— Да, я знаю, от сквибов отказываются, — перебил Ричард. — Как и вы, я знаю очень много об этой милой традиции волшебников. Так сказать, почувствовал на своей шкуре.
Алиса вздохнула, тема отказа от него родителями всё ещё оставалась больной для супруга. Хотя они знали причины такой «традиции» — невозможность маленькому сквибу выжить в повышенном магическом поле родовых домов, маноров и замков. Магия делала что-то вроде «отбраковки», и маленькие сквибы либо умирали в возрасте около восьми лет, либо «отрезались от Рода» и устраивались в обычном мире.
— И вы бы предпочли умереть в детстве? — спросил Марволо. — Потому что, на мой взгляд, в итоге у вас всё неплохо сложилось, — он красноречиво оглядел гостиную.
— Нет, я всем доволен, — откинулся на спинку кресла Ричард, — хотя и странно с этими протестами… Ведь по большей части сквибы не часть волшебного мира и проживают отдельно. Не все даже в курсе собственного статуса.
— Согласись, мучиться всю жизнь тем, что тебя бросила магическая семья, и не быть полноценным магом, это здорово бьёт по самолюбию, милый, — коснулась его руки Алиса. — А так, в обычном мире сквибы имеют гораздо больше бонусов: удачливость, долголетие, развитую интуицию, выглядят моложе сверстников.
— Никто статистику не составлял, но на самом деле знающих о волшебном мире сквибов не так и много, — кивнул Марволо. — Это не значит, что семьи за ними не присматривают каким-то образом. Или что они были нелюбимыми детьми. Поверьте, жить в приюте гораздо хуже, чем у приёмных родителей, которые в вас души не чают. После того марша за права сквибов не удивительно, что общественность всколыхнулась: инициатором были магглорождённые, ничего не знающие об этой больной теме для волшебников. А тут такое порицание и крики, что они выбрасывают детей чуть ли не на помойку. Как будто эти дети у кого-то лишние.
— Но зато какой общественный резонанс это вызвало, с учётом того, что в волшебном мире не так уж и много старых волшебных семей, которые столкнулись с такой проблемой. Это выставило их в очень плохом свете.
— Вы совершенно правы, — согласился Марволо с Ричардом. — Ваш случай, в общем-то, уникален. Вы редкостный везунчик.
— С этим трудно спорить, — прищурилась Алиса, ощутив, как её амулет на муже слегка завибрировал. Кажется, Марволо хотел прочесть, о чём подумал и вспомнил Ричард, изменив свой статус со сквиба до полноценного волшебника. В своих ментальных способностях инкуб, похоже, никогда не сомневался, но на этот раз его ждало разочарование. Взгляд, который Марволо бросил на неё, был весьма уважительным, и она усмехнулась, показывая, что заметила эту попытку, чем сильно его удивила и озадачила. Ну, кое-кто «неотразимый» сам же сказал, что они «родственники».
Всё это время, пока они разговаривали, Фенрир Грейбек сидел рядом с Марволо и молчал. Впрочем, не отказавшись отдать Северусу пару волосков «для эксперимента».
— Элис, всё готово, — заглянула в гостиную миссис Джонсон. — Я ухожу.
— Спасибо, Маргарет, — кивнула Алиса. — Господа, пять часов. По старинной традиции, — она улыбнулась Марволо, выделяя интонацией «традицию», — пора пить чай.
* * *
— А ваши дети к нам присоединятся? — спросил Марволо, когда они разместились в столовой.
— Кажется, они хотели засесть в лаборатории до ужина, — переглянувшись с мужем, ответила Алиса.
— Да, у Пенни свободный день, так что она хотела что-то там показать Римусу и Северусу, — подтвердил Ричард. — Вы же с ними уже познакомились…
— Да, и Северус произвёл на меня неизгладимое впечатление, у нас была интересная беседа. Я слышал, что и ваша дочь неимоверно умна и талантлива. Хотя я мог наблюдать только милую внешность. Как вам удалось воспитать таких интересных и неординарных отпрысков?
— О, это всё Элис, — с нежностью взглянул Ричард. — Она потрясающая мама! Знаете, когда она была в родительском комитете при младшей школе, все дети, только её завидев, подбегали здороваться. Она просто очаровательна! Я очень рад за свою дочь, ведь благодаря Элис…
— Не нужно, дорогой, — положила ладонь на предплечье мужа Алиса. — Ты меня смущаешь, а нашим гостям, скорее всего, это не слишком интересно.
— Напротив, Элис, — улыбнулся Марволо, — мне очень интересны ваши методы воспитания.
— Так у вас есть дети?
— Н-нет… как-то всё… — вздохнул тот, улыбнувшись, хотя улыбка не дошла до глаз. — Простите за откровенность, но путаться с магглами, рискуя получить магически слабое потомство, я не хотел, а сильные волшебницы… Пока я подтвердил свой статус крови, уже всех невест разобрали. К тому же… я вырос в приюте и, наверное, с трудом представляю себе семью, в которой я, жена и дети.
— Но если вы, как я понял, остались последний в магическом роду Гонтов, вам всё же стоит завести семью, — заметил Ричард. — Тем более, насколько я в курсе, благодаря тому, что вы — истинный полукровка, все минусы крови Старого Рода, такие как различные проклятия и болезни, должны были исчезнуть и остаться только плюсы. Жертва вашей матери, обновившей магическую кровь, не должна пропасть напрасно. Я читал некоторую литературу после того, как понял, что я волшебник. Простите, если лезу не в своё дело…
— Я не уверен, что это была жертва, — кривовато улыбнулся Марволо, — и она вообще понимала, что делает.
— Если она умерла при родах, как вы сказали, то никто не знает, как оно было на самом деле, разве нет? — спросила Алиса, и Марволо уставился на неё остекленевшим взглядом. — Что?..
— Знаете, я как-то никогда не думал об этом в таком ключе… — хмыкнул Марволо. — А когда вы сказали… Просто историю своей матери я знаю со слов Дамблдора. А сейчас я думаю, а он-то откуда её узнал, раз она умерла и некромантией старик вроде не увлекается?
— Тут есть о чём подумать, — практически впервые за весь вечер подал голос Фенрир Грейбек. — А что третий пацан? Римус? Он вам кто?
Часть 2. Глава 20. Страх
— И чего? — спросил Римус, гипнотизируя флакончик в руках Северуса. Голубоватое зелье после добавления второго волоса окрасилось в ярко-синий. И Северус всё же не был готов к положительной реакции маминых догадок.
— Дела… — лишь смог в ответ пробормотать он, подумав, что мама была права насчёт того, что заваривать кашу легко, а вот расхлёбывать трудно. Но проверить не терпелось, и Северус, заполучив волосок Фенрира Грейбека, который вместе с Марволо Реддлом пришёл к ним в гости, сразу сунул его в состав. А после и волос, сорванный с головы Римуса.
— Так что это означает-то? — повторился Римус.
— Это что, зелье родства было? — нарушила тишину Пенни. — Оно пахнет можжевельником. Нас с папой когда-то таким же проверяли, и оно тоже ультрамариновым стало.
— Каким? — переспросил Римус, отвлекаясь от зелья.
— Ультрамариновым, — повторила Пенни, — это так цвет называется. Ещё есть индиго, бирюзовый и лазурный — это всё оттенки синего цвета.
— По мне, так синий и синий… — пробормотал явно впечатлённый Римус. — Так если зелье родства окрасится в… этот «ультра-синий», это значит отец и дочь?
— Родитель и ребёнок, — поправила Пенни, — но, может, это и не зелье родства… Северус?
— Эм… это оно.
— Но ты же мой волос туда сунул! — чуть не подпрыгнул Римус. — Зачем?.. И… Чей был тот волос в основе? Ты же… Ты…
— Хочешь сказать, что попробовал волос того оборотня, который сидит у нас в гостиной? — ахнула Пенни. — Ты что, хотел узнать степень родства между оборотнями? — подала отличную идею сестра. — Но Римус сказал, что именно он его укусил! Это что… Он теперь ему как отец, что ли, стал? Раз его инициировал, получается? Неужели происходит какое-то замещение на таком глубоком уровне, что так реагирует зелье родства?
Такой вариант в голову Северуса не приходил, и он неопределённо пожал плечами.
— Я не знаю.
Всё же в идее сестры была своя логика. Вдруг и правда инициация у оборотней идёт с заменой крови? Как-то же они объединяются в стаи. Почему бы и не по принципу семьи? А кто кусает, становится этаким «всеотцом». Вряд ли кто-то это проверял…
— Будет очень неудобно, если мы спросим у мистера Грейбека об этом? — посмотрела на Римуса Пенни.
— Спрашивайте, мне-то что, — напустил независимый вид Римус. — Но без меня. Не хочу видеть того, кто сделал меня монстром.
Пенни замялась и посмотрела на Северуса в поисках его поддержки.
— А я бы пошёл, — немного в сторону сказал он. — Побежишь один раз, будешь бегать всю жизнь. Сделанного не воротишь, а этот Грейбек решит, что ты его боишься и отсиживаешься, забившись в уголок, как нашкодивший щенок.
— Да, это же он тебя обратил, так что правда на твоей стороне, — кивнула Пенни. — А если что, то мама тебя никогда не даст в обиду. И папа. И мы с Северусом. Правда, Северус?
— Давай, слабительного этому Грейбеку подольём? — ухмыльнулся Северус.
— Так он же оборотень — учует, — чуть дрогнул рот Римуса в подобии улыбки. — Да и нехорошо… Он всё же гость ваших родителей.
— Можно было бы через Сумрак, — пожал плечами Северус.
— Ты так долго не продержишься там, — заметила Пенни, которой идея со слабительным не слишком-то понравилась.
— Продержусь, — Северус чувствовал, что ему, как говорила мама, «вожжа под хвост попала», но уже не мог отказаться от сформировавшегося плана.
Он с детства читал магические книги и хорошо помнил о том, как следует бороться с боггартом. Этот призрак, заводившийся в волшебных домах, чаще всего пугал детей, так как их магия легче впитывалась. Боггарт превращался в то, чего больше всего боишься. И выпитый страх делал призрака материальным, а вот смех был неприятен и заставлял прятаться. Хитрые маги сначала боялись, а потом превращали боггарта специальным заклинанием во что-то смешное, смеялись над ним, а после упаковывали в сундук. И призрак уже не мог оттуда выбраться или просочиться сквозь стенки длительное время. Северус запомнил не только средство борьбы с боггартами, но и то, что если сделать страх смешным, это уже не будет страхом.