— Глупо мстить за такое, если ты шиноби, — ответил он.
— Мстить вообще — глупо, — тихо отозвался Итачи.
Сая не ответила.
Под порывами ветра в мокрой одежде было холодно. Шисуи неожиданно ощутил, как что-то скользкое коснулось его щиколотки, туго обвилось вокруг ноги и впилось крошечными жалами в кожу. Он дернулся, чтобы выхватить из-за спины меч, но было поздно. Щупальце с силой рвануло его под воду.
Темнота, влага и соль. Воздух… Вдохнуть бы… Хоть немного, хоть глоток. Сдерживаться было невыносимо. Удушье разрывало голову. Казалось, еще немного и она просто расколется от напряжения. А чертово щупальце все тянуло и тянуло на глубину. Вода становилась все холоднее и темнее. Уже не было видно ничего. Только шум стоял в ушах. Нет, нельзя было глотать. Терпеть. Рука потянулась к танто, но слизкое пекучее щупальце перехватило ее.
Скованный и беспомощный, он задыхался.
«Так вот, каково это, — подумал Шисуи. — Вот, что такое… смерть».
****
Пламя свечи дрогнуло, померкло на миг и вновь разгорелось ровным желтым огоньком.
Мэй, затаив дыхание, смотрела на мальчика, лежащего на полу. Повязка протектора перетягивала растрепанные темные волосы. Робкий взгляд опустился ниже: к тонким бровям, густым длинным ресницам, от которых в свете свечи на щеки ложились тени; скользнул по широкому прямому носу, губам, линии подбородка… Еще ниже, к виднеющейся под стоячим воротом голой шее…
Парень не был красив, но в его образе витало что-то неуловимо манящее: не лицо, а, может, решительность и сила, дремлющие глубоко внутри. Сейчас он был полностью открыт и беззащитен, и от осознания власти над этой скрытой мощью захватывало дух.
Будь на ее месте Сая-чан, она бы уже полоснула ножом по нежной коже шеи, там, где проходила сонная артерия. Мальчишка бы дернулся, захрипел, умирал в конвульсиях у нее на глазах, а она бы получала удовольствие от вида крови и перерезанного горла.
Но Мэй была другой. Время будто застыло перед ней в образе спящего парня. Зачарованная, она изучала его лицо и боялась любой перемены или движения. Даже дрожания свечи. У нее не возникало и мысли прикоснуться к нему, пускай и не лезвием ножа, а самым невинным движением. Мэй боялась дышать. Даже смотреть на него опасалась, словно ее взгляд был слишком громким и осязаемым и мог каким-то образом разбудить мальчика.
«Учиха Шисуи…» — прошептал в голове собственный внутренний голос.
Такое шипящее переливающееся имя. Будто шелест деревьев под порывом ветра; неразличимый шепот, который говорит о чем-то хорошем… Почему-то именно хорошем, уж в этом Мэй была уверена.
Парень шевельнулся. Вначале слегка дернулся палец, потом дрогнули ресницы… Шисуи глубоко вдохнул и вскочил.
Мэй отшатнулась. На нее в упор смотрели красные глаза. В алой радужке крутанулись черные запятые томоэ. Мир поплыл — шаринган заслонил его весь. Для Мэй больше не существовало ничего кроме красной радужки с влажными бликами света и карусели томоэ вокруг черного зрачка, в который она неотвратимо проваливалась.
Но в гипнотическом взгляде Шисуи вдруг появилась растерянность.
— Ты… ты…
Шаринган погас. Глаза стали обычными, черными.
— Кто ты? — изумленно произнес Шисуи.
Так странно было наблюдать за ним, не спящим, а живым. Он говорил, он смотрел… Он видел ее!
Мэй бросило в жар. Перед глазами в воображении все еще крутилась карусель томоэ.
Учиха осторожно тронул ее за руку:
— Ты в порядке?
Мэй боролась с желанием отдернуть руку от ладони Шисуи — сухой и теплой. Это было приятно, но так странно. Она не привыкла, что ее замечают. Что на нее смотрят так близко, почти в упор. Чуть ли не въедаются взглядом в душу. Прикасаются к ней…
— Д-да, — выдавила она. — Все хорошо.
Шисуи слегка сжал ее руку в своих пальцах и отпустил. Осмотрелся.
— Как я сюда попал? — пробормотал он, словно обращаясь сам к себе. — И где Итачи?
Тут он снова вспомнил о Мэй.
— Ты так и не ответила, — произнес Шисуи. — Как твое имя?
Он снова смотрел на нее. Щеки вспыхнули, и Мэй с трудом подавила желание приложить к ним холодные руки, чтобы хоть как-то согнать с лица краску.
— Мэй.
— Я — Шисуи, — парень протянул ладонь и широко улыбнулся.
Мэй видела, что он чем-то встревожен. Но улыбался совершенно искренне. Она пожала руку в ответ, снова ощущая тепло его пальцев.
— Мэй-сан. Что это за место?
— Здесь… — она колебалась, не зная, как ответить: — Здесь безопасно.
Лицо Шисуи стало серьезным.
— Мне нужно выбираться.
Он поднялся на ноги, выпрямился и вдруг стукнулся головой о потолок.
— Ауч.
Учиха скривился, потирая ушибленную макушку.
— Шисуи-кун, — неуверенно начала Мэй. — Не надо.
Парень замер. Но в голосе Мэй наконец пробилась решимость:
— Не уходи отсюда. Ты погибнешь.
— Мэй… — пораженно пробормотал Шисуи.
Глава 5. Власть
Стоять, пригнув голову, оказалось совершенно неудобно, и Шисуи присел на корточки перед Мэй.
Девушка в темно-зеленом кимоно.
Ее лицо было болезненно бледным, под глазами лежали тени, а в глазах застыла печаль. Она или не высыпалась, или тяжело болела, а может, кто-то даже намеренно издевался над ней. Худая и слабая, в какой-то крохотной пещере, настолько темной, что свет свечи не мог очертить ее пределов.
Это о ней говорил Итачи.
На мгновение Шисуи показалось, что на Мэй так повлиял шаринган. Право же, он вскочил с твердой уверенностью, что все еще находится на поле боя, и машинально придавил девушку гендзюцу. Даже успел поставить несколько закладок. Он был уверен, что перед ним Сая, но, различив в ее взгляде искренний испуг, — остановился. Нет, это была не Сая. Даже внешне они были абсолютно разными.
Присмотревшись внимательнее, он понял — с Мэй это сделал не шаринган. Изможденность и тоска впитались в ее образ настолько глубоко, что секундное гендзюцу просто не могло иметь такого гнетущего эффекта.
Захотелось остаться и помочь ей, даже извиниться за свой порыв и гендзюцу. Но он не мог. Где-то там убивали его лучшего друга. Он не способен был спасти его, однако сидеть в безопасном месте, пока Сая убивает Итачи, не собирался тем более.
Мэй нервно заламывала пальцы и избегала смотреть на него.
«Здесь безопасно…»
— Мэй...
Шисуи положил ладонь на ее беспокойно шевелящиеся руки. Мэй вздрогнула и замерла. Нехотя подняла глаза на него, и он словил ее затравленный измученный взгляд.
«Почему здесь безопасно? Везде царит Сая, а здесь — безопасно».
Ответ на этот вопрос вертелся на кончике языка. Бился крыльями, но Шисуи не понимал с какой стороны стекла и никак не мог поймать его.
— Мэй, — повторил он тише. — Там мой друг. Мне нужно к нему.
— Сая-чан убьет тебя. Как других. Я не хочу…
Девушка ожесточенно затрясла головой и схватила его за руки, будто это могло помешать ему уйти. Но Шисуи пока сомневался, есть ли вообще отсюда выход. Та самая неуловимая мысль вселяла в него уверенность, что выхода нет.
— Мэй, я знаю, ты не хочешь, чтобы она убила Итачи. Ты ведь уже однажды спасла его.
Шисуи и сам не понял, откуда вырвалась эта фраза. Должно быть, ее породила все та же неуловимая идея.
По щекам девушки потекли слезы.
— Я хочу спасти хотя бы что-то… хотя бы тебя… Я не смогу двоих. У меня нет сил, здесь слишком тесно. Шисуи-кун…
В ее влажных глазах отражались боль и надежда. Она ничего не возразила, а значит, его догадки были верны: это Мэй спасла Итачи тогда, у обрыва. Она могла влиять на мир Саи.
Но как?
Внезапно сквозь тишину пещеры пробился отдаленный яростный рев: «Мэ-эй!» Боль и надежда во взгляде девушки сменились паническим ужасом.
«Итачи, — мгновенно подумал Шисуи. — Выход. Мне нужен выход».
Но только один человек мог выпустить его из пещеры: девушка в темно-зеленом кимоно. Шисуи наконец поймал за хвост ускользающую идею. Он начал понимать.
— Эй, — Шисуи перехватил Мэй за плечи, легонько встряхнул, выгоняя девушку из панического ступора. — Тише. Все хорошо.
Он привлек ее к себе, поначалу неуверенно и робко. Колеблясь… Правильно ли все это? Но девушка удивительно легко поддалась. Шисуи обнял ее крепче, чувствуя, как руки Мэй обвиваются вокруг его туловища.
Несколько минут они не шевелились. Далекие вопли Саи больше не повторялись. В пещерке было тихо.
— Ты ведь можешь помочь нам проснуться?
Мэй всхлипнула ему в плечо и зашептала:
— Я пыталась. Но Сая-чан в бешенстве. У меня… у меня ничего не выйдет.
Шисуи слушал, и догадки наконец складывались в целостную картину. А если все было именно так, как он думал, то у них появился шанс. Шисуи наклонился к уху девушки и шепнул:
— Мэй, я кое-что придумал. Я могу попробовать спасти Итачи.
— Как? — горько спросила Мэй. — Сая-чан контролирует все.
— Не все.
Он немного отстранился и протянул руку к свече. Огонек на мгновение вспыхнул чуть ярче, и Шисуи довольно ухмыльнулся.
— Гляди.
Он слегка шевельнул пальцами. Пламя дрогнуло и стало вытягиваться. Из туловища проклюнулись крохотные лапки, на хребте очертилась линия острых костяных пластин. Морда менялась, на ней появились ушки и длинные рога. Распахнулась клыкастая пасть.
Шисуи лепил из огня, будто из глины. Как легко его мимолетная идея получала воплощение! Дракончик извивался на краю фитиля. Он был живой. Открывал пасть, выпуская раздвоенный огненный язычок. Шевелил ушами, поджимал миниатюрные лапки.
Мэй ахнула и прикрыла рот ладонью.
Шисуи опустил руку. Дракончик исчез. Свеча снова горела маленьким ровным огоньком.
— Но как?!
Шисуи улыбнулся лукаво и немного виновато.
— Теперь отпустишь?
Мэй сомневалась. Он видел, что она небезразлична к нему. Девушка совсем не умела скрывать свои эмоции, и Шисуи с легкостью читал каждое движение ее души. Но он любой ценой должен был пробиться к Итачи. Каждая секунда была дорога. У него не было времени на колебания Мэй.