С течением лет неутомимая деятельность во всех концах Индийского союза и всей планеты принесла ей множество наград и отличий, хотя она никогда их не домогалась. В 1962 году, в знак благодарности за работу в трущобах Калькутты, индийское правительство решило присудить ей одну из высших наград страны — орден Золотого Лотоса и премию Благословенной Пальмы. Когда об этой новости стало известно, католическая иерархия в стране разошлась во мнениях. Дело в том, что это было не простое отличие. Индийские власти впервые вручали награду лицу иностранного происхождения, хотя с 1947 года мать Тереза и имела индийское гражданство. Кроме того, впервые награду получила католическая монахиня — представительница ничтожного религиозного меньшинства страны. Иными словами, праздник был не маленький. Но некоторые боялись, как бы монахиня, не всегда ладившая с католической иерархией, не возгордилась и не воспользовалась вручением премии, чтобы свести старые счеты и объяснить своим критикам, что она о них думает.
Отец Ле Жоли успокоил архиепископа Калькуттского монсеньора Дайера, который сменил монсеньора Перье: «Не бойтесь, Ваше Преосвященство. Мать Тереза вообще не знает, что за чувство — гордость. Она просто скажет, что президент, вручая ей эту награду, выражает признательность всем миссионерам в стране». Прелаты успокоились, но это еще не значило, что дело сделано. Отцу Ле Жоли предстояло еще выполнить другую миссию, куда более деликатную, и он не был уверен, что справится с ней: убедить мать Терезу принять премию и отправиться на церемонию вручения, устроенную властями. Монахиня, полагавшая смирение главной добродетелью, не собиралась «тратить время на всякие глупости». В Калькутте у нее были куда более важные дела. Как ни умолял ее отец Ле Жоли, как ни убеждал, что нужно быть дипломатичной, она ничего не хотела слушать. Понадобилось вмешательство самого монсеньора Дайера, чтобы мать Тереза переменила решение и согласилась поехать в Дели. Там глава государства на волнующей и торжественной церемонии, в присутствии премьер-министра Джавахарлала Неру, вручил ей награду. Исполнив «повинность», мать Тереза, не привыкшая к такой помпе, забыла забрать диплом о вручении ордена и премии. Хозяева ничуть не обиделись. Вскоре и начальница Миссии Милосердия свыклась церемониями. Она не гналась за наградами, не стремилась увешать стены Дома Чистого Сердца грамотами, восхваляющими ее заслуги. Награды сами находили ее. В 1962 году, когда мать Тереза стала знаменитой, у нее были не только успехи. В глубине души она места себе не находила оттого, что должна была отказать сестре Франсуазе, настоятельнице обители в Агре, в устройстве нового детского приюта. На это требовалось 50 тысяч рупий, а у конгрегации их не было. Поэтому, к великому разочарованию сестры Франсуазы и матери Терезы, проект пришлось бросить. Несколько дней спустя после этого решения раздался звонок от некоего филиппинского журналиста, желавшего узнать, что думает начальница Миссии Милосердия по поводу присуждения ей премии Магсайсая. Премия была учреждена в память президента Филиппин, погибшего в авиакатастрофе. Конференция глав азиатских государств удостоила ею мать Терезу как «выдающуюся женщину Азии за ее вклад в согласие между народами». Награжденная была немногословна: «Я не заслуживаю никакой премии. Мне одна награда: радость служить Христу среди бедных». Но когда журналист сказал ей, что величина премии — 50 тысяч рупий, она просияла: «Значит, Господу угодно, чтобы в Агре построили сиротский дом!» Несколько месяцев спустя мать Тереза уже была в Агре на освящении здания.
В 1970 году Павел VI, всегда пристально следивший за деятельностью монахини, лишний раз явно проявил свое расположение к ней. В традиционном теле- и радиообращении к верующим в канун Рождества он сказал: «После долгих размышлений мы присудили премию мира имени Иоанна XXIII смиренной и безмолвной инокине матери Терезе, которая уже двадцать лет на всех дорогах Индии несет дивную миссию любви ко всем бедным и прокаженным, брошенным старикам и детям. Мы всем предлагаем восхититься примером этой неустрашимой посланницы любви Господней». Премия выражалась в большой денежной сумме, но это было далеко не главное. Важнее было уважение к матери Терезе, выраженное Папой. Все знали, что верховный понтифик всячески давил на жюри, составленное из членов курии во главе со статс-секретарем. За нее боролись и другие кандидаты, не менее заслуженные, чем калькуттская монахиня. Но Павел VI решительно остановился на той, кто, на его взгляд, более всех воплощала верность Церкви. Он не поскупился на комплименты в ее адрес: «Там, где мужчины от великой нужды теряют силы, мать Тереза с сестрами Миссии Милосердия спешит принести помощь, утешение, поддержку во свидетельство братской любви ко всякому человеку, кто бы он ни был». Папа желал бы, чтобы весь мир «откликнулся на евангельский пример матери Терезы».
Выбор лауреата отвечал и другим критериям — не в последнюю очередь желанию почтить роль женщин в Церкви, обычно преуменьшавшуюся. Чтобы придать больше веса такому выбору, Павел VI решил сам возглавить церемонию вручения премии. Настоятельница Миссии Милосердия не смогла найти уважительной причины отклонить приглашение. Впрочем, непредвиденное на церемонии 6 июня 1971 года все-таки случилось. Явившись в Ватикан за премией, мать Тереза при входе была остановлена неумолимым швейцарским гвардейцем. У нее, в отличие от других сестер, не было при себе личного приглашения на церемонию, и ее не пустили. К счастью, один прелат, шедший туда же, узнал монахиню и со смехом объяснил ей, в чем дело. Но на швейцарца это не произвело никакого впечатления. Дипломатический инцидент был исчерпан благодаря другому высокому лицу. Мать Тереза только посмеялась.
Это недоразумение доставило ей больше радости, чем заседание, на котором статс-секретарь кардинал Вийо говорил прочувствованные похвалы в ее адрес: «Нелегко было сделать выбор между столькими людьми и учреждениями, отличившимися своими делами на благо своих братьев. Мы избрали мать Терезу Бояджиу, основательницу женского ордена Миссии Милосердия в Калькутте, за то, что вся ее жизнь полностью посвящена службе самым бедным, за облегчение величайших страданий, которое она несет, за сострадание, проявленное ею в самых тяжких испытаниях». Смирение матери Терезы в тот день тоже подверглось тяжкому испытанию. Вслед за статс-секретарем слово взял сам Павел VI, и его выступление было как нельзя более теплым: «Мы присудили эту премию, чтобы по миру распространялось добро. Мы видим лауреата и представляем ее публике в надежде, что это добро послужит примером для других. Зло заразно, но и добро заразительно. И часто добро делается средствами, совершенно несоразмерными задаче. Бывает, что эта несоразмерность становится только больше по мере того, как делается дело. Тогда дело становится во много крат ценнее, чем то, что непосредственно делается. Такое дело становится свидетельством и говорит общественному мнению, что есть проблема, требующая решения. Инокиня, именующая себя миссионеркой Милосердия — это апостол братства. Вот почему мы дали ей премию Мира». А монсеньор Бенелли в заключение сказал: «Я думаю, Его Святейшество Папа хотел напомнить, что и в государстве всеобщего благоденствия есть место делам милосердия. Никакая социальная помощь не может охватить все нужды, удовлетворить глубокую потребность в человеческом общении, человеческом тепле, которое особенно нужно немощным. В мире, где все больше доминируют законы производительности и рентабельности, он присудил премию сестре, посвятившей себя людям, самым бесполезным для производства, тем, кто ничего не может вернуть нашему обществу потребления. Дело матери Терезы основано на совершенном бескорыстии, честности, правдивости. Жизнь и смерть не ждут наших планов, и любовь тоже дается не по графику». Чтобы подчеркнуть, какое значение он придает этой награде, Папа пригласил на церемонию всех представителей дипломатического корпуса в Ватикане, а президент ООН бирманец У Тан прислал телеграмму следующего содержания: «Принимая во внимание все, что я знаю о матери Терезе и ее деле, считаю вполне заслуженной награду, присужденную в память о предшественнике Вашего Святейшества Иоанне XXIII, известном во всем мире своей добротой и великодушием».
За премией Иоанна XXIII последовали и другие награды. В том же 1971 году в Бостоне мать Тереза получила премию Доброго Самаритянина «в знак признания ее усилий с целью облегчить положение бедных и нуждающихся во всем мире. Ее деятельность вдохновляет других и служит превосходным примером тому, каким образом мы должны заботиться о людях». Премия была учреждена семьей Кеннеди в честь старшего из братьев Джона Фицджеральда, убитого на Второй мировой войне. По этому случаю мать Тереза познакомилась с сенатором Эдвардом Кеннеди, с которым, как мы знаем, несколько недель спустя встретилась в лагере беженцев в Бангладеш. Сенатор смог своими глазами убедиться, чем занимается мать Тереза.
Деятельность монахини во время войны в Бангладеш опять получила вознаграждение от ее второй родины — Индии. 15 ноября 1972 года ей вручили премию Неру. Президент страны Варах Венката Гири радостно откликнулся на эту награду, удостоившую женщину, которую он называл Куруна Дут — Ангел милосердия: «Ныне мы воздаем честь боголюбивой душе, женщине, понимающей христианскую любовь как деятельность во имя добра. Я оптимист и потому убежден, что, пока есть такие люди, как мать Тереза, человечество может жить, сохраняя надежду. Нельзя внести больший вклад в человеческое братство, чем такой основательной и своевременной работой, как ваша». Присуждая эту премию матери Терезе, комиссия по культуре индийского парламента желала воздать ей должное и в оправдание своего решения не скупилась на эпитеты в превосходной степени: «Редко приходится видеть столь бескорыстную жертву, как та, что мать Тереза неустанно приносит самым слабым членам человеческого общества, бедным и отверженным. Это альтруистическое служение, совершаемое без различия национальностей, каст и религий, без всякого ожидания награды со стороны общества, — превосходный пример того, как негромкий и эффективный, усердный, утомительный труд может служить дружбе и взаимопониманию между народами».