– С чем справится? – обеспокоенно встряла Гвендолин. – Вы о чем речь ведете? Ваше величество, давайте обойдемся без сюрпризов. Ну пожалуйста!
– И это говоришь мне ты? – принял изумленный вид государь, хотя в уголках рта явственно пряталась ухмылка.
Девушка насупилась:
– Надеюсь, вы не замышляете ничего странного. А то опять отправите меня куда-нибудь.
– Это вряд ли.
Людвиг все это время молча рассматривал Кристиана и о чем-то размышлял. И чем дольше он молчал, тем сильнее волновалась Гвен. Интуиция подсказывала, что эти двое обсуждали именно молодого менталиста, и это ей очень не нравилось.
Решив отвлечь императора, она выставила вперед горшок с кактусом.
– Кстати, познакомьтесь! Это кактус, один из главных моих помощников! Кактус, это его императорское величество Фарадж Третий, – скороговоркой выдала Гвендолин, наблюдая, каким интересом загорается взор государя.
– Добро пожаловать в академию Лазурной Луны, повелитель, – пафосно ответил игольчатый и, сорвав с макушки одинокий цветок, бросил его к ногам императора. – Счастлив лицезреть столь сиятельную персону. Много о вас слышал.
– А вот я о вас – ни разу… Гвен? Это что такое?
– Не «что», а «кто». Кактус получился в результате приворотного зелья, которое мы с Кристианом насытили эмоциями. Давно еще, в самом начале учебного года. – Она чуть смутилась. – Строго говоря, это наше совместное детище.
– О! Людвиг, ты мечтал о внуках? Нет? А твои мечты сбылись! – громко расхохотался император.
Гвен кинула на дедушку извиняющийся взгляд:
– Я же тебе писала.
– Одно дело – читать и совсем другое – видеть собственными глазами. – Людвиг недоуменно покачал головой. – А ведь за него тебе можно мастерство присвоить. Подай-ка, дорогая, прошение императору, пока он в хорошем настроении. Глядишь, его величество не будет мучить другими экзаменами.
– Это же непедагогично! Сам просил относиться к Гвен как к остальным соискателям! – Государь взял горшок с растением в руки и рассмотрел со всех сторон. – Но ты прав. Работа приличная.
Гвендолин замерла. Степень мастера менталистики! Это же ее мечта! То, к чему стремилась, к чему упорно шла! Неужели именно сейчас?…
– Но подождем до конца учебного года. А то слишком много событий для одного дня, – резюмировал император. – И конкурс, и бал… Кстати, господин Амальдо, а мы ведь до этого говорили о вас.
– Я весь внимание, ваше величество. – Кристиан почтительно склонил голову.
– Академия Лазурной Луны осталась без директора. Не желаете занять эту должность?
– Я?
– Молодой, амбициозный, талантливый, вы могли бы многого достичь на этом поприще. – Фарадж глянул на кактус. – И с психикой у вас все в порядке.
Гвен видела, насколько обескуражен Кристиан открывшимися перспективами, и не знала, радоваться или нет. С одной стороны, он, как никто другой, заслужил эту должность, а с другой… нужна ли будет директору простая ученица?
– Прошу заметить, – тихонько добавил Людвиг, тоже внимательно рассматривая преподавателя, – Гвендолин я забираю домой. Учебный год она будет доучиваться в родной академии.
– Но дедушка!
– Не спорь, так надо.
Это нечестно! Гвендолин только-только поняла свое сердце, только-только приготовилась открыться чему-то большему, неизведанному, и очень боялась потерять все в один миг.
– Я останусь.
– Нет, ты поедешь со мной. – В обычно доброжелательном взгляде на этот раз прорезалось упрямство. – Это не обсуждается.
– Но…
– Не надо, Гвен, – тихо прервал ее Кристиан, беря за руку. – Господин Бруксвилд, я бы хотел подать документы на соискание должности преподавателя вашей академии. Если можно, прямо сейчас.
– И откажетесь от директорского кресла? Молодой человек, вы хорошо подумали?
– Я полностью уверен в своем желании. – Мастер менталистики улыбнулся. – Поверьте, быть рядом с вашей внучкой для меня важнее повышения.
Заиграла медленная, плавная мелодия.
Гвендолин понимала, что сейчас последует, и нервничала. Ей почему-то казалось, что прошло еще слишком мало времени для громких слов, но сердце все равно замирало в предвкушении.
Император со свитой и дедушка направились к другим преподавателям (прихватив с собой кактус, естественно). На место директора следовало посадить кого-то разумного и ответственного, сама Гвендолин больше склонялась к госпоже Саре, но император делал ставку на Девиля.
– Потанцуем?
Кристиан вывел ее на середину зала и, положив руку на талию, закружил в танце.
Девушка глубоко вздохнула. Внутри творилось что-то нереальное, душа наполнялась нежным воздушным чувством. Еще никогда она не двигалась так свободно, никогда так отчетливо не чувствовала собственное тело. Гвендолин не замечала танцующих рядом студентов, для нее существовал только Кристиан. Только его взгляд она хотела ловить, только его голос слышать.
– Господин Бруксвилд удовлетворил мое прошение, – чуть придержав ее, чтобы пропустить соседнюю пару, сказал Кристиан. – Я назначен новым преподавателем менталистики в Масинской академии.
– Но у нас факультатив.
– Уже нет. Твой дедушка ввел полноценные уроки, которые мы поделим с вашим бывшим преподавателем пополам.
– Это замечательная новость!
Они кружились, вовлекая друг друга в безумный вихрь. Гвендолин глядела в глаза Кристиана и видела там такое же отчаянное желание, какое чувствовала сама.
– Гвен… – Его голос прозвучал неожиданно низко. Он остановился, продолжая крепко держать ее в объятиях. – Я хотел сказать… Я должен сказать, что безумно люблю тебя.
– Ты уверен? – полушепотом спросила Гвендолин.
– Уверен настолько, что если бы господин Бруксвилд не принял меня преподавателем, я бы устроился прислужником. Приносил бы тебе кофе по утрам и гонял назойливых ухажеров. – Кристиан отвел от ее лица непослушную прядь волос. – Когда он захотел тебя увезти, я понял, что без тебя моя жизнь не имеет смысла.
Глава 27
Слова Кристиана прозвучали твердо и немного тревожно. И Гвендолин прекрасно понимала, чем обусловлено это беспокойство. Прошло уже полторы минуты с его откровенного «люблю», а она все еще продолжала молчать.
– Я не требую ответа сейчас. – Кристиан говорил тихо, но настойчиво. – Все равно для более серьезного шага нужно одобрение старшего члена твоей семьи, а я не уверен, что господин Бруксвилд так легко отдаст тебя постороннему.
– У меня уже есть его официальное одобрение, – призналась Гвендолин.
– Ты сегодня с ним успела поговорить?
– Намного раньше. Дедушка подписал разрешение на самостоятельный поиск мужа, когда я только собиралась приехать в академию. Он знал, как для меня важно самой определить свое будущее.
– И ты… уже что-нибудь определила? – Кристиан держал ее по-прежнему крепко, не позволяя отодвинуться даже на шаг.
– Почти. – Гвен улыбнулась.
– Это не то, что мужчине хотелось бы слышать от привлекательной девушки.
– А как должно быть? – спросила она.
– Должно звучать вполне осмысленное и бесповоротное «да». Ну-ка, идем.
Кристиан повел ее к выходу из замка. Их провожали взглядами и легкими шепотками, но злости не чувствовалось. Слух, что студентка Гвендолин Харт и преподаватель Кристиан Амальдо теперь будут учиться и работать в Масинской академии, быстро просочился в толпу.
На небе мерцали звезды, и дул прохладный ветер, но вокруг озера все еще действовали чары тепла.
Гвендолин присела на скамейку.
– А нас не потеряют?
– Не должны, твой Жак видел, как мы выходили, – ответил Кристиан, садясь рядом.
– Он не мой. Мы просто друзья детства.
– Тогда ясно, отчего он смотрел на меня с сочувствием.
– Он не мог так смотреть! – рассмеялась Гвен. – Я уже выросла и больше не повторяю прежних ошибок. Бедный Жак… на самом деле ему очень не повезло жить со мной рядом. Я все свои зелья и чары на нем проверяла.
– Между прочим, я не против быть твоим подопытным кроликом. – Кристиан сорвал цветок, росший рядом со скамейкой, и вручил его Гвен: – Это в подтверждение моих самых серьезных намерений.
Гвендолин замерла. Она с трепетом ждала следующей фразы, чуть нервно покусывая губы. Разговор с дедушкой и все действия Кристиана, конечно, придавали уверенности, но не хватало чего-то самого важного, чего-то такого, что навсегда поставит точку в сомнениях.
– Моя прекрасная госпожа Харт… – Мужчина привычным жестом взял ее руки в свои. – Со всей искренностью хочу заверить, что никогда не был так серьезен, как сейчас, и ни разу не говорил подобного ни одной девушке. Гвен, ты лучик света в моем темном будущем. Ты надежда там, где не осталось ни капли веры.
– Крис…
– Дослушай, пожалуйста. До встречи с тобой я и не думал, что можно любить так сильно и искренне. Мне вообще казалось, что взаимная любовь – это то, что вряд ли когда посчастливится испытать, понимаешь? А потом появилась ты… Такая солнечная, теплая, нежная, умеющая находить позитивную сторону в любой ситуации. Гвен, я жутко боюсь тебя потерять. Понимаю, что еще слишком рано, что прошло мало времени и, возможно, ты не готова… Наверняка у тебя нет достаточной уверенности во мне, но тем не менее… – Кристиан крепче сжал ее руки. – Я смотрю на нас и вижу глубокие, доверительные, хорошие отношения между мужчиной и женщиной. Я вижу любовь и понимание. Надеюсь, из этих отношений может вырасти нечто большее, красивое, вечное. Я говорю о семье, Гвен. Пожалуйста, отбрось все лишние мысли, сомнения и скажи честно, согласна ли ты выйти за меня замуж? Не сейчас, я не настаиваю на поспешной свадьбе! Тебе не стоит беспокоиться, мы вполне можем дождаться окончания твоей учебы. Это неплохой срок… За это время я надеюсь доказать, что смогу оберегать тебя, защищать и всегда служить опорой.
Гвендолин видела, как он нервничает. Намного больше, чем она сама. Его голос звучал уверенно, но в глазах читалась просьба не отказывать, дать шанс.
– Я тоже люблю тебя. – Девушка улыбнулась,