Предупреждение выглядело странным, и Гвен заинтересованно кивнула.
– Пит, нам с Гвендолин жарко, – улыбнулась Лавиния парню. – Проводи нас, пожалуйста, на балкон. Он же открыт? Преподаватели не могут быть настолько жестоки, чтобы запереть всех без единого порыва свежего ветерка.
Лавиния болтала громко и непринужденно, создавая образ студенческой беззаботности. Питер с удовольствием ей подыгрывал.
Но едва они вышли на балкон, как парень изменился в лице.
– Гвен, – нехотя произнес он. – Я должен сказать… Хоть это и неприятно, но все же… Орион и Мэри что-то замыслили. Они мои друзья, мне не хочется их подставлять, и если бы это касалось тебя одной, я бы и слова не вымолвил, но Лавиния тоже может пострадать. А этого я никак не могу допустить.
Гвендолин долго вглядывалась в лицо Питера, раздумывая о его словах. А потом махнула рукой:
– Все в порядке, не беспокойся. Я очень благодарна за предупреждение и ценю это. Но ненависть Мэри сюрпризом ни для кого не стала.
– Тебя уже кто-то предупредил? Кто? Орион?
– Нет, что ты! Он все так же пытается угодить своей любимой и избавить мир от тех, кто ее раздражает! – рассмеялась Гвендолин. – Жаль, что это неосуществимо.
– Почему? – спросил Питер.
– Я так просто не сдаюсь. И рассчитываю на честное соперничество.
Говоря это, Гвендолин посмотрела на Лавинию. Девушка всегда вела себя мирно и не лезла в конфликты. Очень не хотелось видеть в ней противника.
– Ведь конкурс на самом деле ничего не значит. Так же, как и звание лучшей ведьмы года, – продолжила Гвендолин. – Это не даст ни верных друзей, ни счастливой семейной жизни. Не поможет ни с учебой, ни с будущей работой. Поэтому смысла нет бороться так, будто от этого зависит судьба. Я хочу дружеских состязаний.
– Согласна, – с облегчением выдохнула Лавиния, протягивая руку, которую Гвендолин тут же пожала. – Ты и раньше говорила что-то подобное, но я все равно опасалась, что победа для тебя важней. Спасибо, Гвен.
– И тебе спасибо.
– А мне-то за что?
– За то, что остаешься здравомыслящим человеком.
Девушки улыбнулись друг другу и разошлись. Настало время танцев.
Мастер Амальдо ждал на прежнем месте.
Непринужденно поднялся навстречу и с легкой улыбкой протянул руку ладонью вверх:
– Первый танец мой, ты обещала.
– Даже не думала отказывать. – Гвен вложила пальцы в его ладонь.
Первым по программе шел классический танец. Говорили, что прабабушка императора очень его любила. Но Гвендолин немного нервничала, опасаясь, что не сможет вспомнить все па. В настоящее время от подобных сложных танцев мало что осталось, и некоторые студенты переглядывались с явным замешательством.
– Тэвилор хочет выслужиться перед императором, – пояснил Кристиан. – Не переживай, я подскажу, если забудешь.
Гвен кивнула. Дедушка Бруксвилд тоже любил этот танец, но никогда не настаивал, чтобы внучка учила его в обязательном порядке. И все-таки она выучила. Не идеально, конечно, просто на всякий случай. Кто же знал, что он и правда понадобится?
Кристиан танцевал идеально, он мягко и уверенно вел, и Гвендолин не испытывала ни малейшего дискомфорта. Она больше не боялась споткнуться о подол платья, не боялась сбиться с ритма… Удивительное ощущение, когда можно довериться партнеру и ни о чем не задумываться.
Под звуки музыки по залу плавно кружились студенты и преподаватели. Рядом танцевали Лавиния и Питер, чуть подальше мелькали Орион и Мэри.
– Посмотри-ка, – прошептал Кристиан. – Мы, оказывается, не одни такие.
«Какие?» – хотела спросить Гвендолин, но тут же закусила губу и тихонько рассмеялась. Оказывается, госпожа Сара самозабвенно танцевала с одним из старшекурсников. Высокий широкоплечий парень не сводил влюбленного взора с преподавательницы чарования.
– Это Томас Эйри, – подсказал Кристиан. – Три раза заваливал экзамены, чтобы не покидать академию. Все ждал, когда достаточно повзрослеет, чтобы Сара ответила согласием. Видимо, дождался.
– Они неплохо смотрятся вместе.
– Мы тоже. Ты сегодня ослепительно прекрасна, и я безумно горд, что являюсь твоей парой.
Гвендолин приподняла голову и улыбнулась.
– Ты затмила остальных студенток, – тихо признался Кристиан. – Уверен, это их очень злит.
– Ты преувеличиваешь.
– Ни капли! А еще их очень злит то, что их собственные партнеры не спускают с тебя глаз. Сказать честно, меня это тоже немного напрягает.
Девушка недоверчиво хмыкнула:
– Ревнуешь?
– Каюсь, немного ревную. – Мастер Амальдо сильнее сжал ее талию. – Но мне простительно, разве нет?
– Ревность – это признак недоверия. Ты мне не доверяешь?
– Доверяю, но с удовольствием подстрахуюсь.
Он чуть наклонился и коснулся губами виска Гвендолин. Осторожно, едва заметно, так чтобы не подпортить репутацию. И все же те, кто сейчас пристально наблюдал за ними, поняли: Кристиан никого к ней не подпустит.
– Собственник, значит? – усмехнулась Гвендолин.
– А ты разве нет?
– Немного. Самую малость.
– Неужели? Так я и поверил!
В его глазах сверкнули знакомые искры веселья. И Гвен вздрогнула, когда Кристиан одним неуловимым движением притянул ее еще ближе – хотя куда уж ближе? – и пальцами начал мягко выписывать какие-то узоры, легкие, едва уловимые, которые никто посторонний не заметил бы, а вот Гвендолин сквозь тонкую ткань платья ощущала весьма отчетливо.
Кристиан был намного выше, и это почему-то дарило чувство беззащитности, но в то же время неимоверной защищенности. Очень странное, если разобраться, но приятное.
Сейчас, когда ее нос находился где-то в районе его шеи, Гвендолин вдыхала мужской одеколон, и этот запах заполнял легкие целиком, точно так же, как любовное зелье. Кристиан был так близко, что она ощущала тепло его тела и почти слышала удары сердца.
Вдруг стало нечем дышать, в зале, казалось, было нестерпимо жарко. Гвендолин чувствовала, как ее собственное сердце бешено бьется в груди, как подрагивают руки. И Кристиан ведь наверняка тоже ощущает эту дрожь…
Музыка смолкла, но девушка не сразу осознала, что танец подошел к концу. Она позабыла обо всем, полностью растворившись в партнере, и это было так потрясающе!
– Гвен… – послышался тихий голос Кристиана.
– Мм? – Гвендолин нежилась в объятиях.
– Ты изумительно танцуешь.
Она рассмеялась. Зазвучала новая мелодия, но Гвен, понимая, что следует успокоиться, попросила о передышке.
Они отошли к стене, а потом Кристиан потянул ее дальше, на балкон.
– В зале и правда жарко, – пояснил он, разглядывая девушку. – О чем ты говорила с Лавинией и Питером?
– Он хотел предупредить меня о Мэри и Орионе. – Гвендолин подставила лицо свежему осеннему ветру. – Знаешь, а ведь этим поступком Питер искупил прошлые грехи. Да и Лавинии он вроде не так безразличен, как она хочет показать.
– Думаешь? Хотя тебе виднее.
– Девушка часто может говорить «нет», когда на самом деле подразумевает «да».
– А наоборот? – Кристиан обнял ее со спины. – Если девушка говорит «да», может ли это обозначать «нет»?
– Вполне, – мурлыкнула Гвендолин.
– Хм… Это немного тревожит. Мне стоит беспокоиться?
– Пока нет.
– «Пока»?
– Посмотрим, что будет дальше. – Гвен вывернулась из объятий и заметила рыжую Мэри, стоявшую около входа на балкон. – А тебе чего здесь надо?
– Ой, я не хотела мешать! – Девица пожала плечами. На ней было бледно-желтое платье, которое совершенно не шло к рыжим волосам, но ее, кажется, это совершенно не беспокоило. – Просто там объявили белый танец, и я подумала, что будет очень мило, если приглашу любимого преподавателя.
– После того как ты приперлась к нему голой? – Гвендолин поразилась такому нахальству.
– Зато господин Амальдо успел оценить мои прелести, – подмигнула Мэри.
– Ах, успел оценить… Тогда конечно, – расплылась Гвен в самой сладкой улыбке. Она подошла вплотную к Мэри и едва слышно сказала: – Не оставишь в покое Кристиана – отобью Ориона.
– Что?
– Что слышала. Думаешь, его неземная любовь не пройдет после сильного приворотного? Кристиан все равно на тебе не женится, даже если проведет пару ночей, а я с Орионом стану респектабельной замужней дамой. Говорят, его папочка очень богат и ни в чем не отказывает любимому сыночку.
– Ну ты и дрянь! – прошипела Мэри.
– С тебя беру пример, радость моя, – пропела Гвендолин. – Не нервничай, тебе не идет красная от злобы моська.
– Стерва!
Гвен почувствовала, что Кристиан тоже приблизился, и улыбнулась.
– Что происходит? – спросил он. – Госпожа Мосс, что вы себе позволяете?
– Я? Да это все она! – ярилась Мэри.
– Все в порядке, Крис. – Гвендолин перевела взгляд на мужчину. – Просто госпожа Мосс очень хотела пригласить тебя на белый танец. Я, конечно, разрешила, но она не оценила мою щедрость.
– Дура! – выкрикнула Мэри и вернулась в зал.
– Ничего не понимаю, – сказал Кристиан, ошеломленно глядя вслед рыжей. – Может, тоже вернемся? Не замерзла?
– Тут прохладно, но не настолько. Хотя ты прав, лучше вернуться.
В зале все так же играла музыка. Был слышен чей-то смех и стук каблучков. Студенты веселились и, казалось, даже думать забыли, что сегодня вечером должно состояться еще одно знаменательное событие – выбор лучшей ведьмы.
– Крис, мне надо отойти. – Гвендолин покосилась на двери.
– Не задерживайся, скоро объявят начало состязаний, – попросил он.
– Я быстро.
Она выскользнула в коридор и торопливо направилась к лестнице. Поскольку было самое начало бала, никто даже помыслить не мог о том, чтобы расходиться. Вокруг было тихо и безлюдно, самое время для визита в директорский кабинет. Гвен сомневалась, что Орион сделает то, что обещал, уж слишком он зависел от Мэри. Поэтому намного проще сделать все самой.
– Госпожа Харт? – вдруг прозвучал голос за ее спиной. – Что вы здесь делаете?
Застигнутая на полпути, Гвендолин обернулась. Господин Штробер стоял неподалеку и не отрывал от нее пронзительного взора.