проходящих мимо. Быстро, но цепко. Ему хватало и доли секунды, чтобы запечатлеть в памяти картинку и тщательно проанализировать ее.
«Что не так?» — спрашивал он себя.
Разгадка была совсем рядом. Время от времени Итачи казалось, что он уже поймал ее, но она всякий раз ускользала.
Уже совсем стемнело, в квартале зажглись фонари. Итачи остановился. В груди неприятно шевельнулось чувство тревоги. Почему стемнело так быстро?
Тут он различил отдаленный гул толпы. Шум доносился со стороны храма.
«Только не это», — подумал Итачи.
На прошлом собрании ничего не говорили о мятеже в открытую. Отец возлагал большие надежды на него, и клан терпеливо ожидал вступления Итачи в Анбу. Но тогда откуда столько голосов? Зачем Учиха вышли вечером на улицу? Сегодня ведь не праздник, не фестиваль, просто обычный день.
Мысли вдруг застыли, словно натолкнулись на невидимую преграду.
А какой сегодня день?
Он попытался вспомнить, что делал днем, утром, вчера, но в памяти всплывали только несвязные обрывки.
Это сон? Нет, все слишком реально. Значит, гендзюцу.
Итачи сконцентрировался и остановил поток чакры.
— Кай!
Он открыл глаза. Снова улица, мостовая под ногами, огни фонарей и жужжание толпы. Отмена гендзюцу не сработала.
Черт.
Итачи занервничал. Поймать Учиху в гендзюцу может только великий мастер. Или это не гендзюцу?
Сам по себе активировался шаринган, и мир заволокло красной пеленой. В телах прохожих проступили очаги чакры. Итачи в несколько прыжков очутился на крыше здания, осмотрел квартал с высоты, погасил шаринган, чтобы не тратить чакру, и побежал к храму. Прыжок за прыжком, одна крыша, другая…
Он остановился, завидев толпу у Храма Нака. Там что-то происходило, но крыша была слишком далеко. Итачи спрыгнул на землю, подошел чуть ближе и стал проталкиваться сквозь столпотворение в первые ряды.
В центре круга, сверкая шаринганом, сражался Учиха Текка — офицер Военной Полиции Листа и подчиненный отца. Сам отец стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и с довольным лицом наблюдал за схваткой.
— Что происходит?! — невольно вырвалось у Итачи.
Его вопрос утонул в галдеже.
Текка был искусным воином, но Итачи видел — он устал. Вероятно, битва длилась уже очень долго. Текка, тяжело дыша, вытер рукой кровь с рассеченной щеки. И тут же принял на меч мощный удар. От пронзительного скрежета металла о металл на спине заплясали мурашки.
Перед соклановцем порхала миниатюрная девушка. Именно она вела бой, Текка успевал только парировать ее атаки. В отличие от него юная куноичи словно и не чувствовала усталости.
Итачи ясно видел, что подчиненный отца не может развернуться в полную силу. Вокруг скопилась куча народу. Он не мог использовать ни технику Великого Огненного Шара, ничего подобного, иначе пострадали бы люди.
Кто эта девушка? Чего они добиваются?
Текка и незнакомка вновь скрестили мечи. Куноичи ударила его с разворота ногой в живот и выбила из ослабевших рук меч — тот со звоном отлетел на мостовую.
— Чего тебе надо от меня?! — взревел Текка.
Уставший и измотанный, он все еще был способен на многое. Кажется, он так же, как Итачи, не понимал, что происходит, и потому не выкладывался на полную. Одного из лучших людей отца нельзя было победить так просто. Уж точно не малолетняя девчонка.
— Капитан! Чего вы ждете? Что вы… — он запнулся, не находя слов. — Прекратите это недоразумение, иначе я не отвечаю за себя! Я не хочу убивать ее. Я не хочу ранить наших людей!
Но отец только ухмыльнулся. Толпа продолжала галдеть. Никто не сдвинулся с места.
Итачи словил затравленный взгляд Текки. Мужчина рассвирепел, томоэ его шарингана крутанулись, и он сложил печати.
Огромный пламенный шар поглотил куноичи и ударил в толпу позади. Горящие люди с криком бросились врассыпную. Итачи в ужасе наблюдал за всем этим.
Девушка неподвижно стояла. Огненный шар будто прошел сквозь нее, не опалив ни тело, ни одежду. Сейчас, когда она не плясала вокруг Текки, а просто замерла, Итачи смог внимательно рассмотреть ее.
Невысокая, хрупкая. Темные волосы, собранные в хвост на макушке. На лицо спадали выбившиеся из прически отдельные пряди. Она была одета в черные свободные штаны и фиолетовую рубашку, перехваченную под грудью широким поясом. Свободно покрутив в руке меч, куноичи склонила голову набок. Высокий хвост качнулся, рассыпаясь по правому плечу. Итачи впервые услышал ее голос:
— Прости. Мне надоело с тобой играть.
Так… презрительно?
Девушка вскинула левую руку. Поначалу Итачи не понял, что произошло, но вдруг заметил: Текка не двигался. Он словно окаменел. В его глазах читался непередаваемый ужас.
Итачи с тревогой перевел взгляд на отца. Отец улыбался.
Куноичи подняла руку чуть вверх, и тело Текки оторвалось от земли. Всего на несколько сантиметров, но…
В желтом свете фонарей сверкнуло лезвие клинка. Молниеносным ударом девушка рассекла живот своему сопернику. Учиха Текка захлебнулся воздухом. Она перекинула в руке меч и вонзила клинок в самое сердце. Взгляд офицера Военной Полиции остекленел. По зеленому жилету растекалась кровь. Невидимая сила, удерживавшая его в воздухе, внезапно исчезла, и тело грузно рухнуло на мостовую.
Толпа одобрительно загудела.
Шиноби должен скрывать свои эмоции, но все происходящее было каким-то театром абсурда. Итачи уже молился, чтобы все это оказалось гендзюцу. Подчиненного отца не могли убивать на глазах у всего клана. Отец не мог смотреть на это с улыбкой и бездействовать. И кто, черт возьми, эта девушка?
Мир снова был багряным: активировался шаринган. Огонь жизни Текки гас на глазах.
— Отец! — что есть мочи заорал Итачи.
Девушка вдруг заметила его в толпе, и все люди затихли, обернулись на него. Итачи хотел сказать что-то, но слова застряли в горле: отец смотрел на него чужим взглядом, будто не узнавал.
Итачи среагировал моментально.
Катон! Великий Огненный Шар!
Сгусток пламени прокатился по толпе, освобождая дорогу. Куноичи так и осталась стоять в центре круга, а сам он ринулся в образовавшийся просвет.
«Это гендзюцу. Это не мои товарищи, — убеждал себя Итачи. — Учиха бы не стали…»
Он выскочил на первую попавшуюся улицу кланового квартала, но из домов один за другим выбегали люди — огоньки чакры. В воздухе просвистели сюрикены. Итачи увернулся, обнажил меч, отбил новый залп сюрикенов и вскочил на крышу. За ним на вершине здания появились и другие Учиха. Кто-то зарядил в него слабой огненной техникой. Итачи спрыгнул на стену дома и вступил в бой с подоспевшим мужчиной. Как и Текка, он начал драться не в полную силу, но вспомнив, чем это обернулось для соклановца, стиснул зубы и поднажал.
Он одолел мужчину меньше, чем за минуту. Удар ногой с разворота, и соперник свалился со стены вниз. А на Итачи уже шла новая волна нападавших.
…в крови, руки в крови. На щеках кровь, чужая кровь. Итачи, словно в беспамятстве, рубил направо и налево. Прорывался сквозь собственный клан, будто сквозь море одержимых животных, которым дали команду «фас».
Он не хотел этого, но ведь это же гендзюцу? Правда гендзюцу?! Этого ведь не может быть. Он не может убивать своих же соклановцев.
На этой улице нападать было больше некому. До перекрестка дорога была завалена изуродованными трупами людей, почивших в лужах собственной крови. Итачи взметнулся на крышу, еще раз оглядел шаринганом квартал и бросился прочь. В лес.
Чужая кровь холодила голые руки. Бинты на запястьях пропитались ею. Он перепрыгивал с ветки на ветку, то и дело оглядываясь, нет ли погони. Погоня была. Но за ним гнались не Учиха. После побоища вряд ли их осталось много. Слава богам, что среди нападавших не было отца и матери. И Шисуи.
Его преследовала куноичи. Та самая девушка, убившая Текку.
Итачи била дрожь. Ему казалось, он сходит с ума. Однако он упорно продолжал твердить себе: «Гендзюцу. Это просто гендзюцу». Только когда он попал в него? На какой миссии? Реальность сменилась иллюзией, а Итачи даже не мог вспомнить, при каких обстоятельствах. Отмотать на начало. С чего все началось? Шисуи… Он шел на тренировку с Шисуи. Они должны были встретиться у обрыва. Если среди убитых соклановцев не было лучшего друга, значит, его еще можно было встретить.
Мозг Итачи лихорадочно собирал части головоломки и искал разгадку. Как бы там ни было, но Текка был таким же, как он. Нормальным. Текка тоже не понимал. Его взгляд был живым, а не фальшиво-довольным. Совместное гендзюцу? Такое вообще возможно? В любом случае, выходит, это случилось не на задании, ведь Текка не ходил на полевые миссии. Кто-то нагнал на них гендзюцу прямо в деревне. Значит, есть надежда, что Шисуи тоже здесь и он нормальный. А вместе они обязательно что-нибудь придумают.
Итачи всегда рассчитывал только на себя, но сейчас ему не удавалось найти решение.
Обычный метод отмены гендзюцу не сработал. Оставалось самому себя ранить, надеясь, что боль прервет действие вражеской техники, но с этим Итачи тянул до последнего момента, ведь с таким же успехом гендзюцу могло усилить боль многократно. К тому же, если не сработает и это, останется только ожидать, что кто-то из товарищей вольет в него свою чакру. В этой иллюзии Т