Да и если его видения правда, получалось, что он уже повлиял на будущее Джеймса и Сириуса, которые, как он помнил, в пророческом сне учились на Гриффиндоре. Если сложить это и то, чем поделилась мама, их судьбы всё равно были как-то сплетены. Просто из врагов они стали друзьями, и это было хорошо.
Успокоенный Флетчер ушёл. Мама заглянула в лабораторию.
— Я всё слышал, — сказал Северус, не испытывая ни капли раскаяния, да и на него вовсе не сердились. — И, кстати, про артефакт: полагаю, он у Пиппина появился ещё после Рождества. Он в поезде хвастал Фрэнку Лонгботтому, что «позаимствовал» его у отца с работы и это что-то крутое.
— Как интересно, — хмыкнула мама. — Значит, он спёр артефакт в «Отделе Тайн»? А ты, значит, мимо проходил и всё слышал?
— Нет, не я, Римус, — признался Северус. — У него же слух хороший, а он с Лили и другими второкурсниками Гриффиндора в соседнем купе ехал. Мы же, помнишь, камином воспользовались тогда. Римус мне рассказал, потому что Пиппин мой кузен, а я как-то… Ну, что, докладывать, что ли, буду? У него свои родители есть. И брат старший. Как думаешь, что у него за артефакт такой? Ты видела что-то подобное?
— По мимолётному слепку сложно что-то сказать, — мама привалилась бедром о стол. — Чтобы почувствовать, надо в руках подержать, посмотреть внимательно.
— Может, надо написать мистеру Гектору? — предложил Северус. — У него же сын… Сами бы разобрались.
— Флетчер попросил меня, — хмыкнула мама, — доверился, а я, получается, доложу родителям. Потеряю веру не только Флетчера, но и всех остальных студентов, понимаешь? Да и, получается, ситуация щекотливая. Родители в Хогвартс так просто попасть не могут. Их можно лишь вызвать в крайнем случае, за провинность или серьёзный проступок, превышающий детские шалости. С шалостями как бы школа вместе с мистером Принглом и его розгами разбираются. А если устроить обыски и обличить Пиппина, то тогда и старших Фоули могут ждать серьёзные проблемы, если выяснится, что родной сынуля стянул с их работы что-то потенциально опасное и притащил это в Хогвартс. Мы всё же родственники, так их подставлять, когда была возможность всё решить по-тихому, не дело. Можно, конечно, попробовать устроить им встречу в Хогсмиде, да не факт, что Пиппин признается в краже и вернёт артефакт. Я буду дура дурой выглядеть. И опять же — потеря доверия. Да и меня кое-что сильно смутило…
— Что?
— Тот взрослый, — ответила мама. — Не знаю, что это за медальон, но возможно, что Пиппин до сих пор не разобрался, что надо делать с артефактом, как он вообще работает. Всё же он стащил только украшение, без инструкции эксплуатации. А в видении Флетчера присутствовал таинственный «взрослый», который как будто подсказал, что следует сделать.
— Точно! — вспомнил Северус и задумался. — Может, это кто-то из Попечительского Совета? Кто-нибудь пришёл к директору Дамблдору за чем-нибудь… О! А вдруг это какие-нибудь враги Фоули увидели дурачка Пиппина и посоветовали ему сорвать чеку от гранаты?
— Не знаю… Всё может быть…
— Ма-ам, — Северуса уже захватили теории, — а что, если ну… моим Даром воспользоваться? Узнать, какая там собака на кого гавкнула, что бензин зажёгся и заправка взорвалась? Время ещё есть. А вдруг Флетчер только сам сможет избежать участи в своём видении? А Пиппин… Он хотя и дурак дураком, особенно рядом с Фрэнком Лонгботтомом, но всё равно, брат же. Заодно и поучусь этим как-то управлять. Ты говорила, что раньше, до моей инициации, как-то ко мне подключилась…
— Верно, видела одно и то же, — кивнула мама. — Хочешь попробовать вместе?
— Хочу!
— Проблема в том, что сама я никак не вероятник и знаю теорию их обучения весьма поверхностно… Подключение — и то случайно вышло, через нашу связь, я говорила.
— Можно попробовать, — настоял Северус.
— Вероятники могут пройти по дороге жизни как в прошлое, так и в будущее, — протянула мама. — Если ты… Хм… Настроишься на личную вещь человека и сконцентрируешься на желании увидеть судьбу определённого предмета, то может получиться.
— То есть мне нужна личная вещь Пиппина? — Северус кивнул. — Попробую достать.
* * *
— Эй, Пивз, — окликнул Северус Пиппина после ужина. Дурацкую кличку тот придумал себе сам и просил всех так себя называть. Северус не был уверен, что кто-то, кроме него, это вообще запомнил или стал удовлетворять пожелания Пиппина, но как говорила мама «мне не трудно, а человек порадовался». И подобная «малая радость» должна настроить на хороший лад.
Пиппин действительно подмигнул Северусу, довольно покосился на компашку Лонгботтома, стоявшую неподалёку, и вальяжно подошёл.
— Чего тебе, мелкий?
— Мне нужен твой набор шахмат. Дашь? Хочу кое с кем поиграть, а второго набора нет.
— Ла-адно, — растягивая слова, согласился кузен, — только моими сам играй. Пусть это… подучатся.
Они отошли к подоконнику, и Пиппин пошарил в карманах, один точно был бездонным. Северус, пользуясь близким расположением и отвлечением внимания кузена на его мелочёвку, бегло посмотрел на него ясным взглядом. Но ничего особенного не заметил.
— Слу-ушай, — потёр затылок кузен, — а это… Может, ты мне свой маггловский нож дашь взамен? Попользоваться… Ты как-то показывал.
— Гриффиндор, — ухмыльнулся Северус, — даже не подумал сразу про обмен, да? А уже пообещал просто так. Тем более, твои шахматы такие раззявы…
— Ага, — осклабился кузен, вновь почёсывая вихры на темечке и осторожно оглядываясь на предмет свидетелей. — Ну, пожалуйста, Северус.
— Оке-ей, — американское словечко привязалось от мамы, но лишь усиливало их «легенду».
Северус помнил, как Пиппин когда-то залип на нож, который подарил на память Джонни О’Фаррэл и, приготовившись к торгу, хотел предложить его.
— Шахматы я возьму на неделю, а нож свой дам на два дня. И чтоб вернул в целости и сохранности, мне его подарил главарь нашей банды.
— Ого, а ты такого не рассказывал! — зажглись глаза Пиппина. — Ты что, состоял в банде?
— Конечно, — хмыкнул Северус. — Я эту банду возглавлял. Этот нож типа только главарю принадлежит. Мы гоняли с наших территорий чужих и защищали своих. А район у нас немаленьким был. Но потом мы переехали. Правда, мои ребята всё равно меня уважали. И нож у меня остался, как память о былых временах. Так что цени, что я тебе его в руки вообще даю.
— О-о… Так кру-уто! — повёлся кузен, как маленький. Северус даже чуть не растерял суровое выражение лица, так ему стало смешно. — Так вот откуда ты так здорово дерёшься.
— Да, — согласился Северус, — в глаз могу засветить и без всякой магии.
— Угу, — потёр скулу Пиппин.
Когда-то они с кузеном это проходили.
Совершив обмен, Северус поспешил в лабораторию в маминых покоях. По вторникам мама вела одну пару утром и возвращалась домой, так что никто ему не должен был помешать. Сначала хотелось попробовать самому. Не всё же держаться за мамину юбку, верно?
Северус разложил шахматы Пиппина, которые являлись индивидуальными артефактами и должны были нести отпечаток ауры хозяина. Фоули любили играть в шахматы, по сути, в мире магов особых развлечений больше и не было. Шахматы, плюй-камни, ну ещё квиддич. То-то все так увлеклись художественной немагической литературой и детскими сказками.
Медитации они с Пенни учились с девяти лет, так что Северус очистил сознание и сосредоточился на мыслеобразе того амулета, который подглядел у Флетчера. Осторожно, чтобы не спугнуть пойманное состояние на самом краешке Сумрака, Северус потянулся и коснулся шахматного Короля. И вдруг ощутил под рукой прохладный металл. На двух золотых кольцах, которые крутились вокруг центра, выполненного в виде крошечных песочных часов с тонким, похожим на пыль песком, были выгравированы надписи:
Часам я каждого веду подсчёт,
Но медленнее, чем у солнца оборот.
Цена и польза только тем определяется,
Как временем своим распоряжаешься.
«Это какая-то загадка? Или ребус?» — подумал Северус тем временем, как красивый маленький медальон, лежащий среди похожих приспособлений, только покрупней, скользнул к нему в карман. Точней, в карман Пиппина.
Наверное, кузен подумал, что в таких залежах никто не заметит, что он что-то взял на память, как сувенир.
Возможно, мама была права и ребус артефакта Пиппин самостоятельно не разгадал и так и не понял, как им пользоваться… Не успел Северус об этом как следует поразмыслить, как его вынесло обратно в комнату. Голова трещала так, будто в неё прилетело бладжером.
— Всё же лучше с мамой… — простонал он, ощутив, что под носом мокро от крови.
За несчастных несколько секунд видения оказалась растрачена вся Сила, которую он собирал последнюю неделю. Даже накопительный амулет был пуст.
— Ну дела…
Часть 3. Глава 5. Диагноз
В среду урок у Алисы был только вечером у совмещённого класса семикурсников и шестикурсников, но она прибыла в школу утром, чтобы пообщаться с Пенелопой. Дочка в любом случае ранняя пташка, а у всего второго курса первой «пары» не было, так как по вторникам стояла ночная астрономия. Пенелопа действительно встретила её в оговорённое запиской время возле учительской, там был камин для приходящих в Хогвартс «профессоров», но огорошила новостью, что Северус загремел в Больничное крыло.
— Меня туда не пустили, — расстроенно сказала Пенелопа. — Вчера Северус не появился на уроке профессора Синистры, я подумала, что он заработался в лаборатории и уснул там. Мне Нарцисса Блэк, которая нас как староста провожала в башню астрономии, потом сказала, что ходила к тебе и нашла его без сознания и с кровью из носа. Она отправила Северуса в Больничное крыло и ночью туда не пустят. Я после завтрака хотела сходить, посмотреть, что с ним, чем-то помочь, но мадам Помфри меня не пустила, сказала, что Северусу нужен покой. Но ведь…
— Сейчас разберёмся. Идём, — перебила Алиса, подавив разлившееся внутри волнение.
Больничное крыло располагалось недалеко от учительской, так что через пару минут они уже стояли перед высокой дверью с матовым стеклом. Алиса услышала голоса, увидела тени и ощутила ауру директора, который, похоже, тоже озаботился здоровьем ученика.