— Я всё равно пока ничего не понял, — хмыкнул Северус. — И что такое «вероятник»?
— Довольно редкий дар даже для тёмных колдунов. Тот человек, о котором я тебе говорила — Завулон — он обладал им. Провидцы — да и почти все остальные — при спонтанном ясновидении могут увидеть только итоговое событие… м-м-м. Как бы объяснить, допустим, через неделю будет взрыв заправки. Ясновидец увидит этот взрыв, возможно, сможет установить время и дату по временным маркерам, которые ещё надо уметь находить и определять. Он сможет предупредить кого-то о том, что будет, покинет это место, в общем, сможет спастись сам и помочь другим. Понятно?
— Да, — кивнул Северус. — То есть взрыв произойдёт в любом случае, но в силах ясновидца сделать так, чтобы пострадало как можно меньше народа?
— Ты верно уловил мою мысль, — кивнула Алиса. — А вот вероятник при должном старании и навыках сможет увидеть, что именно произошло, почему это случилось. Например, за десять часов до этого какого-нибудь мистера Джиппера облает собака мистера Уайта, и Джиппер прольёт бензин на свой новый ботинок, вытрется тряпкой и бросит её в мусорку. За два часа до взрыва некий новый работник заправки решит покурить, увидит босса, который ему это делать запретил, и бросит горящий окурок в ту же мусорку.
— И всё загорится? — перебил Северус.
— Погоди, — усмехнулась Алиса. — Окурок будет тлеть на тряпке, но за четыре минуты до взрыва приедут мусорщики и туда попадёт воздух. Их сотрудник Джон Сотник обожжётся и выронит урну на канистру мистера Грига, который решил прикупить бензин для своей газонокосилки.
— И случится взрыв?
— Да, и всё взорвётся, — кивнула Алиса. — Заодно пострадает полный детей школьный автобус, пять собак миссис Шварц и её домработница. Ну и все сотрудники заправки и проходящие мимо пешеходы.
— Получается, что если мистера, которого там собака облаяла, остановить, то и взрыва вовсе не произойдёт?
— Получается, так, — кивнула Алиса. — Вероятник видит разные вероятности и сценарии. Он может увидеть ключевое событие, которое приведёт к другому событию. Ясновидцам такое не дано. Более того, с возрастом и опытом такие Иные могут увидеть больше линий чужих судеб, их схождения и расхождения.
— Но почему я вижу себя ну… без тебя? — спросил Северус.
— Потому что ты Иной и у тебя была своя Судьба, — ответила Алиса. — По молодости и неопытности ты можешь постоянно соскальзывать в своих видениях на свою первую дорогу. Но с каждым твоим шагом дорог становится больше… Мы каждый день меняем свою судьбу и формируем будущее.
— Значит, ты что, не была моей Судьбой?
— Нет, милый, я влетела в неё совершенно случайно, — усмехнулась Алиса. — В Судьбы Иных вмешиваться в принципе сложней, чем в судьбы простых людей и магов. И, по правде говоря, только другой Иной может что-то на самом деле серьёзно изменить.
— Какая-то отвратная у меня была Судьба, — хмыкнул под нос Северус. — И я бы… Я бы даже не стал Иным, наверное.
— Скорее всего, — развела руками Алиса. — Я увидела только один маленький кусочек, и мне не понравилось то, что я увидела.
— Подожди… — Северус пристально посмотрел ей в глаза, и Алиса почувствовала определённое давление. Сын пытался прочесть её мысли, и она раскрыла ментальное поле, чтобы он увидел.
— Значит… То, что я увидел про Джеймса и Сириуса… Это могло исполниться? А ты… Ты всё это сделала ради меня? — Северус потрясённо плюхнулся обратно в кресло, с которого в порыве встал.
Алиса усмехнулась и пожала плечами. Она не жалела, что так сложилось, и теперь она вообще заделалась «училкой», чтобы приглядывать за своими детьми в Хогвартсе. Как уже удалось выяснить и почувствовать на своей шкуре, в школе-интернате, где юные волшебники живут по десять месяцев в году, взрослые учителя имеют на них огромное влияние. Стоило самой лишь чуть проявить внимание, как к ней стали приходить косяками, студенты делились сплетнями, жаловались на свои мелкие невзгоды, радовались небольшой толике внимания. В свете этого вполне выстроилась теория, как вообще так вышло с той же Молли Уизли, которую директор выдал замуж за Артура Уизли. Дети внушаемы. Несколько оброненных фраз, подстроенные «случайности», советы… Вдали от родителей, в таком замкнутом пространстве, как Хогвартс, преподаватели становились Авторитетами с большой буквы, которым смотрели в рот и которых слушали и слушались.
В двери постучались, Северус мученически закатил глаза.
— Может, это Пенелопа? — предположила Алиса, хотя уже через дверь видела, что аура не принадлежит Иному.
Но на пороге её апартаментов стоял Флетчер Фоули.
— Я… Миссис Сейр-Фоули, можно с вами поговорить? — племянник, увидев Северуса, смутился, и попросил: — Наедине, если можно.
— Я в лабораторию, — поднялся Северус с тяжким вздохом.
— Проходи, — посторонилась Алиса, вглядываясь во всполохи мыслей Флетчера. Похоже, тоже пришёл поговорить про увиденное будущее…
Часть 3. Глава 4. Расследование
Северус не хотел подслушивать. Ну, то есть, если бы речь не шла о его зелье, он бы не стал греть уши… Да и мама, если бы действительно захотела, могла воспользоваться заглушающими чарами и вообще. Но вышло так, что Флетчер, которого, видимо, переполняло, начал говорить раньше, чем Северус скрылся в лаборатории. И заговорил о зелье Мопсуса, которое выпил в качестве эксперимента. Эксперимента Северуса, если что. Так что он решил, что должен знать подробности.
— Понимаете, тётя Элис, я же думал, что это просто кошмар! — тараторил Флетчер, усаженный мамой в кресло как раз спиной ко входу в лабораторию. — Слишком всё нереально… То есть страшно и… Как-то… Так не бывает. Как я подумал. Но сегодня я случайно увидел у Пиппина артефакт, который был в моём сне, понимаете?! Это… Это кошмар! Что же делать?
— Так, Флетчер, — Северус ощутил, что голос мамы был приправлен Силой. — Расслабься. Выдохни. И расскажи по порядку, что именно ты видел. Не упускай ни малейшей детали. В ясновидении это крайне важно.
Послышалось мерное сопение, кузен перестал фонить тревогой и действительно успокоился.
— Я хотел посмотреть, какое будущее нас ждёт… с Ирмой. С Ирмой Пинс. Я хотел сделать ей предложение на каникулах. А тут Северус с зельем предвидения, и мне стало интересно, как у нас с ней сложится, понимаете?
— Конечно, продолжай…
— Я увидел пустой Хогвартс, как будто, знаете… Будто уроки идут или каникулы. И за окнами солнце светило, как летом. У меня было ощущение лета, и что я сдал последний экзамен. Такое… облегчение. И тут я услышал голоса, мне показалось, что это Пиппин и кто-то взрослый. Я ещё там, во сне, подумал, что все учителя на экзамене, с кем брат разговаривает? И почему взрослый что-то говорит о том, что ему хватит часа и про какие-то волосы… словно о каких-то дурацких шутках, которые кто-то вроде «Расхитителей» должен оценить. Но когда я завернул за угол, брат был один и он держал перед собой артефакт. Такой золотой медальон, который будто крутился как-то, я плохо разглядел. Пиппин что-то там крутанул и… пропал, я кинулся на то место, где брат только что был. А он просто исчез, словно аппарировал, но мал он для перемещений, да и нигде в окрестностях его не было. А потом…
Флетчер резко замолчал, выравнивая дыхание.
— Потом началась какая-то ерунда. Я вдруг увидел брата, который бежал ко мне, и по его груди расплывалось странное зелёное пятно, там, где тот артефакт был, цепочка виднелась, а самого медальона не было. И Пиппин начал… не знаю, как это объяснить даже… Он закричал так страшно, пытался этот амулет сорвать, но не вышло, та штука только больше по нему расползалась, будто… не знаю… кожу его в себя впитывала, что ли. Он так страшно кричал. Страшно, — сипло закончил Флетчер.
Кузен прерывисто вздохнул и что-то шумно выпил в два глотка, Северус, весь превратившийся в слух, подумал, что ему мама чай налила или воду.
— Это ещё не всё? — спросила мама, когда пауза затянулась.
— Нет, — Северусу показалось, что кузен всхлипнул. — В том сне я подскочил и хотел помочь брату… И та штука засветилась и как будто перекинулась на меня. Вспышка света, и потом я очнулся… Только… в какой-то комнате, а не в коридоре. Я увидел свои руки, они были такими странными, сморщенными. И ещё всё болело, словно я с метлы свалился. И там было зеркало… Я посмотрелся в него и увидел дряхлого старика. Не знаю, столетнего, наверное. И тогда я закричал и… проснулся.
— То есть ты очнулся старым? — повторила мама. — Постарел? Или через много лет?
— Я не знаю, — громко сглотнул Флетчер. — Но… хоть так, хоть так, это…
— Да, ничего хорошего, — кивнула мама.
— Я… я боюсь, что это сбудется, тётя Элис, — сказал Флетчер. — Это же можно исправить? Можно же? Если забрать у Пиппина этот артефакт? Тогда ничего такого не будет, ведь верно? Может, вы поговорите с моим братом? Мне он точно ничего не отдаст… А вас может и послушать.
— Возможно, — хмыкнула мама. — Ближайшие экзамены только в июне. Так что время есть. Мог бы ты сосредоточиться на образе того медальона, который увидел?
Флетчер снова старательно засопел и так хорошо представил, что даже Северус, бросив на кузена ментальный щуп, успел уловить картинку.
По «трэшу и угару», как выражалась мама, видение Флетчера даже превосходило сеансы ясновидения Пенни. Северус порадовался, что имеет параллельный Дар. Если подумать, то Дар весьма и весьма крутой.
Впрочем, Северус тут же спустил себя с небес на землю: мама сразу предупреждала, что любой талант или склонность надо честно развивать. Ничего не упадёт с неба. На одной склонности только и получится, что, заправившись зельем, съезжать на эту его судьбу изначальную, где он прозябал в Коукворте с пьяницей немагом. Возможно, что он бы потом всё равно выбился в люди, но… как и сказала мама: «Хороший старт и непредвзятое мнение многое решают в этой жизни». Северус это понял уже сейчас, проучившись всего два курса и заполучив в учителя Мастера Принца. Может, когда-то они бы и встретились, но ещё неизвестно, захотел бы его дед якшаться с полукровкой, которого родила его дочь от простого человека.