– Вы не желаете учиться, – сказал он. – Не желаете участвовать в празднествах. Это не может не удивлять, госпожа Харт. Такое ощущение, что вы вовсе не хотели сюда ехать.
– Вы догадливы.
Разговор, проходивший за закрытыми дверями директорского кабинета, становился все напряженнее.
– Я не хотела ехать, но приехала, надеясь на новые важные знания. А вместо этого нашла кучу никому не нужной ерунды! – Гвендолин скрестила руки на груди. – Вы не имеете права заставлять меня участвовать в том, в чем я не хочу.
– Вас выбрала сама магия. – Директор благожелательно покивал. – Вы не можете отказаться.
– Могу.
– Не можете.
– Поспорим?
– Не можете, госпожа Харт. Я уже заключил магический контракт от вашего имени.
Гвендолин глубоко вздохнула.
– Вы проходимец, директор, – заявила она.
– Что вы себе позволяете!
– А что вы себе позволяете?! – зло прищурилась Гвендолин. – Заявление – не мое! Значит, контракт недействителен! Или думаете, я не знаю законов? Да я их выучила раньше, чем научилась читать и писать!
– Странное у вас было обучение.
– Идеальное! А вы, кажется, законы совершенно не знаете, раз забыли, что грозит за подделку документов. Или скажете, что не виноваты?
– Конечно, не виноват! Что за глупости? Зачем мне это? – На лице Тэвилора отразилось удивление. Не слишком натуральное, между прочим.
Студентка поморщилась.
– Не верю, – сказала она. – Где только нашли образец почерка… Хотя я догадываюсь где. Что вы пообещали этой дурочке?
– Не понимаю, о ком речь, – холодно ответил директор.
– О Мэри Мосс. Что вы ей пообещали? А впрочем, какая разница. Вы все равно правду не скажете. А если и скажете, то вряд ли я вам поверю.
Гвендолин сверлила его взглядом. Острым, безжалостным. Впиваясь мысленным взором в самую глубь души. Но директор носил сильный амулет, и пробиться сквозь бронь не получалось.
Тут дверь приоткрылась, и в проеме показался Штробер.
– Прощу прощения, – отрывисто сказал он. – Если все недоразумения улажены, то третья участница должна пройти в зал для объявления правил…
– И не подумаю! – перебила его Гвендолин. – Я не буду участвовать!
– Не торопитесь, госпожа Харт, – процедил Тэвилор и обернулся к зельевару: – Господин Штробер, нам нужно еще несколько минут. Выбор магии стал большой неожиданностью для студентки, у нее шок.
– Ждем, – кивнул Штробер, окидывая Гвендолин недовольным взглядом. – Надеюсь, юная ученица понимает, что только огромная везучесть позволяет ей участвовать в конкурсе наравне с талантливыми учениками академии Лазурной Луны? Хотя я не вижу в Гвендолин Харт победителя.
– Как хорошо, что ваше мнение никого не волнует, – бросила Гвендолин, когда за зельеваром закрылась дверь. – А вы, господин Тэвилор, зря все это затеяли. Я ведь такой скандал могу устроить, что от академии камня на камне не останется.
– Нисколько не сомневаюсь, – пробормотал директор и вдруг замер. В его сознании явно мелькнула какая-то мысль. Он передернул плечами и быстро глянул на дверь. – Более того, я должен извиниться.
– О, вы признаетесь в подлоге? – удивилась Гвендолин.
– Я виноват, что недооценил господина Штробера.
– Что?
– Уверен, это его рук дело. Ох, столько нехорошего мы выслушали в ваш адрес, если бы вы только знали… – Тэвилор скорбно опустил уголки рта. – Он с первого взгляда невзлюбил вас. Думаю, что и заявление подделал только для того, чтобы унизить. Ведь что может быть хуже, чем сначала взлететь, а потом разбиться вдребезги?
Гвен приподняла брови.
– Вы хотите сказать…
– Штробер поставил Мэри Мосс высокие оценки и закрыл долги. – Тэвилор показательно вздохнул. – Думаю, вы понимаете, что это означает.
Двумя часами позже, когда нервы немного успокоились, Гвендолин вернулась в комнату и поделилась последними новостями с кактусом.
Тот охал, ахал и восхищался людским коварством. В общем, был в полнейшем восторге от происходящего. Особенного словоизлияния удостоилась рыжая Мэри, которая тут же была возведена в ранг «первой на расстрел». Чем именно расстреливать предателей, он еще не придумал. Но учитывая, как многозначительно пытался отодрать острый шип от собственного бока, фантазия у кактуса имелась.
– Ты же не поверила директору? – придирчиво уточнил он у Гвендолин.
– Нет, конечно.
– Но сделала вид, что поверила?
– Сделала, – улыбнулась Гвендолин.
– Зачем?
– Я подумала, что из любой ситуации можно извлечь выгоду. И если уж дедушка решил меня сюда отправить, позволив делать что душе угодно… Надо этим пользоваться.
– О-о-о!
– Я докажу, что академия Лазурной Луны и в подметки не годится Масинской академии! – В глазах девушки зажегся предвкушающий огонек. – Я их уничтожу. Лишу права на преподавание.
– Правильно! Штробер самовлюбленный, но не подлый, – заметил кактус. – Вечно занят зельями и не видит ничего вокруг. Он не мог придумать изощренный план.
– И я так думаю. Кстати, надо бы дедушке написать письмо и кое-что уточнить. Как думаешь?
– Пиши, – кивнул кактус. – И про меня тоже упомяни! Я все-таки теперь этот… фамильяр.
Гвендолин разложила бумагу, покосилась на зеленого друга и хмыкнула. Да, дедушку определенно стоило предупредить.
Письмо с описанием всех событий было написано за десять минут. Еще полчаса потребовалось, чтобы спуститься на первый этаж и нанять гонца из почтовой службы.
А на обратном пути ее перехватил господин Амальдо.
– Госпожа Харт! – Сдвинув брови, он возвышался над ней на целую голову и выглядел довольно внушительно.
– Госпожа Харт, – чуть тише повторил он. – Среди преподавательского состава ходят слухи, что вы недовольны участием в конкурсе? Это правда?
– Слухи правдивы, – не стала отнекиваться девушка.
– Но как…
– Я не писала заявления. Там даже почерк не мой. Похож, но не мой. И при желании могу это доказать. Но не буду.
Кристиан прищурился:
– Значит, вы…
– Я же не полная идиотка, – ответила Гвендолин с улыбкой. – Но я знаю, кто все подстроил.
– Нужна помощь?
– Благодарю, но нет.
Она направилась в комнату, Кристиан пошел рядом. Его шаги, обычно размашистые, сейчас приноравливались к легкой поступи Гвендолин. И это не могло не понравиться.
– Вы будете за меня болеть? – спросила она.
– Обязательно. Тем более я уверен, что именно у вас больше всего шансов на победу, – признался Кристиан. – Вы настойчивы, талантливы и умеете не пасовать перед трудностями. А еще вы совершенно не обеспокоены произошедшим. И это удивительно.
– Беспокойство, господин Амальдо, – это пустая трата времени. – Гвендолин остановилась возле своей спальни. – А я предпочитаю действие.
Целую неделю в академии не стихали разговоры. Студенты бурно обсуждали трех претенденток на звание лучшей ведьмы и заключали пари на победу одной из них.
Мэри широко улыбалась. Она ни в какую не желала признаваться, что подделала заявление, и строила из себя верную подругу. Гвендолин морщилась, но терпела. План требовал наличия такой поверхностной особы, как эта рыжая девица.
– Тебе не противно? – спросил как-то кактус, поглядывая в окно на ругающихся Мэри и Ориона.
– Омерзительно, – призналась Гвен. – Не люблю подобных людей. Но, как говорит дедушка, врагов надо держать близко. Поэтому пусть будет на виду.
– Она вредная. И завидует тебе.
– Тоже заметил? – Девушка вздохнула. – А я надеялась, что показалось.
– Да тут даже гадать не надо! – воскликнул кактус. – Иначе зачем она тебя так подставила?
– По глупости. Или просто заставили. А может, обманули.
– Такую обманешь…
Игольчатый не любил Мэри. Слишком яро она обнимала его при каждой встрече, и даже иголки не помогали. Шальная девица.
– А как тебе вторая соперница? – Кактус вновь глянул в окно.
Гвендолин встала рядом.
– Брюнетка? Как там ее… Лавиния Ванчески. Вроде не дура.
– Одна из лучших учениц и бывшая любимица Штробера, – сообщил кактус. – С первого по третий курс ходила к нему на дополнительные занятия, а потом резко перестала.
– Почему?
– Слухи ходили разные, но что из них правда – неизвестно… Хотя я кое-что знаю.
Гвен взглянула на него с интересом:
– Расскажешь?
– Почему бы и нет. Расскажу обязательно, – прокряхтел кактус, растягивая трещину-рот. – Вот сваришь мне удобрение повкусней – и сразу расскажу. Надоело, знаешь ли, водой питаться.
– Эй, это шантаж!
– Это разумное вложение ресурсов, – поучающе сказал игольчатый. – Тебе все равно практиковаться надо.
– Ладно, будет тебе удобрение! – рассмеялась Гвендолин. – Вымогатель. – И потрепала его по макушке.
Кактус старательно втянул иголки.
Как растение он был неприхотливым, а как разумное существо – слишком трепливым. Но Гвендолин уже привыкла. И даже научилась находить в этом плюсы. По крайней мере, в плане мести директору Тэвилору ее зеленоликий друг играл одну из главных ролей.
На уроке имперской классической литературы к Гвендолин неожиданно подсел Питер. Скромный и тихий парень аккуратно опустился на соседний стул и вздохнул:
– Привет.
– Привет. – Гвендолин смерила неожиданного соседа взором.
– Можно я с тобой посижу?
– Поссорился с Орионом?
– Нет… То есть да… Немного. – Питер смущенно одернул сюртук. – Он опять за Мэри бегает, а и я там третий лишний.
– Понятно, – улыбнулась Гвен. – Значит, Мэри вот-вот ответит на ухаживания?
– Угу. Ей же отец велел. Орион РоХорр – хорошая партия для молодой ведьмы из небогатой семьи.
Питер вновь вздохнул и явно хотел что-то добавить, но в этот момент в класс вошел преподаватель и начался урок.
Литературу Гвендолин любила, поэтому занятие прошло весело и интересно. Питер тоже оживился и даже немного поспорил по поводу авторства произведения «Императорские отпрыски и их воспитание».
А под конец урока Питер неожиданно толкнул Гвендолин плечом и прошептал: