Из рабочего кабинета Сони, где так и лежала коробочка, истекая незримым ядом негативной энргии, я кинулась в спальню. Вот он, телефон, осталось проверить его записи...
Слава всем божествам, какие только над нами ни есть!
Номер Марка Косарецкого был в памяти Сониного телефона, а значит, проблема на тридцать процентов могла считаться решенной.
Ну, не на тридцать.
На двадцать пять.
Глава десятаяДАРЫ ПРИНОСЯЩИЙ
Это называется бедствия и беды.
Он ответил сразу. И голос его был удивительно ясен, словно он находился рядом со мной в одной комнате.
— Да?
— Господин Косарецкий, здравствуйте. Вам звонит подруга Сони, Нила Чжао...
— Здравствуйте, Нила. Почему-то я не удивляюсь вашему звонку. Удивляюсь лишь, что мне не звонит сама Соня.
— Соня, к сожалению, в ближайшее время не сможет никому звонить.
— Что случилось?!!
— Соню вчера увезли в клинику с приступом аневризмы. Ее едва успели спасти. Я сегодня еще должна позвонить и узнать, как прошла операция.
— Бож-же мой. И я ничего не знал...
— Да? А мне кажется, что знали, господин Косарецкий. Или, во всяком случае, предполагали!
— Нила, ваш голос звучит чересчур обвинительно. Я ничего не понимаю. В чем вы меня обвиняете?
— Вы можете сейчас приехать в особняк Сони?
— Могу.
— Так приезжайте поскорей, это важно.
— Хорошо. — И Марк отключил телефон.
В ожидании Марка я не стала переодеваться, полагая, что мой экзотический вид и грозно торчащие из головы шпильки только придадут мне солидности. Я согрела чайник, заварила плиточного чаю сорта «мандаринская уточка» и заставила себя выпить пару чашек. Сражение с отравленными стрелами ша жутко меня вымотало, я чувствовала, что силы мои почти на исходе. Силы не физические, разумеется, а те, которые давали мне возможность быть мастером ветров и вод... Мне требовалось время, чтобы восстановить их.
А времени, возможно, у меня и нет.
Неизвестно, с добром или худом едет ко мне Марк Косарецкий.
Неизвестно, что он за человек.
И человек ли он, если от его подарков исходит такая ужасающая мрачная сила.
Нет, в биологической принадлежности Марка к человеческому роду я нисколько не сомневалась, но вот с точки зрения фэн-шуй Марк вполне мог оказаться тем, кого называют «ядовитая стрела». Человек — «ядовитая стрела» обречен создавать проблемы окружающим и превращать их жизнь в настоящий кошмар. Просто по-другому «ядовитая стрела» не может. В нем слишком много негативной энергии, толкающей его на то, чтобы постоянно вступать в конфликт с окружающим миром, разрушать семьи, доводить до истерик родственников и соседей. Определить такого человека достаточно просто — по его же манерам и поведению. Если «стрела» — женщина, то она наверняка склочница, сплетница, интриганка с внимательно-завистливыми глазами. От такой женщины мужья и вообще мужчины бегут, как тараканы от дихлофоса, даже несмотря на то что, как правило, такие женщины — настоящие красавицы. С ними просто невозможно ужиться. Впрочем, с мужчиной — «ядовитой стрелой» ужиться невозможно тоже. Он остро чувствует себя одиночкой, поэтому его тянет то стать неформальным политическим лидером, то удариться в разгул с самыми непотребными шлюхами, то сочинять романы или музыку, темы и стиль которых дороги и понятны лишь ему одному. По жизни такой мужчина идет один, но идет гордо и независимо, поскольку чувствует себя особенным, избранным, непонятным пошлой толпе... Только по ночам этому мужчине иногда хочется выть от одиночества...
Марк Косарецкий — такой?
Что ж, приедет — поглядим.
Он не заставил себя долго ждать. У меня еще чай не остыл в заварочном чайнике, а Марк уже звонил в парадную дверь.
Я впустила его.
— Еще раз здравствуйте, — сказал Марк, и глаза его удивленно расширились. — Ого, в каком вы наряде! Прямо императрица Цыси.
— Спасибо за комплимент, хотя он и неточен. На мне национальное китайское одеяние, а императрица Цыси, как известно, была маньчжуркой. Проходите, пожалуйста. Как вы понимаете, Марк, я пригласила вас не для праздных разговоров.
— Это-то я понимаю, но хотелось бы подробностей.
— . Пожалуйста, проходите, присаживайтесь.
Марк уверенно плюхнулся на диван в нижней гостиной, а я еще минуту постояла, чтобы налить ему чаю.
— Вот чай. — Я подала мсье Косарецкому чашку. — Настоящий китайский, сорт «мандаринская уточка», у вас в России такого никогда не подадут. Пейте.
— Надеюсь, не отравлен? — усмехнулся Марк. — Вы так на меня смотрите... Ни одна женщина еще на меня так не смотрела.
— Охотно верю. — Я присела в кресло напротив. Снова отметила, что франтом мсье Косарецкий не вырядился. Все те же тертого вида джинсы и свитер е уродливой подпалиной. Неухоженность как образ жизни. Как особая политика: женщины в первую очередь падки на неухоженного мужчину — им хочется его обиходить, отстирать-отгладить, сбрызнуть лавандовой водой, припудрить синяки и царапины... Только потом выясняется, что за внешней неухоженностью и заброшенностью скрывается стальной диктатор, который сам примется женщину кроить-выворачивать по своему образу и подобию. Я не права, господин Косарецкий? А?
Конечно, такого вопроса я не задала. Когда Марк допил чай, я сказала:
— Мне бы хотелось, чтобы вы поднялись со мной в рабочий кабинет Сони.
— А что такое?
— Увидите.
Пока мы поднимались, Марк спросил:
— Вы звонили в клинику, узнавали, как Софи себя чувствует?
— Еще нет, еще рано. Сначала мы должны с вами уладить один вопрос, а потом уж позвоним в клинику.
— Хорошо, но вы говорите такими загадками, Нила...
— Загадки — это единственная реальность, которая нас окружает. Так говорил мой учитель, — сказала я.
— Ваш учитель?
— Да. Мастер фэн-шуй.
— Я всегда считал фэн-шуй выдумкой для простаков, — начал было Марк, но я остановила его:
— Меня не интересует ваше мнение по поводу фэн-шуй, господин Косарецкий. — Если вам угодно дискутировать со мной на эту тему, давайте отложим дискуссию до лучших времен. Мы пришли.
Я толкнула дверь кабинета, она бесшумно отъехала в сторону, и уже с порога я увидела этажерку, а на ней — маленькую овальную коробочку, которая чуть не повергла меня в энергетическую кому.
— Господин Косарецкий, — не переступая порога кабинета, напряженным голосом сказала я, — пожалуйста, войдите в комнату и возьмите с этажерки маленькую коробочку, обтянутую лиловым бархатом.
Господин Косарецкий сделал это бестрепетной рукой. Еще бы, для него-то коробочка и ее содержимое не представляют никакой угрозы!
— В чем дело? — осведомился Марк, держа коробочку. — Это мой подарок Соне, обратно я его не приму.
Марк раскрыл коробочку. Я буквально принудила себя не зажмуриваться.
Облачко из нефрита, опутанное золотой паутиной, разумеется, было на месте. И ничего сверхъестественного в его блеске не наблюдалось. Ничего, кроме того, что вещица эта была выраженным злом. Воплощенным. Материальным.
— Вы так побледнели, — сказал Марк, глядя на меня.
Еще бы мне не побледнеть!
— В чем дело?
— Дело в том, господин Косарецкий, что я, в отличие от других людей, вижу истинную энергетическую суть каждой вещи. Я не буду вам сейчас говорить об инь и ян, о ци и ша, это не изменит сложившегося положения. Скажу одно: каждое явление в мире, каждый человек и каждый предмет, — да, даже неодушевленный предмет, обладает определенным зарядом энергии. Или позитивной — ци. 11ли негативной, называемой еще дыханием смерти, — ша. Чем проще структура предмета или явления, тем проще определить его энергетическую принадлежность. Но чем сложнее внутренняя структура, внутренний мир — как у человека или животных, тем труднее определить, что доминирует в нем: ци либо ша.
— И что же доминирует в этом скромном нефритовом кулоне? — сделал правильный вывод из моей лекции Марк.
— Ша. Причем настолько, если можно так выразиться, концентрированная, что одним только пребыванием этого кулона в доме можно сделать человека больным.
— То есть вы хотите сказать, — возмущенно начал Марк, — что я, подарив кулон Софи, тем самым спровоцировал ее заболевание?
— Я не хочу говорить это наверняка, — ответила я. — Но такое вполне возможно. Соне стало плохо с того момента, когда она рассмотрела этот злополучный кулон. Скажите, откуда он у вас? Уж явно не из ювелирного магазина!
— Верно, не из магазина. Этому кулону около ста пятидесяти лет. А возможно, и гораздо больше! Он принадлежал моей прапрабабке по отцу и переходил из поколения в поколение как семейная реликвия. В моей семье говорили, что прапрабабка служила в свите императрицы Цыси, а после Учанского восстания бежала на Камчатку. Потом вышла замуж за русского фельдшера, переехала с Камчатки в Суздаль, а годы спустя ее потомки переехали сюда, в Тулу. Прапрабабка же так и умерла в Суздале — китаянка в самом русском городке... Забавная история, верно?
Я слушала и не верила своим ушам. Может ли такое быть на земле, чтобы у двух совершенно разных людей оказалась столь схожей семейная судьба?! Прапрабабка, служившая императрице Цыси, — предок Марка Косарецкого. Бабушка из обедневшего, но потом возвысившегося рода Чжао — мой предок.
Случайно ли мы сведены сейчас на этой земле?
Ах да.
Учитель говорил, что случайностей не бывает.
И он был прав, мой учитель.
— А у вас, вероятно, тоже были китайские предки? — меж тем спросил меня Марк.
— Да. Но, если позволите, историю своих предков я расскажу вам потом, — сказала я. — Пожалуйста, захлопните коробочку.
— Ой, как вы мне надоели с этим безобидным украшением! — картинно рассмеялся Марк Косарецкий. — А вот возьму и не закрою! Вот возьму и достану этот премиленький кулончик...
Я как зачарованная наблюдала за его манипуляциями. Марк доставал кулон. Цепочка оказалась длинной, почти бесконечной и тянулась, тянулась... Почему у меня все плывет перед глазами. Что со мной, а?