Гвендолин произнесла пароль. И толкнула створку.
В кабинете кто-то пел.
Звонкий голос уверенно выводил слова народной песни, и певец даже не слышал, что кто-то вошел.
– Эй, ты чего подвываешь? – вежливо поинтересовалась Гвендолин, встав перед зеленоликим растением.
– Гвен! Полей, пожалуйста, пить охота, мочи нет! – попросил кактус.
– С чего вдруг? То удобрение, что я варила, должно было обеспечить влагу корням еще на неделю как минимум.
– Должно было. Но этот глупый индюк, который по недоразумению зовется директором, в последнее время раскуривает какие-то травы, а от них у меня все иголки сохнут.
Гвендолин нахмурилась:
– Какие травы?
– Целитель прописал от галлюцинаций. То есть от меня! – Кактус радостно оскалился. – Но они не помогают. Видела бы ты, как он злится!
– Представляю, – усмехнулась Гвендолин.
Она прошла в директорскую ванную, покрутила кран, набрала воды и щедро полила своего игольчатого друга. Заслужил!
– Ладно, раз все в порядке, то я, пожалуй, пойду. – Гвендолин быстро поменяла местами некоторые документы на столе Тэвилора и, подмигнув кактусу, направилась к дверям.
– Про удобрение не забудь!
– Не забуду. Завтра принесу.
Чтобы сварить удобрение, пришлось пробраться в класс зелий. Благо Штробер по вечерам тут не показывался, а Гвендолин хорошо видела в сумраке.
Разведя огонь под котлом, принялась нарезать ингредиенты. Таким удобрением пользовались в Масине, поэтому рецепт Гвен знала назубок. Три веточки розовой вербы, шесть крыльев пятнистого мотылька, два грамма древесной руды и шепотка еловых опилок. Все перемешать, вскипятить и убавить огонь до минимума, чтобы варево едва-едва пузырилась у самых стенок. Можно еще и крышкой накрыть! Пускай томится.
Гвендолин прикрыла котел и засекла время. Через сорок минут будет готово.
А пока, чтобы не просиживать зря, она вытащила лоскут белоснежной ткани и в задумчивости уставилась на него. Была идея создать собственными руками подарок для Кристиана – мужской платок.
Достав карандаш с прозрачным грифелем (дедушка на совершеннолетие подарил, специально для магических записей), она принялась за работу.
Нарисовала по углам ткани рунные цепочки, а посередине выписала слова заговора. Дело осталось за малым – насытить это все ментальной силой.
– …чувства искренние обнажи, – закончила Гвендолин, сворачивая ткань.
Дело сделано. Теперь ни одна Мэри не привяжется.
Глянув на часы, девушка сняла с огня варево, перелила в бутылочку и очистила котел. Можно было идти спать.
Но едва успела подняться на свой этаж, как была атакована одним из охотников за поцелуями. Он прижался сзади к ее телу и попытался обнять.
– Пошел прочь! – рявкнула Гвен, отскакивая в сторону.
Бедолага явно видел в темноте хуже нее, поэтому не сразу сориентировался, а Гвендолин успела рассмотреть нападавшего.
– Орион? – удивленно выдохнула она.
– Гвен? – точно так же удивился парень. – Фу, гадость какая!
– Сам ты «фу»! Можно подумать, это я к тебе с поцелуями полезла.
– Так я же не знал, что это ты!
– А если бы знал? – Девушка прищурилась.
– Для одного поцелуя сгодилась бы, – издевательски усмехнулся Орион.
– Ну и дурак.
– Почему вдруг?
– Сам догадайся. Даю две подсказки: Мэри и компромат. – Гвендолин оперлась плечом о стену и расслабилась.
– При чем тут Мэри? – ощетинился Орион.
– При том, что она очень расстроится, коли узнает, как ты охотился за моим поцелуем. Специально поджидал, уговаривал…
– Ничего я не поджидал! Увидел первую встречную девчонку и решил поцеловать!
– Но я-то скажу, что поджидал, – улыбнулась Гвендолин. – Как думаешь, будет у тебя потом шанс завоевать ее расположение? Кстати, до тебя доходили последние слухи? Неужели твоя любовь настолько велика, что готов простить попытку соблазнения преподавателя?
– Это ложь и клевета!
– Это истинная правда, клянусь матерью-магией, – спокойно ответила Гвен.
А РоХорр промолчал, не найдя достойного ответа. Клятва матерью-магией не давала возможности соврать.
– Все равно она будет моей, – пробурчал парень.
– Не будет, если узнает, как ты меня лапал.
– Не узнает.
– Обязательно узнает. Я постараюсь. – Гвендолин многозначительно поиграла бровями, но темнота смазала весь эффект. – Но ты можешь уговорить меня промолчать.
– И чего же ты хочешь? – сквозь зубы осведомился Орион.
– О, сущий пустяк! Безделицу. Тебе лишь нужно будет навестить кабинет господина директора.
Глава 19
У Тэвилора дергался глаз.
Это явление в последнее время стало особенно частым и свидетельствовало о серьезных душевных переживаниях. Да и как им не быть?
Работа уже не радовала, отбирала последние силы. Даже конкурс на звание лучшей ведьмы (его самая гениальная задумка!) не приносил удовлетворения. И зачем только ввязался в эту кутерьму?
Галлюцинации никуда не делись, каждый день радуя директора то тихим шепотом, то громким криком. Хорошо, что чаще всего страдал именно слух, хотя пару раз и зрение подводило.
Но даже не это было самым ужасным. Хуже всего оказалось то, что императорская канцелярия прислала письмо с предупреждением: «Его императорское величество Фарадж Третий желает посетить академию Лазурной Луны. Прибытие сиятельной особы состоится аккурат в день празднества».
И что теперь делать?!
Тэвилор смял письмо в кулаке. Императора следовало принять по высшему разряду. А это действие требовало подготовки.
– Что приуныл? Смерть почуял? – услужливо поинтересовалась галлюцинация.
Директор поморщился. Голос был слишком приставучим. Но самое удивительное, что иногда Тэвилору казалось, будто он слышит интонации Штробера и Гвендолин Харт. Просто жуть.
Стоило вспомнить студентку, как в дверь постучали.
– Только не она. Только не снова… – прошептал директор и уже громче добавил: – Войдите!
Жаль, не всем мечтам суждено сбываться. На пороге возникла госпожа Харт собственной бесстыдной персоной.
– Вы что-то хотели? – Тэвилор поспешно сунул письмо подальше в ящик.
– Добрый день, директор! – излишне радостно улыбнулась Гвендолин. – У меня возник вопрос.
– Какой?
– Балы в вашей академии проходят цензуру?
– В смысле?
– Ну, может, есть какие-то запреты на декольте до пупка, на танцы на столе или на заплывы голышом в озере?
– Госпожа Харт, – Тэвилор недоверчиво цокнул, – у вас весьма необычное чувство юмора. Даже не представляю, как к нему относиться.
– А я не шучу, директор, – еще шире улыбнулась Гвендолин. – Просто хочу узнать, нижнее белье вообще стоит надевать? А то если все закончится купанием, то оно не понадобится. Правда, на столе танцевать с голой задницей неудобно… Но то количество алкоголя, что закупили студенты, должно помочь побороть чувство стыдливости.
– Какой алкоголь? Какая задница?!
– Голая, я же сказала.
– Вон! – Тэвилор подскочил на стуле. – Вон отсюда!
– Зачем кричать? Уже ухожу, не нервничайте, – попятилась к дверям Гвендолин. – А про декольте до пупка вы ничего не сказали. Его можно?
– Вон!
– Ну нет так нет…
На этот раз в столовой собрались все студенты. Даже те, которые по той или иной причине хотели пропустить прием пищи, вынуждены были присутствовать. Директор Тэвилор грозно оглядел подопечных и громко заявил:
– Бал будет проходить под строгим контролем! И вы обязаны, я повторяю – обязаны! – подчиняться требованиям! – Он выхватил из толпы отдельные, самые подозрительные лица. – Никакого алкоголя! Господа преподаватели, проследите, чтобы на празднестве вообще не было пищи. Никакой. Во избежание, так сказать. Собрались, потанцевали и разошлись по комнатам. И никаких фривольных танцев! Девочки танцуют на одной стороне зала, мальчики – на другой. Господа преподаватели, вы будете стоять посередине и отлавливать нарушителей. Форма одежды – парадная! – Директор сурово кашлянул, когда услышал чей-то недовольный ропот, но не стал заострять на этом внимание. – А студенты продемонстрируют хороший вкус и верность традициям, поэтому: у мальчиков должны быть галстуки и черные смокинги, у девочек – темно-синие платья с белыми воротничками. Всем ясно? И чтобы от воротничка до подбородка было не более двух сантиметров! Господа преподаватели, вооружитесь линейками, будете проверять. Покидать замок во время бала запрещаю! Подходить к парку и тем паче к озеру возбраняется! Нарушителей ждет наказание. Господа преподаватели… А впрочем, я лично буду стоять у входа и все контролировать. – Тэвилор обвел притихших студентов горящим взором и добавил: – А коли возникнет необходимость, я и наличие нижнего белья проверю. Всем все ясно? Вот и хорошо. Продолжайте трапезу.
Директор круто развернулся и вышел из зала, оставив после себя ошеломленных преподавателей, не менее шокированных студентов и спокойно попивающую сок Гвендолин Харт. Ее подобные заявления только порадовали.
Все шло так, как и было задумано.
– Гвен!
Кристиан поджидал девушку возле ее комнаты.
– Гвен, нам надо поговорить.
– Что-то случилось?
Не сказать, чтобы она сильно взволновалась, но неприятный холодок пробежал по спине. Что еще могло произойти?
– Гвен, я узнал, какие задания будут на конкурсе, – тихо сказал мастер Амальдо.
Девушка сдвинула брови и поманила его за собой. Такие вещи действительно лучше обсуждать не в коридоре.
– А где кактус? – спросил Кристиан осматриваясь.
– Вернулся в Масин. Чай, кофе?
– Кофе, пожалуйста.
Кристиан сел в кресло и, закинув ногу на ногу, принялся наблюдать, как Гвендолин взялась за турку. Почему-то ей хотелось угостить мужчину собственноручно приготовленным напитком. Кофе, который приносят прислужники, почти всегда одинаковый, а кофе, сваренный по семейному рецепту, намного вкуснее – это факт.
– Тэвилор вел себя очень странно сегодня, тебе не кажется? – вдруг спросил Кристиан.